<<
>>

Хеттское общество и законы

Об устройстве хеттского общества мы знаем отчасти из сборников законов (по- видимому, конца Древнехеттского царства), о которых мы расскажем подробнее немного ниже, а также из некоторых других письменных памятников: должностных инструкций чиновникам, жрецам и военачальникам, договоров с другими государствами, которых сохранилось довольно много, царских пожалований и т.

п. Частноправовых документов из Хеттского царства не дошло, как предполагают потому, что такие документы составлялись на деревянных дощечках иероглифическим письмом и до нашего времени не смогли сохраниться; однако вполне возможно, что частные акты могли совершаться и устно.

Как и в других странах древней Передней Азии, земля делилась на государственный фонд («царскую землю») и общинный фонд. Государственный фонд лишь в меньшей части представлял собой имения, специально обслуживавшие нужды царя-тапарнаса, царицы-тавананнас, царевичей и т. п. Значительная его часть была выдана так называемым «каменным домам», или «домам каменной (печати)» - заупокойным храмам царей (про царя нельзя было сказать, что он «умер», говорилось: «стал богом»). Но наибольшая часть земельного фонда была роздана в качестве

134

условных служебных наделов царским чиновникам, военачальникам, ремесленникам и т. п. Условием держания такого надела была царская служба - саххан.

Вся «царская земля», в чьем бы владении и пользовании она ни была, возделывалась работниками типа «илотов», которых хетты в отличие от вавилонян и даже шумеров, всегда терминологически отличавших их от рабов, прямо называли «головами рабынь и рабов» или «царскими рабами», хотя писцы иногда пользовались и вавилонским термином «мушкену». Так как начало хеттской истории нам почти неизвестно, то мы не можем сказать с точностью, каково было происхождение этой категории трудящихся; например, играло ли тут роль порабощение населения одного города царем и войском другого, или же создание «царских рабов» было результатом социальных процессов внутри одной и той же общины.

Не подлежит никакому сомнению и подтверждено десятками текстов, что «царские рабы» пополнялись - и, чем дальше, тем больше - также из числа людей, захваченных во время походов (арнувалас, или, в обычном шумерском написании внутри хеттского текста, нам-ра). При этом имеются в виду не военнопленные, которые обычно умерщвлялись, а мирное население завоеванных областей. Однако не следует думать, что каждый пленный автоматически становился «царским рабом»: судьбы пленных, как мы увидим, могли быть весьма различными.

Нам ничего не известно, запрещалось ли «илотам» покупать или иначе получать землю в общинах и тем самым приобретать гражданские права; царские служащие высшей категории («люди саххана») это делали сплошь и рядом, а надо подчеркнуть, что резкой черты противопоставления между царскими служащими и «илотами» не делалось: обработка земли или пастьба скота точно так же была сахханом «илота», как служба ремесленника или чиновника была его сахханом, и все «люди саххана» без исключения противопоставлялись «свободным» («свободными», букв, «чистыми», назывались лица, освобожденные от царской службы или повинности; включала ли эта категория граждан- общинников, недостаточно ясно).

Однако часть «илотов» была на другом положении. Из некоторых пленных (по- видимому, собственно военнопленных, аккад. асйрум, хетт. хиппарас, мн. ч. хиппарес) создавались искусственные общины поселенцев на земле (твикканц). Всякая заключенная с хиппарасом частноправовая сделка считалась недействительной, и в случае причинения хиппарасом кому-либо вреда иск должен был направляться не к нему лично, а к твикканцу (Хеттские законы - сокращенно ХЗ, I, § 48, 49). Это лишало хиппараса возможности улучшить свое материальное положение, но в то же время (в интересах государства) охраняло его от полного разорения; в частности, ему нельзя было давать в долг, но зато нельзя было брать в залог его сына, поле или виноградник.

Среди «людей саххана» вообще существовал целый ряд резко отличавшихся друг от друга категорий.

Так, граждане Хаттусы - столичной и, в сущности, привилегированной общины, члены панкуса - именно в силу своей надежности непрерывно призывались на военную службу, так что она из обычной повинности ополчения фактически превратилась для них в постоянную службу - саххан. Они пожаловались одному, не названному в законах по имени царю Хеттского царства на это приравнивание их к непривилегированной части населения, и он повелел уплачивать им жалованье за военную службу, на что ранее имели право лишь наемники. В качестве таких воинов, служивших не за надел и не по повинности60,

135

т. е., очевидно, нанимавшихся за плату (ХЗ, I, § 54 - 55), называют «воинов племени Манда», «воинов племени Сала» (по-видимому, живших на Армянском нагорье), а также воинов городов Тамалкия, Хатра, Цальпа, Тахсиния и Хемува; из них Тамалкия находилась у северного перевала через Киликийский Тавр, а Хемува, вероятно, западнее озера Ван, Цальпа скорее всего у Черного моря; таким образом, речь идет о людях окраинных городов и племен или даже находившихся вообще вне сферы влияния Хеттского царства.

От периода конца Древнехеттского царства и начала Новохеттского нам известны довольно многочисленные случаи пожалования больших участков царского земельного фонда отдельным сановникам, жрицам и т. п., а в одном случае - даже городской общине Хаттусы, причем вместе с орудиями труда и скотом, а также с сидевшим на этой земле подневольным населением, и не только пахарями, но и ремесленниками разного рода; право получения их саххана передавалось, таким образом, царем тем лицам, которых он жаловал землей. По актам передачи выясняется, что подневольные работники пользовались при этом не только рабочим скотом пирсахханас, т. е. казенным, но имели и свой личный скот и другое имущество, которое, однако, царь передавал новому владельцу вместе со всем прочим, из чего можно заключить, что и это не было их собственностью, но лишь пекулием и что работники царского земельного фонда были лишены собственности на средства производства - во всяком случае, в пределах этого фонда.

Ясно, что лица, получившие пожалование, фактически оказывались в более выгодном положении не только чем царские служащие, из среды которых они вышли, но и чем общинники. По-видимому, в целях сохранения своей личной власти над ними хеттские цари продолжали выдавать им довольствие («хлеб со своего стола»), что вынуждало их к дальнейшему несению саххана (ХЗ, I, 47а).

Акты передачи сформулированы как акты дарения, т. е. как бы предполагают, что пожалованная земля становилась собственностью нового владельца: «Арнувандас, великий царь, Асму-Никаль, великая царица, Тутхалияс, царевич-наследник, забрали (это имущество) и отдали Куваталлас, «женщине с косой»61, как дар. Кто бы то ни был, никто не может предъявить иск к сыновьям и внукам Куваталлас. Слово тапарнаса Арнувандаса, великого царя, Асму-Никаль, великой царицы, и Тутхалияса, царевича- наследника, железно: никто не может его ни отвергнуть, ни поломать: кто (его) изменит, тому отрубят голову». Тем не менее есть основание подозревать, что цари не считали такую землю вполне выбывшей из «царского» земельного фонда; по крайней мере в соседнем с Хеттским царством Угарите сформулированные точно таким же образом акты приходилось в некоторых случаях возобновлять при вступлении на престол нового царя. Однако, по-видимому, пожалованную землю можно было свободно отчуждать, в то время как поле, связанное с сахханом, можно было передавать другому лицу (за долги или иначе) только при условии передачи вместе с тем и самой службы. Выморочная земля «человека саххана», если у него не было потомства, возвращалась царю.

На особом положении находились храмовые земли. Существовали целые священные, храмовые города, однако о статусе их населения мы, к сожалению, практически ничего не знаем. Служба целого ряда жрецов (например, в городах Нерике, Аринне и Циплацде) считалась их сахханом, но перед судом возникали разногласия, в какой мере общегосударственной повинности луцци подлежат члены их ближайшей семьи, а также

136

и их более отдаленные родичи; ХЗ (I, § 51 )62 предписывают расширительное толкование.

Саххан, предназначавшийся храмам, не должен был использоваться царем для светских нужд, например в виде военной службы. Подробнее нам известно положение населения, отписанного на заупокойные храмы («каменные дома»). Так, по указу царицы Асму-Никаль (XV в. до н. э.) «селения, отданные «каменному дому», работники, отданные ему, пахари, пастухи крупного и мелкого скота, которые отданы ему, люди сарёквас, принятые в него, - все они отданы «каменному дому» вместе со своими домами (= семьями) и селениями; и привратники, которые ранее были отданы «каменному дому», будут тоже свободны от (другого) саххана и (общей) повинности... И отныне никто не может их вызывать (на повинность), ни нанимать (у этих людей) крупный и мелкий скот, и они будут от всего свободны. Если кто-либо из «каменного дома» совершит достойное смерти преступление, то только он должен умереть, а его дом останется «каменному дому». Можно отдавать людям «каменного дома» (дочерей) в невестки, а оттуда никто в будущем не может отдавать сына или дочь в зятья или в невестки63. Поле, рощу, огород, виноградник и «души» (из) «каменного дома» никто в будущем не может покупать». Таким образом, все имущество храма и, как нам представляется, также его персонала64 было абсолютно неотчуждаемым. Однако статья I § 52 законов предусматривает возможность того, что раб «каменного дома» или царевича и другие подобные лица могли приобретать свободную землю в общине (участок «военнообязанного», о котором см. ниже).

Хеттские законы, говоря о правовом положении подневольных лиц, по-видимому, не делают различия между частным рабом, например из числа пленных, доставшихся на долю отдельного воина при дележе добычи, и рабом-»илотом», находящимся во власти царского служащего в порядке дарения части царского земельного фонда или иначе. Раб мог заключать брачный договор и жениться на женщине не рабского статуса, а некоторые особо привилегированные рабы могли даже выдавать дочь за нераба 65**. Если же такой раб (имеется в виду царский «илот», I, §35) похитит женщину не рабского статуса для сожительства, то она считается временной рабыней (на три года).

Брачные союзы нераба с рабыней и раба с нерабыней не воспрещались, но они были беспрепятственно расторжимы, причем после расторжения сторона, имевшая рабский статус, могла претендовать на одного ребенка, остальные включались в долю нерабской стороны (так, по-видимому, надо понимать ХЗ, I, § 31 - 33). За причинение вреда раб платил меньшее возмещение, чем нераб в подобном же случае; это объясняется тем, что возмещение ложилось фактически на его владельца, хотя раб мог расплачиваться и из своего пекулия. В отличие от других законов и обычаев Передней Азии ХЗ (II, § 194) прямо указывают, что отец и сын имеют право жить с одной и той же рабыней или блудницей и один и тот же неподвластный мужчина может спать с рабынями - матерью и дочерью или вообще находящимися в ближайшем родстве.

По мнению многих исследователей, положение рабов у хеттов было лучше, чем в других странах Ближнего Востока; это даже пытались объяснить

137

расовыми причинами (хотя, конечно, тот факт, что хетты говорили на одном из индоевропейских языков, не указывает на их расу). Однако если мы учтем, что ХЗ включают в понятие «рабы» и тех лиц, которых Законы Хаммурапи относили к категории мушкенум, то мы должны скорее сделать следующий вывод: положение эксплуатируемых трудящихся было в Хеттском царстве хуже, чем в Вавилонии. Конечно, мы здесь имеем дело с ранней стадией рабовладельческого общества - во многом более архаичной, чем Вавилония времен Хаммурапи, - и с патриархальным рабством, когда раб еще не полностью лишен черт субъекта права; тем не менее никаких оснований выделять хеттское общество среди других рабовладельческих обществ как особо гуманное решительно нет.

Но основную массу населения хеттского общества, без сомнения, составляли члены территориальных общин вне царского земельного фонда (хаппирас, аккад. алум). Во главе такой общины, по-видимому, стоял особый орган (куле), возможно тождественный совету старейшин (мияхвантес); с царской администрацией общину связывал «представитель» (шумер, машким - неясно, выборное лицо или же царский чиновник). Члены общины могли нести круговую поруку, отвечая за совершенное на их территории преступление (ХЗ, III, § 4). Хозяйственными и, вероятно, фискальными единицами внутри территориальных общин были «дома» (пир), т. е. семейные или большесемейные общины; каждая имела свой коренной земельный фонд, носивший уже в древнехеттское время хурритское название ивару (из хурр. *эвро). Во главе ее стоял патриарх - «господин ивару» (иварувас исхас); входили в пир прямые потомки патриарха по мужской линии до третьего колена, их жёны, дети и рабы, а также незамужние дочери. Иногда, чтобы не дробить имущество, в пир принимали мужа дочери - примака (антиянц). Только патриарх имел право распоряжения недвижимостью - иеарг/ и, вероятно, ведал распределением доходов внутри семьи.

В возмещение за увод женихом работницы из отцовского дома за невесту сам жених или его семья платили ее отцу выкуп - кусата; в случае отказа семьи невесты от сговора эта семья уплачивала жениху выкуп-кусата вдвойне, а в случае отказа жениха он терял уплаченный выкуп. ХЗ (I, § 28) предусматривают и возможность брака путем похищения (т. е. по сговору с невестой помимо ее родителей); муж-похититель должен был лишь возместить выкуп-кусата первоначальному жениху, иначе тот имел право взять себе возмещение силой. Такие похищения иногда приводили к побоищам между сторонниками обоих претендентов на девушку и ее родичами; но закон запрещал мстить или требовать возмещения за убийство, совершенное как во время таких побоищ, так и во время тяжб перед судом (I, § 37 - 38). При выходе замуж невеста в принципе имела право на долю в ивару отцовского дома, но на самом деле она получала не часть недвижимости, а лишь возмещение своей доли в ней в виде движимого имущества. С момента перехода невесты в дом мужа вся та часть приданого, которую успели уплатить, переходила в собственность дома мужа и не могла наследоваться родичами жены даже в случае ее смерти бездетной. Передача девушки в семью мужа была необратимой: в случае смерти ее мужа она обязана была вступить в новый (левиратный) брак с его братом, а если братьев не оставалось - с его отцом; затем уже брак вдовы с сыном брата ее покойного мужа был не обязателен, хотя и не запрещен, - очевидно, дело отдавалось на решение патриархальной семьи. Для левиратного брака не требовалось, чтобы новый муж не имел уже к этому моменту своей собственной жены. Помимо того в семье могли быть и женщины-пленные; сожительство с ними - даже с матерью и дочерью сразу - не вменялось в вину (ХЗ, II, § 193, 200а). Царская семья была создана на точно

138

тех же началах, что и у среднеассирийских царей (см. выше); мало того, сам среднеассирийский царский двор, видимо, был организован в подражание хеттскому. Это еще раз показывает господство патриархальных семейных порядков у хеттов, и, таким образом, матрилинейный принцип наследования престола не должен здесь (как и в Эламе и, вероятно, в Египте) связываться непосредственно с первобытным матернитетом.

Как и в других странах Ближнего Востока II тысячелетия до н. э., в хеттском обществе происходило имущественное и социальное расслоение общинников. Хотя вследствие отсутствия частноправовых документов нам неизвестны подробности этого процесса, однако мы знаем, что бедные родичи могли привлекаться в качестве «людей доли» в чужое хозяйство, существовали кабальный кредит с отдачей в залог земли или детей должника (ср. ХЗ, I, § 48 - 49) и «оживление в беде», известное нам уже по среднеассирийскому обществу (ХЗ, II, § 57 или 172); любопытно, что объектом такого «оживления» мог быть и «царский раб».

Платили ли общинники коренной хеттской области какие-либо натуральные налоги, неясно; области покоренные были обложены налогами в пользу не только царя, но иногда и его родичей и различных сановников. Кроме того, все население Хеттской державы, как на общинной, так и на царской земле, подлежало повинности - луцци; тягловой единицей являлось каждое ивару. При продаже семейно-общинной земли луцци оставалось за продающей стороной до тех пор, пока хотя бы часть ивару оставалась в руках семьи; лишь в случае продажи всего семейно-общинного фонда обязанность нести луцци с этой земли переходила к покупателю. Характер повинности-луцци в каждом отдельном случае определялся царем или назначенными им властями; наиболее важным луцци тех, кто не нес саххана, была, как мы предполагаем, всеобщая воинская обязанность - участие в ополчении, затем различные строительные и некоторые сельскохозяйственные работы на царское хозяйство (например, сбор винограда).

От постройки крепостей во время военных походов царя и сбора винограда не освобождались царские медники-оружейники и царские виноградари, хотя они, видимо, не привлекались к воинской службе.

Однако, поскольку царям вменялось в обязанность ежегодно проводить военные походы, очевидно, каждый год отрывать работников на войну с каждого ивару было невозможно; поэтому территориальные общины (а может быть, и отдельные крупные патриархальные семьи) выделяли из своего земельного фонда специальный участок для лица, которое несло бы луцци за общину, кроме тех более исключительных случаев, когда требовалась действительно всеобщая мобилизация на повинности. Держатель такого специального участка (обычно таким лицом бывал ремесленник, вероятно, потому, что его отсутствие в общине меньше нарушало сельскохозяйственный производственный цикл) назывался «военнообязанным» (букв, «человеком оружия»). В помощь ему - из родичей или чужаков - имелся «человек его доли», который мог его подменять во время его отсутствия в походе. В случае желания разделить хозяйство «военнообязанный» мог взять себе 70% движимого имущества (например, 7 рабов из 10; число рабов в хозяйстве хетта, как видим, было немалым), а «человек его доли» - 30%. Если же они делили не специальный служебный надел «военнообязанного», а хозяйство на наследственной или подаренной царем земле, то норма раздела была 2:1. Царь считал «военнообязанных» царскими людьми; их наделы вписывались в кадастры царского земельного фонда, и, в случае если такой надел становился выморочным, царь мог посадить на него своего «илота»-пленного (арнувалас; разумеется, становясь воином, он переставал быть «илотом»); если царь этого не делал, земля возвращалась территориальной общине. С течением времени

139

царь стал налагать на «военнообязанных» помимо луцци также и саххан, как на всех прочих царских людей66.

От луцци в стране были освобождены лишь некоторые особо привилегированные группы населения, в том числе некоторые категории воинов, ремесленников и жрецов, а также те лица, которых царь вместе с пожалованием им земли освободил и от луцци; по- видимому, именно они занимали высшие должности в государстве и составляли его высшую аристократию; в ХЗ они называются «чистыми» или «свободными» (аккад. эллум). Вероятно, они же в качестве одновременно граждан городской общины Хаттусы назывались «господами Хаттусы».

Само Хеттское государство имело рыхлую структуру. Помимо городов и областей, подчинявшихся лично царю, а в период Новохеттского царства - царским наместникам различного ранга, существовали местные полузависимые царства, иногда покоренные хеттами, иногда же специально выкроенные для хеттских царевичей, а также районы, выделенные в управление крупным сановникам. Отношения всех правителей этих полусамостоятельных областей с Хеттским государством были обусловлены письменными договорами и присягой хеттскому царю, в свидетели которой призывались местные и хеттские боги.

В функции царя (хассус, также тапарнас) входило прежде всего предстоять перед богами от лица страны и совершать обряды, магически олицетворяя ее плодородие и благополучие; затем также начальствовать над войском, каждое лето совершая военные походы; возглавлять всю государственную администрацию и осуществлять суд в некоторых важнейших делах, особенно грозивших смертной казнью (следует отметить, что после конца Древнехеттского царства роль панкуса сошла на нет и за ним остались лишь некоторые культовые функции). Почти не менее важной, чем должность царя, считалась должность той царицы (хассусар), которая в то же время была верховной жрицей - тавананнас; она имела широкий круг культовых и политических прав и доходы, независимые от царской казны.

Из государственных администраторов Хеттского царства нам лучше всего известен на основании сохранившейся должностной инструкции ему наместник округа (аккад. бел мадгалти). Он имел право единоличного суда над царскими людьми («людьми саххана»), но в делах, касавшихся общин, должен был спрашивать сельскую сходку, а если дело доходило до суда, то судил вместе с общинными старейшинами - мияхвантес. Любопытно, что при этом он должен был исходить из местного обычного права, а не из известных нам Хеттских законов, которые были, видимо, записью специально только права городской общины Хаттусы.

В построении ХЗ явственно сказывается архаизм общества. До нас дошли две более старые таблицы, I и II, обе условно разделяемые на 100 статей каждая (в подлиннике деления на статьи, конечно, нет). Вторая таблица является отдельным и, может быть, слегка более поздним памятником и в то же время продолжением первой по содержанию (поэтому исследователи дают сквозную нумерацию статей по обеим таблицам). Законы восходят, видимо, к относительно позднему периоду Древнехеттского царства67, хотя переписывались неоднократно и позже, причем при переписках в них вносились небольшие изменения в соответствии с менявшимися общественно-политическими условиями. Впоследствии таблица I была несколько переработана; новый вариант известен под обозначением

140

таблицы III X3, однако и этот вариант не относится к позднему периоду существования государства.

Хеттские законы кажутся почти вовсе бессистемным собранием казусов, в том числе совершенно тривиальных вроде убиения чужой собаки (I, § 87 - 89) или такого, например, закона: «Если собака сожрет свиное сало и хозяин сала найдет и убьет ее, а затем достанет сало из ее внутренностей, то возмещения не должно быть». Вероятно, более тщательное исследование сможет обнаружить и в ХЗ какую-нибудь правовую логику.

Именно архаичностью общества и права объясняется то, что за рабом признаются некоторые человеческие права и в то же время в известных случаях допускаются самосуд и кровная месть, а смертная казнь, по крайней мере по самим ХЗ, назначается сравнительно редко, и даже за убийство виновный наказывается не смертью, а только выдачей семье потерпевшего четырех «голов» (это могут быть рабы или члены семьи виновного, смотря по его состоятельности). За убийство тамкара назначается возмещение в 90 сиклей серебра. (Для сравнения отметим, что раб стоил по тарифу 20 сиклей; но семье торгового агента наличные деньги были нужнее рабов.) Интересно, что ХЗ отличают преднамеренное убийство от неосторожного, за которое возмещение вдвое меньше68. Подробно разработаны возмещения за нанесение различного рода увечий.

Карательные нормы составляют, пожалуй, главное содержание Хеттских законов. Смертью караются главным образом: 1) действия, направленные против власти: за разбитую табличку с решением царского суда - уничтожение всего дома виновного, с решением царского сановника - казнь только самого виновного, то же - при похищении символического бронзового копья из ворот дворца, а также в случае восстания раба против своего господина; 2) ритуальные преступления: колдовство, особенно со «смертельным исходом» для околдованного, посев семян на уже засеянное поле и т. п. и 3) половые преступления. За похищение лувийцем хетта «господин дома» этого последнего может в порядке внесудебной расправы поработить весь дом лувийца; за похищение же лувийца хетт должен был сначала уплатить 12, а позже - 6 «голов». Хетт, похитивший у лувийца раба-хетта, должен только возместить его цену в сумме 12 сиклей серебра. Если хетт похитит раба-лувийца у лувийца же, то он должен его вернуть. За возвращение беглого раба поймавшему его уплачивалось небольшое вознаграждение в зависимости от расстояния, с которого он вернул раба. Подробно разбираются различные случаи кражи со взломом, кражи скота, пчел из улья и т. п. и размер полагающегося возмещения (но виновному рабу отрезают нос и уши; если хозяин захочет его получить после этого обратно, он должен дать возмещение - вдвое меньше, чем заплатил бы сам вор, не будучи рабом; если не захочет, то раб-вор достанется пострадавшему).

Законы, что естественно для патриархального общества, стоят на страже устоев семьи. «Наказанию» (хуркелъ, вероятно, смертная казнь?) подвергается человек, «провинившийся» с собственной матерью, или с мачехой при жизни отца, или с женой брата при его жизни, или с собственной дочерью, или с сыном, или с двумя близкими родственницами, если он знал, что они родственницы. Но добровольная связь мужчины с женщиной (даже и родственницей, но, видимо, не находящейся под чужой патриархальной властью) ненаказуема. Однако наиболее важным моментом является обеспечение верности жены. Поэтому за насилие мужчины над женщиной в горах отвечает (по ее жалобе) только мужчина, так как

141

она не могла, даже если бы хотела, дозваться помощи; но если виновный «схватит ее в самом доме», то муж вправе безнаказанно убить их обоих, если застанет, или он может привести жену и совиновника на царский суд; если муж произнесет формулу «пусть жена не умрет», тогда оба обвиняемых сохраняют жизнь; если же муж потребует их смерти, то царь может все же их помиловать, но помилованный уже не сможет приближаться к царю, как ритуально-нечистый. Имеется также ряд законов против скотоложества, часто встречавшегося в скотоводческих обществах; здесь также едва ли не главную роль играет момент ритуальной нечистоты, поэтому обсуждается вопрос о казни или помиловании не только виновного человека, но и «виновного» животного.

Весьма большое место в ХЗ занимают тарифы разного рода: оплата за наем людей, животных и хозяйственных предметов, цены при купле этих же объектов, а также мяса и т. п. Как и в случае других древневосточных законов, эти тарифы, очевидно, не являлись обязательными для сторон в сделке, а служили основой для расчетов разного рода возмещений, налагаемых судом при невыполнении сделок. Характерно для высокой роли скотоводства у хеттов, что цена иногда устанавливается не в серебре, а в овцах (цена 1 овцы принимается за 1 сикль серебра). Ничтожная цена назначается за «продажу» поля (9 овец за 1 га поля, если мы правильно оцениваем хеттские меры площади), - как видно, и здесь отчуждение поля не было необратимым. Зато виноградник стоил в 40 раз дороже. 4.

<< | >>
Источник: Ю. Я. Перепелкин, И. М. Дьяконов, Н. Б. Янковская, В. Г. Ардзинба. История Древнего Востока Ч.2 Передняя Азия. Египет. М.. 1988

Еще по теме Хеттское общество и законы:

  1. ХЕТТСКИЕ ЗАКОНЫ
  2. ты ХЕТТСКОЕ ЦАРСТВО И ЭГЕЙСКИЙ МИР
  3. ГЛАВА 5 ХЕТТСКАЯ ДЕРЖАВА ДРЕВНЕЙШИЕ СВЕДЕНИЯ
  4. ОБЪЕДИНЕНИЕ ХЕТТСКИХ ПЛЕМЕН
  5. ПАДЕНИЕ ХЕТТСКОЙ ДЕРЖАВЫ
  6. ХЕТТСКОЕ ВОЙСКО
  7. БРАК И СЕМЬЯ В ХЕТТСКОМ ГОСУДАРСТВЕ
  8. Хеттская культура, религия и искусство
  9. ОСОБЕННОСТИ ХЕТТСКОЙ МОНАРХИИ
  10. ГЛАВА 9 ХЕТТСКИЕ СОСЕДИ