<<
>>

Город-государство Ашшур

и возникновение Ассирийского царства (Среднеассирийский период)

Создание так называемой Староассирийской державы обыкновенно датируют правлением Шамши-Адада I, и, действительно, позднейшие ассирийские царские списки (I тысячелетие до н.

э.) включают в число древнейших царей Ассирии не только Шамши- Адада I и его сына Ишме-Дагаиа I, но и целый ряд его, несомненно, совершенно чуждых Ашшуру предков. Однако не только в XIX - XVIII вв. до н. э., т. е. при Шамши-Ададе I, но еще и в XV в. до н. э. вовсе не существовало даже самого понятия «Ассирия». К тому же, хотя Шамши-Адад I оставил множество своих надписей в городе Ашшуре и произвел коренную реформу его канцелярий, введя в пих новую (вавилонско-евфратскую) письменную традицию, однако он не связывал своих царских титулов («царь множеств, поставленный Элли-лем») с Ашшуром, где и он принимал, как мы уже отмечали, сначала старый титул «ишшиаккум». «ишшакку», а позже называл себя только «строителем храма бога Ашшура».

Города, впоследствии составившие ядро Ассирийского государства, т. е. расположенные внутри ромба, углы которого составляли: Ниневия - на севере, Арбаплу (Урбиллум, Арбела) - на востоке, Ашшур - на юге и Карана, городище Телль ар-Римах, - к западу от Тигра, до XV в. скорее все -

90

28. Хурритские одежды (реконструкция М. В. Горелика}, по изобраз/сениям на

ми-тапнийских печатях (см. ил. 22)

го не представляли собой единого целого ни в этническом, ни в политическом отношении. Само название «Ниневия», возможно, хурритское.

Напротив, название «Ашшур», по-видимому, семитское. Еще до XV в. до н. э. эти города иногда объединялись под властью как местных завоевателей - ишшиаккумов Ашшура из династии Пузур-Ашшура I, так и пришлых - Шамши-Адада I или Хаммурапи. Возможно, они контролировались и некоторыми митаннийскими царями, хотя данные об этом очень скудны. Царь Шуттарна I, сын Кирты, упомянут (около 1500 г.

до н. э.?) на оттиске вторично употребленной его потомком печати на письме, найденном в Нузе, однако из этого вовсе еще не следует, будто он непременно должен был господствовать над Аррапхой и расположенными севернее городами, включая Ашшур. Также и в отношении Парраттарны, «царя воинов хур-ри», нет данных, говорящих о том, что он владел Нузой и Аррапхой или же Ашшуром. Во всяком случае, Пузур-Ашшур III ашшурский, правление которого можно датировать приблизительно тем же временем, заключил совершенно самостоятельно договор с Вавилонией и имел с ней общую границу.

Лишь о царе Сауссадаттаре, сыне Парсадаттара (середина XV в. до н. э.), известно с достоверностью, что этот царь Митанни завоевал Ашшур, откуда вывез для своего дворца богато отделанные ворота (храмовые ворота бога Ашшура?) и украсил ими дворец в своей столице Вашшукканне. Но именно это обстоятельство скорее всего подтверждает, что перед тем Ашшур не подчинялся Митанни. Тот же Сауссадаттар, видимо, держал в Аррапхе своего «посланца»-суккаллу и воинов. Ко времени Сауссадаттара же можно отнести и митаннийского суккаллу в Ашшуре. Митаннийцы не вмешивались во внутреннее устройство Ашшурского города-государства; заметим, что митаннийский суккаллу оставил наряду с другими и свою стелу на небольшой площади, где воздвигались каменные стелы, посвящавшиеся ашшурскими эпонимами годов-лимму *

Включение митаннийского представителя в круг лиц, контролировавших казну и, по всей вероятности, торговлю Ашшура, конечно, характерно, но характерно и то, что Ашпгуру (так же как и Аррапхе) была оставлена автономия.

Смогли ли митаннийские цари продолжать контролировать Ашшур после Сауссадаттара, неясно. Обычно на этот вопрос отвечают положительно, ссылаясь на то, что еще царь Тушратта послал египетскому фараону статую из Ниневии. В сознании исследователей прочно живет образ Ассирийской империи I тысячелетия до н. э., проецируемый в древность то в виде мнимой Староассирийской державы, будто бы охватывавшей Каниш и всю Малую Азию (Ю.

Леви), то в виде державы Шамши-Адада I, в действительности по своей сути вовсе не ассирийской, то вызывающей твердую уверенность, будто и в начале XIV в. до н. э. Ниневия была непременно частью Ассирийского государства. Между тем, судя по тому, что цари Касситской Вавилонии начала XIV в. до н. э. считали ассирийского правителя формально своим подданным, можно думать, что в Ашшуре господство Митанни прекратилось и сменилось касситским контролем, по-видимому на деле лишь кратковременным и, может быть, столь же поверхностным, как митаннийский **. Так или иначе, в деловых архивах города Ашшура, известных нам со времени Ашшурнерари II (1426 - 1420 гг. до н. э.), четвертого правителя Ашшура из новой династии, основанной неким Ашшурраби I в середине XV в. до н. э., нет никаких данных, которые можно *

Как мы помним, лимму были, во всяком случае первоначально, ежегодно сменяющимися казначеями конторы торговой организации в Кадише (бит карим) и, по- видимому, конторы городского общинного самоуправления в Ашшуре (бит алим).

** В расположенной южнее (по дороге на Арбелу и Ниневию) Аррапхе касситы, по- видимому, утвердились при Куригальзу II, в последней трети XIV в. до н. э.

92

было бы истолковать как свидетельство зависимости города Ашшура от других государств.

Среди частных документов этого времени большое место занимают долговые сделки и сделки купли-продажи земли, что показывает наличие в обществе сильного имущественного расслоения и значительной степени развития товарно-денежного хозяйства. Но это вряд ли произошло в результате лишь внутренней эволюции ашшурского земледелия: город, расположенный на малоплодородной земле, еще и долгое время спустя, по-видимому, испытывал недостаток в собственном хлебе и, вероятно, ввозил его, и для возникновения прослойки богатых землевладельцев, нажившихся на внутренней торговле продуктами земледелия, здесь трудно найти какие- либо предпосылки. Между тем его правители, способные обивать двери своих храмов драгоценными металлами, были, несомненно, богаты; богатой, как мы увидим, была и часть свободных горожан-общинников, причем о развитии в Ашшуре дворцового и даже храмового хозяйства в таких масштабах, как в Нижней Месопотамии, данных нет, и скорее всего это не случайно.

Богатство Ашшурского государства и известной части ашшурского общества покоилось на функции этого города внутри общей системы экономики древней Передней Азии в целом, а именно на его роли посредника в международном обмене. Правда, после Шамши-Адада I ка-нишская торговая организация погибла, а после создания в Малой Азии могущественного Хеттского царства так и не возродилась, вероятно, потому, что Митанни перекрыло многие пути обмена с Ашшуром. Однако он по-прежнему сохранял роль посредника для Вавилонии в торговле на путях вверх по Тигру и через северные перевалы гор Тавра и Загроса. В частности, этот город- государство, вероятно, оставался поставщиком важнейшего производственного и военного сырья эпохи бронзы - олова: здесь, а затем и в зависимых от него городах в течение XV - XIV вв. до н. э. имелись большие запасы этого металла, поставлявшиеся, по-видимому, торговцами из «стран Наири» * - так в этот период обозначались области Армянского нагорья и современных Северного Курдистана и Южного Азербайджана, видимо преимущественно хуррито-урартские по языку.

Непосредственно ниже впадения Малого Заба в Тигр по берегу последнего нет тропы; от современной Хан-Шуреймии она шла на север в обход, снова выходя к Тигру как раз у того места, где в древности находился Ашшур. Речные долины обоих Забов на ряде участков непроходимы. Поэтому наиболее северный путь через перевалы Загроса, которым, вероятно, и пользовались торговцы оловом, шел от Ниневии или Ашшура на Арбелу (Эрбиль), а от нее между долинами обоих Забов на Ровандуз (около будущего южного центра концентрации народа урарту - Муцацира) и далее на озеро Урмия. Подходы к Арбеле наиболее удобны либо с юга, от Ар-рапхи по «золотому мосту» через Малый Заб, либо с запада, от Ниневии. От Ниневии же начинались два главных пути и на запад: один - по южным склонам гряды Джебель-Синджар к устью реки Хабур (Хана на Евфрате), другой - по верховьям рек Вади-Джагджаг, Хабур и Белих к большой излучине Евфрата и далее в Сирию и Малую Азию; в XVI - XIV вв.

до н. э. этот путь пролегал поперек основной территории государства Митанни. Он имел ответвления на север - по верхнеевфратской долине и к верховьям Тигра, откуда через посредство горных хуррито- урартских племен тропа обмена вела до самого Закавказья, где, по наблюдениям Б. Б. Пиотровского, имеется ряд ярких материальных свидетельств торговых связей, простиравшихся от Каспийского моря и перевалов Большого Кавказа через бассейны Куры, Раздана и Аракса вплоть до Угарита на сирийском побережье Средиземного моря (по евфратскому пути) и до Аррапхи-Нузы *

Так сообщает один текст из Телль ар-Римаха.

93

(по митаннийскому пути и по предгорьям Загроса через Ниневию - Ар-белу), т. е. по всей территории распространения хурритских племен.

Вот почему обладание Аррапхой и Ниневией было равно важно и для Ашшура, и для Митанни. Касситская Вавилония тоже всегда стремилась захватить Аррапху, а с ней - путь на Арбелу и Ниневию в обход Ашшура или по крайней мере па Арбелу и Загрос, тоже в обход ашшурских владений. К тому же из Аррапхи вел и второй после арбельского прямой путь через загросские перевалы (на долину Шахрезор и современную Сулейма- нию), причем владевший Аррапхой мог, кроме того, угрожать и третьему, последнему, южному пути через Загрос - по долине Диялы (или, напротив, защищать этот путь с севера). Этим определяется суть внешнеполитических отношений между Митанни, Ашшуром и Касситской Вавилонией. Тот, кто одновременно держал бы в своих руках хотя бы по отрезку пути вдоль Евфрата и Тигра и по маршруту Ниневия - Арбела - Аррапха, имел в своих руках важнейшие пути сырьевого снабжения Вавилонии, а захватив и долину Диялы, он был бы в состоянии совершенно задушить вавилонскую экономику: тогда из Нижней Месопотамии остался бы только путь через Дер на чаще всего враждебный Элам или путь по морю на остров Тельмун, где, однако, индийская торговля в это время уже далеко не имела прежнего значения, а вскоре сведения о морском пути в Индию были, видимо, и вовсе утеряны.

Богатство Ашшура как важнейшего торгового центра Передней Азии при неразвитости его земледельческого хозяйства и сравнительной слабости в нем государственного и храмового хозяйства определяет те экономические и социальные процессы, которые развиваются здесь на протяжении XV и XIV вв.

до н. э., достигая своей кульминации, как видно, в правление Эриба-Адада I (около 1392 - 1366 гг. до н. э.). Произведенное нами исследование среднеассирийских частноправовых и казенных документов, а также законов (о которых речь пойдет ниже) позволило следующим образом реконструировать общественный строй Ашшура * (причем аналогичным было, по-видимому, и устройство Ниневии и некоторых других соседних городов).

Центральной общиной города-государства Ашшура (вернее, «номового» государства) был сам Ашшур, или, как он часто называется, алъ либби але - «община (город) среди общины». Его правитель ишшакку имел, вероятно, жреческие и административные, но иногда, надо полагать, и военные функции. Власть ишшакку практически была наследственной; как именно конструировалось в правовом и социально-психологическом отношениях право на эту власть, мы не знаем. Кроме того, была еще должность укуллу, или уклу, - ответственного за землеустройство и, вероятно, председательствовавшего в совете; обычно эту должность тоже замещал правитель, хотя нам известен по крайней мере один случай, когда укуллу не был одновременно и ишшакку **. Состав городского совета, который до Шамши-Адада I был, видимо, фактически верховным органом государства, имевшего еще своего рода республиканское устройство, и из которого, вероятно, выдвигались ежегодно сменяемые лимму, теперь в большой мере пополнялся из числа людей, по тем или иным причинам близких к царю. О народном собрании в Ашшуре ничего не известно, хотя существовало понятие «полноправный гражданин ашшурского „номового» государства» («ассирийца» ашшурайу) ***. *

Несколько отличную реконструкцию предложил английский ассирыолог Дж. Н. Постгейт, однако

со многими его аргументами трудно согласиться.

** Некто Бернадинаххё.

*** Мнение Г. Р. Драйвера, Дж. Майльза и Л. А. Липина, согласно которому «ассирийцами» в Ашшуре называлось некое низшее сословие, объединявшее этнически чужеродное население, как мы пытались показать в другом месте, ошибочно.

94

При непомерном по сравнению с другими городами-государствами развитии международной торговли ирригация и землеустройство в жизни Ашшура играли подчиненную роль. Поэтому и роль царя-жреца, ответственного за плодородие общины, была здесь меньшей, и архаические рес-публпканско-олигархические органы управления общиной начали здесь уступать в значении правителю лишь тогда, когда тот стал выдвигаться в качестве военачальника. Уже в эпоху династии Пузур-Ашшура I, а затем при Шамши-Ададе I роль общинных органов стала сходить на нет; если они даже и могли усилиться после Шамши-Адада I, то прежнего значения уже не имели. Переход ашшурских правителей с XIV в. до н. э. к активной завоевательной политике привел, как мы увидим, к окончательному падению общегосударственной роли ашшурских общинных органов.

На территории ашшурской общины - «нома» (алу в широком смысле слова) - были разбросаны мелкие селения-общины (алу в узком смысле слова). Они обычно образовывались на основе большесеменных общин, сильно разросшихся или слившихся, и нередко назывались по именам родоначальников, еще не изгладившимся из памяти потомков. Каждое из таких селений-общин имело свой совет старейшин во главе со старостой - хазанну. Территория общины делилась на собственно селение (алу, кабал, але), возделываемую землю вне селения (угар але) и запасную землю (каккар але, куталлу -«пустошь», «заднюю землю»). Земельная территория всей общины обводилась «большой межой товарищей-однообщинни-ков», внутри которой имелись «жребии» (пуру), подлежавшие периодическим переделам, и в них разграниченные «малыми межами» участки семей. Одна болынесемейная община (биту-«дом») могла включать от одного до трех поколений.

Нередко центром болынесемейной общины, а иногда индивидуального имения являлась укрепленная усадьба (дунпу, ср. димту - «башня» в соседней Аррапхе).

Относительно дунну интересный материал дают несколько более поздние документы из хурритской Шибанибы (ныне городище Телль-Билла), северо-восточнее Ниневии. Шибаниба к тому времени (XIII в. до н. э.) вошла в состав владений Ашшура, вернее, уже Ассирии. Этот округ во все времена был поставщиком скота для городов на среднем Тигре (и в наше время отсюда пригоняют скот на рынок Мосула). Главным лицом в округе тогда был хальцухлу. Почти все документы происходят из архива его семьи: самого хальцухлу Белкаррада, его сына Ашшуркашида и его внука. Ашшуркашид был начальником другой крепости - Бит-Замани, называвшейся так по имени предка-эпонима поселившегося здесь арамейского племени *. Район разведения крупного рогатого скота мог быть и земледельческим: Ашшуркашид выдает царским доверенным лицам (кепуту ша шарре) ячмень, измеряя его местной мерой.

Дунну в области Шибанибы была основной фискальной единицей, так же как в Аррапхе димту, наряду с неукрепленными поселениями-алу. Одна опись перечисляет 16 дунну, называвшихся по именам их глав. В ней отмечается в общем виде получение овец без указания количества голов: это, вероятно, был обычный налоговый сбор в заранее известном количестве, установленном раз и навсегда **. *

Эту Бит-Замани надо, по-видимому, отличать от известного под тем же именем в IX в. до н. э. государства в районе современного Диярбакыра.

** Укрепленные имения домашних общин - дунну, известные для II тысячелетия до н.

э. как опора общинного самоуправления, повсеместно исчезают в эпоху создания Новоассирийской державы I тысячелетия до и. э. Тексты того времени сохраняют слово «димту» только как обозначение «башни» как сооружения, а не как общественной организации, и дупиу тоже известны лишь в качестве укреплений, в том

95

По данным из Ашшура XV - XIV вв. до н. э., член территориальной общины-алу и «дома»-биту (семейной общины) имел право продать свой надел (зйтту). Покупатель должен был «выбрать и взять» для себя участок (точно так же как старший сын при дележе наследства), и такой участок выбывал из семейной общины, становясь личной «покупкой» (шиамату) приобретателя. Из территориальной общины такая покупка тем не менее не выбывала, и община могла даже возражать против отчуждения именно данного участка; аннулировать сделку она, однако, и в этом случае не могла, и ей предоставлялась лишь возможность заменить этот участок другим из запасной земли. Сделка заключалась в предварительном порядке и подлежала утверждению перед «царем» (так в быту уже назывался правитель Ашшура), однако не как «верховным собственником» земли, а лишь как землеустроителем-укуллу, в обязанности которого входила проверка через глашатая отсутствия сторонних претензий на землю и тем самым правомочности продающего. В отличие от наследственного надела (зитту) «покупка» (шиамату) не подлежала переделам внутри семейной общины, и покупатель мог ею распоряжаться свободно, не считаясь со своими родичами. Однако это, по крайней мере в теории, не должно было прекращать передела «жребиев» внутри территориальной общины. После смерти покупателя его шиамату становилась частью наследственных наделов (зитту) его сыновей. Никаких данных об аннулировании покупок земли или хотя бы о попытках такого аннулирования, подобных известным нам от Старовавилонского периода и даже из Аррапхи, у нас нет. Это характерная черта; при всей архаичности ашшурского землевладения XV - XIV вв. до н. э. товарно-денежные отношения здесь были более развиты, чем где-либо, а поэтому сделки с недвижимостью стали уже необратимыми.

В оборот вовлекаются не только отдельные участки, но и целые имения размером от 3 до 30 га (10 - 100 ику), включавшие укрепленную усадьбу (дунну) с полем, домом, гумном, садом и колодцем.

Характерный пример судьбы семейной общины являет «дом» Белии: каждый из сыновей патриарха - Заммуа, Буршарри и Кубеэреш - имел свое отдельное хозяйство в пределах семейного владения. Это видно по сделкам, в которые им приходилось вступать через общинный суд: Заммуа обменял большой открытый двор на бесплодную землю брата, на которой имелась укрепленная усадьба (алъ дунне) третьего из братьев и прочее их совместное имущество, все вместе считалось «домом» Заммуа - очевидно, старшего из братьев. Следующее поколение этой семьи постепенно уступает земли по частям соседям: «дому» Ахутаба и крупному ростовщику Риш-Набиу и его потомкам, скупавшим земли различных семей, а затем концентрировавшим свои новые владения путем обменов, объединяя массивы земли в имения, уже скорее всего фактически не подлежавшие переделам.

По-видимому (так же как и в соседней Аррапхе), каждый «дом» выделял один индивидуальный надел государству в качестве «доли дворца с ее зерном» *. Дворец мог посадить на него зависимое лицо («общинника дворца» - алайу ша экалле) или передать доход с него с правом распоряжения тому или иному более высокопоставленному должностному лицу.

Так, в составе земель Буршарри, одного из сыновей Белии, мы находим такую «дворцовую долю». Эту форму натуральных отчислений в пользу государства в дальнейшем заменит унифицированный для всей Ассирийской державы побор зерном (ше нусахе), фуражом (тйбну-«солома») и скотом (цибйтту).

числе столиц наместничеств. Никакой связи с системой землевладения эти термины уже не имеют. *

Мнение Дж. Н. Постгейта, что «долей дворца» называлась вся вообще земля семьи, несомненно, ошибочно.

96

По документам из селений Ашщура мы часто можем проследить связь скупки земель с ростовщичеством: скупщиками обычно были ростовщики, а продавцами, несомненно, оказывались должники.

Продажа земли была, очевидно, всегда катастрофой для продававшего. Происхождение обширных свободных средств у ростовщиков становится ясным из характера всеобщего денежного эквивалента, которым являлось, как правило, не серебро, а свинец, причем в очень больших количествах (нормальная цена рабыни составляла 3,5 таланта, или 100 кг, свинца, что равно цене 6 га поля; в Старовавилонский период рабыня стоила 200 - 250 г серебра). Итак, свинец был дешев, рабочая сила - дорога. Неудивительно, что ашшурские ростовщики уделяли большое внимание приобретению рабочей силы, для чего использовались долговые сделки: в отличие от условий, господствовавших в канишской торговой организации, кредитование здесь не имело целью содействие торговым операциям, а носило откровенно кабальный характер. Имеются следующие формы договоров о займе. 1.

Должник имеет право выкупить залог в любое время при условии выплаты долга и наросших процентов; это наиболее обычный тип сделки. Залогом служили либо наследственный надел должника, либо члены его семьи, либо и то и другое. 2.

В случае просрочки платежа залог переходит в собственность кредитора. Этот более жесткий вид кредитования применялся, по-видимому, к малоплатежным должникам; залогом обычно был их надел, но закон разрешал закладывать и членов семьи, которые в случае просрочки считались «купленными за полную цену» и могли быть проданы за пределы ашшур-ского города-государства, хотя бы заложники были до тех пор ашшурски-ми гражданами (эта черта, отличающая ассирийское право от старовавилонского, характерна для торгово-ростовщической структуры господствующего класса в городе-государстве Ашшур). 3.

При предоставлении займа на значительный срок залог сразу же поступал в пользование кредитора взамен процентов. 4.

Должник обязан был взамен процентов на сумму займа предоставить кредитору определенное число жнецов (иногда довольно значительное) - очевидно, из числа своих родичей или однообщинников.

Помимо займов применялись и другие приемы закабаления сельской общинной бедноты. Одним из них было «оживление в беде» (баллуту ина лумне) - выручка во время голода, влекшая за собой подпадение «оживленного» или «оживленной» под патриархальную власть «благодетеля»; например, он мог «оживленную» выдать замуж за своего раба, хотя она продолжала считаться ашшурской гражданкой и дети ее являлись общинниками-клиентами (алайу), но не рабами «благодетеля». Другим способом было «усыновление вместе с полем и домом», т. е. передача себя «усыновленным» «усыновителю» со всем имуществом и, по-видимому, с обязанностью нести общинные повинности как за него, так и за себя.

Концентрация земель в руках индивидуальных семей * ростовщиков в Ассирии, так же как и в соседней Аррапхе, приводила к сокращению земель у болынесемейных общин, в то время как повинности, ранее закрепленные за каждой домашней болынесемейной общиной в целом, сохранялись в прежнем объеме. Владельцы же новообразованных имений несли непропорционально урезанные обязанности, которые к тому же лично не выполняли, да и вообще, по-видимому, жили не в своих имениях, а в городе. Вероятно, отсюда и начинается расслоение общинников, связанное также и с выделением собственно горожан из числа жителей *

Судя по частноправовым документам, чем богаче была семья, тем обычно скорее распадалась большесемейная община.

97 сельской округи: со Среднеассирийского периода центр «нома» Ашшура п получает название «города среди общины» или «общины среди общин» (аль либби але). В отношении поборов и повинностей в какой-то момент в пределах II тысячелетия до н. э. горожане приобретают иммунитет, а жителями селений (общин) (алайу) начинают специально называться лишь лица, выполняющие «повинность общинничества» (йлъку ша алайуте) за себя и за своих фактических господ. Под. ильку обычно разумеется специально воинская повинность, которая, таким образом, продолжает лежать на общинных земледельцах.

Бурное развитие кабально-долговых отношений в Ашшуре середины II тысячелетия, как и в других переднеазиатских обществах того же времени, объясняется, по-видимому, совокупностью причин; развитие сельского хозяйства привело к его интенсификации и специализации (садоводство различного вида, огородничество, отгонное скотоводство, введение разных полевых культур). При неразвитости товарно-денежных отношений и сезонном характере производства это вызывало у земледельцев крайнюю нужду в кредите; между тем развитие международной торговли с начала II тысячелетия до н. э. привело к концентрации значительных денежных средств в немногих руках. Сворачивайте этой торговли в середине II тысячелетия в связи с развитием крупных держав, перехвативших торговые пути и использовавших это обстоятельство для грабежа, имело то последствие, что денежные люди стали стремиться использовать местные ресурсы и вкладывать средства в сельское хозяйство. Это, в свою очередь, повышало спрос на подневольную рабочую силу. Следует учесть еще постоянную потребность всех государств того времени в наличных средствах, выколачиваемых из населения, для создания воинских сил, способных противостоять мощи других, соперничавших государств. Конечно, эта интерпретация является гипотетической, но она объясняет имеющиеся пока в нашем распоряжении факты как экономической, так и политической истории.

Чтобы богатому государству стать сильным и в военном отношении, нужно было большое войско, а следовательно, многочисленное население и обширная территория для его прокормления, ибо времена наемного войска еще не настали: мелкие земледельцы повсюду сидели на своей земле, и наемников просто неоткуда было вербовать. Правда, на земле правителя сидели зависимые люди, называемые хупшу, по- видимому соответствовавшие мушкенумам Старовавилонского периода и времени Шамши-Адада I, но, как уже упоминалось, земельный фонд дворца был в Ашшуре невелик. Поэтому только внезапное ослабление соперника могло открыть перед ашшурским государством возможности для военной экспансии, но зато в таком случае Ашшур мог широко контролировать все важнейшие пути в этой части Передней Азии.

В наиболее влиятельных кругах Ашшура, возглавлявшихся его городским советом, идея необходимости создания центральной власти, способной противостоять Митанни, а при случае и Вавилонии, по-видимому, зрела задолго до того, как ее удалось осуществить. На вторую половину XV в. до н. э. падают утрата Митанни Халеба и вынужденный отход ее снл из собственно Сирии за Евфрат. Эту потерю Митанни пыталось компенсировать династическими браками с Египтом: царь Артадама I отдал дочь фараону Тутмосу IV, Шуттарна II - фараону Аменхотепу III. В то же время Ашшур начинает проявлять признаки возросшей независимости.

Выстроенная еще в середине XVI в. до н. э., при Пузур-Ашшуре III, п разрушенная, видимо, митаннийцами стена «Нового города» в Ашшурв была восстановлена при Ашшурбелнишешу (1419 - 1411 гг. до н. э. ± 10), очевидно, в первую очередь для обороны против Митанни. Он же возоб - повил пограничный договор с Караиндашем I касситским, ссылаясь на прежний договор того же Пузур-Ашшура III. Его племянник Апшгур-надинаххе II (1402 - 1393 гг. до н. э. ± 10) завязал дипломатические отношения с Египтом.

Преемник Ашшурнадинаххе II, Эриба-Адад I (1392 - 1366 гг. до н. э. ± 10), еще более укрепил свои позиции. С начала XIV в. он в частных документах титуловался уже «царем», хотя в официальных надписях он себя так не называл, но все же принял звание «поставленный Эллилем», напоминавшее о великодержавных временах Шамши-Адада I. Именно к этому периоду относится наибольший размах кредитных сделок, свидетельствующий о мобилизации средств верхушкой ашшурского общества.

Сын Эриба-Адада I Ашшурубаллит I (1365 - 1330 гг. до н. э. ± 10) уже пользовался титулом «царь страны Ассирии» и в официальной переписке, и на печатях, однако все еще не в надписях. Он имел возможность сноситься с Египтом, минуя как касситскую, так и митанний-скую территорию, и обменивался дарами с египетским фараоном как его «брат». И митаннийский царь Тушратта, и вавилонский царь письменно выразили протест фараону по поводу этих сношений. Однако гибель Ми-танни была уже близка; Ашшурубаллит I наряду с хеттским царем Суп-пилулпумасом I принял участие в сложной военно-политической игре, имевшей целью разгром этой державы, сначала, по-видимому, выступая против Артадамы II как ставленника хеттов и касситов, а затем поддерживая его против нового протеже хеттов - Шаттивасы, сына Тушратты. В результате почти вся территория Митанни была разделена между хеттами, ассирийцами и вторым важным хурритским царством Алзи, или Алее (позже Агдзник), первоначально занимавшим территорию в низовье притока Евфрата - Арацани. Одновременно, видимо, именно Ашшурубаллит I отнял у Аррапхи важный район Кабра (у переправы через Нижний Заб), подготовив, таким образом, последующий раздел Аррапхи между Ассирией и Вавилонией. Наконец, он вступил в союз с Вавилонией, который был закреплен династическим браком одного из сыновей царя касситов Бурна-Буриаша II с дочерью Ангшурубаллита - Мубаллитат-Шеруа. Дружба с Вавилонией выражалась и в том, что в Ашшуре был выстроен специальный храм, посвященный главному божеству Вавилона - Мардуку. Появилось множество имен собственных, посвященных Мардуку.

После смерти Бурна-Буриаша Ашшурубаллиту I удалось посадить на престол Вавилонии сына своей дочери Караиндаша II (Каракинда-ша), который был там вскоре свергнут и заменен касситским ставленником. Влияния Ашшурубаллита и тут оказалось достаточно, чтобы незамедлительно убрать с вавилонского престола нового претендента и утвердить на царствование в Вавилонии Куригальзу II (1333 г. до н. э. ± 10). Однако после смерти Ашшурубаллита I, при его преемнике Эллильнерари (1329 - 1320 гг. до н. э. ± 10), Куригальзу II один или даже два раза вторгался в Ассирию *. Первое сражение произошло у Кили-зи - по Э. Ф. Вайднеру, на дороге из Ниневии в Арбелу, второе - при Сугагу, по-видимому недалеко от Ашшура. В архивах Нип-пура сохранилось письмо Эллильнерари к вавилонскому царю, свидетельствующее о мирном периоде в их взаимоотношениях; в этом письме ассирийский правитель жалуется на нехватку олова (или свинца?), что свидетельствует либо о перехвате касситами пути на восток через Арбелу, либо об пссякании старых запасов в Ашшуре или иранских месторождений оловянного камня. *

По хронологическим соображениям менее вероятно, что второе вторжение, с битвой при Сугагу, окончившееся разгромом Куригальзу, произошло уже в правление Ададперари I ассирийского, как полагает ряд исследователей.

99

Преемник Эллильнерари - Арикденили (1319 - 1308 гг. до н. э. ± 10) уже и в надписях стал титуловаться «сильным царем, царем Ассирии» и, упоминая о своих постройках, перестал сообщать, что они воздвигнуты «ради благополучия города» (т. е. городского совета, правившего до сих пор вместе с царем, по крайней мере формально). Однако и при нем Ассирия терпела, по-видимому, серьезные поражения от касситского царя Назимарутташа. Тем не менее Арикденили удалось расширить свои владения за счет набегов на территорию Митанни (область Кадмухе на верхнем Тигре и др.) и в горы Загроса; он совершил поход также против кочевников - «ахламеев и сутиев», неизвестно, в приевфратской полосе или на пастбищах Центральной или Верхней Месопотамии. От Арикденили же, впервые в Ассирии, дошли фрагменты анналов, составленных по образцу хеттских (и, вероятно, не дошедших до нас митаннийских).

Параллельно усилению роли ассирийского царя как военачальника и фактического самодержца идет ослабление города Ашшура и городского совета. Влияние царя стремительно возрастает; следующий царь, Адад-нерари I (1307 - 1275 гг. до н. э. ± 10), принявший впервые после Шам-ши-Адада I титул «царя множеств», был, кажется, в первый раз избран на должность годичного городского казначея-эпонима (лимму) *. Он же явился подлинным создателем Ассирийской (Среднеассирийской) державы. Насколько мы можем судить, войско его состояло: 1) из воинов, являвшихся держателями специальных дворцовых наделов (алайу ша экалле), выделенных общинами дворцу в виде своего рода налога на общинников; 2) из ополченцев, несших «повинность (ильку) своей общины» (т. е. за свою общину), и 3) из царских людей, не имевших особых наделов (хуп-шу); последние, по крайней мере позже, служили только в обозе. Напомним, что крупные рабовладельцы и землевладельцы - граждане Ашшура к этому времени успели лично освободиться от повинностей, и если служили, то лишь в качестве военачальников или царских чиновников.

Царю Ададнерари удалось с помощью этого войска нанести поражение касситскому царю Назимарутташу и установить свою южную границу от Рапикума на Евфрате до Лубди на Тигре, затем к югу от области Угар-Саллу (включавшей, видимо, территорию между Малым Забом и Адемом, ниже Аррапхи и выше гряды Джебель-Хамрин) и «вплоть до луллумеев» (общее название горцев Загроса). Вероятно, к Ададнерари же перешла и область Аррапхи; кроме того, он создал серьезную угрозу южному пути вавилонян через Загрос по долине Диялы. Была сложена поэма, воспевающая эту войну и месть Ададнерари за поражения отца и деда.

Однако ассирийскому царю не удалось совершенно ослабить Кассит-ское царство, и, видимо, завоевания его на этом фронте были непрочными. То же можно сказать и о его походах против Митанни. В первом из них он прошел всю территорию этого государства и захватил в плен митанний-ского царя, носившего имя Шаттуара (I), но Ададнерари оставил его на престоле в качестве вассального царя. Второй раз он повторил свой поход, низложил нового митаннийского царя Васашатту и присоединил к Ассирии всю территорию Митанни, не исключая его столицу Вашшукканне, вплоть до большой излучины Евфрата и города Каркемиша. Однако и это завоевание не оказалось достаточно прочным, так как сыну Ададнерари, традиционно известному в науке под именем Салманасара I (аккад. Шульма-ну-ашаред, 1274 - 1245 гг. до н. э. ± 10), пришлось повторить завоевание той же территории. Во главе митаннийцев встал Шаттуара II, поддержан - *

В дальнейшем каждый царь исполняет роль лимму в одип из первых годов своего правления, а затем эта должность замещается царскими людьми (они же, вероятно, и граждане Ашшура) в порядке иерархической очередности, причем череда лимму обычно прерывается и начинается снова со вступлением на престол нового царя.

100

ный хеттскими войсками (вероятно, Хаттусилиса III, отодвинувшего свою границу в Месопотамии до реки Белих) и «ахламейскими» (арамейскими) племенами. Митаннийцам и их союзникам удалось отрезать ассирийцев от воды в сухой и знойной месопотамской степи, но Салманасар не только вырвался из окружения, но и разбил противника, вновь присоединив к Ассирии всю Верхнюю Месопотамию до Каркемиша на Евфрате. На этом кончается история государства Митанни. В своей надписи Салманасар I хвастает, что он полонил и ослепил 4 «сароса» * (14400) воинов. Победа Салманасара, видимо, имела решающее значение для установления мира между Хеттским царством и Египтом, так как хеттские коммуникации в Сирии оказались под ударом.

С Вавилонией Салманасар I не воевал, но зато известны его походы в горные области. В самом начале своего правления он вторгался в области племен «уруатри» (это первое упоминание близкородственных хурритам урартов) и нанес им якобы поражение в трех битвах. Не все области локализуются, но по крайней мере две из них - Хемме и Зингун - лежали, вероятно, между озером Ван и верхним Евфратом; поэтому создалась угроза хеттским владениям и на севере, от евфратской излучины. Кроме того, был разрушен город Аринна (хурр. «источники»?) в области Муцру (= Муцацир?), якобы «отпавший» от Ассирии. Второй поход против «кутиев» (здесь абстрактное обозначение горцев) от границ страны Уруатри (у озера Ван?) до Кадмухе (у верховьев Тигра, ранее часть Митанни) происходил, видимо, ближе к концу правления Салманасара I. В надписи упоминается разрушение селений, угон заложников или пленных и скота, а также наложение на горцев «тяжелой дани».

С Салманасара I для надписей ассирийских царей становится характерным стремление устрашить противника совершенными жестокостями с подчеркиванием того, что походы предпринимались по воле бога Агдшура и других божеств.

Переселение жителей с завоеванных территорий и угон скота в виде дани нашли отражение и в хозяйственных документах. После Салманасара ассирийцы в течение длительного времени как «добровольное приношение» регулярно получали дань баранами и овцами с горцев Армянского Тавра. О выселении людей говорят отдельные документы, дошедшие как от времени Салманасара I, так и от более позднего. Они показывают, что ассирийцы действительно ослепляли пленных, но, вероятно, большинство ослепленных, как лишенные боеспособности, ими не уводились, а распускались по домам: среди уводимых в Ассирию число ослепленных невелико, и, возможно, их предполагали использовать на простейшей черной работе; большинство же угнанных составляли квалифицированные ремесленники и их ученики. Как показал К. Сапоретти, ассирийцы иногда довольствовались переселением покоренных жителей на сравнительно небольшое расстояние с целью разрушить их общинные связи. Переселяемые содержались в пути за счет хлебных ресурсов родного города и затем, по- видимому, сажались в новых местах на землю, в каком социальном качестве - неясно. Хотя трудно сомневаться, что теперь таким образом могли добываться и столь необходимые рабы для ремесла и земледелия (тем более что этому содействовало гораздо лучшее вооружение воинов, чем в III тысячелетии до н. э.), но приток рабов- пленных, видимо, пока еще не был массовым. Главная же цель царей среднеассирийского времени состояла, вероятно, в овладении путями международного обмена - не столько с целью наладить торговлю, сколько с целью захвата сырья на самих путях ради немедленного обогащения дворцовой казны и знати, связанной с царем. *

«Сарос» = 3600, круглое число по шумеро-вавилонской системе счета.

101

Постепенно такая политика должна была губительно сказаться на хозяйстве самой Ассирии.

Около этого же времени складывается административная система Ассирийской державы - управление областями через «областеначальников» (бел-пахёте), начальников крепостей и старост городов и селений, т. е. чиновников, целиком зависевших от царя и выкачивавших доходы с вверенных им областей в казну дворца.

Сын Салманасара I Тукульти-Нинурта I (1244 - 1208 гг. до н. э. ± 10) был уже полным хозяином Верхней Месопотамии*. Он подчеркнул это походом, в котором ассирийцы перешли через Евфрат на территорию Хеттского царства (вероятно, при царе Тутхалиясе III/IV) и увели 8 «саросов» (28800) хеттских воинов в Ассирию, возможно обратив их в рабство. Тукульти-Нинурта, подобно своему отцу и деду, тоже совершал походы против кочевников месопотамской степи и против горцев; его надписи перечисляют названия десятков горных областей, по большей части не поддающихся отождествлению. Ясно лишь, что его деятельность простиралась от Кадмухе и особенно Алзи (царства, временно усилившегося было за счет Митанни, но его царь, хуррит Эхли-Тешшуб, был разгромлен Тукульти-Нинуртой), т. е. от рубежей Хеттского царства к югу и северу от верховьев Тигра до верховьев Большого Заба (области куманийцев и Муцру) и далее до Аррапхи и в сторону долины Диялы. Насколько далеко Тукульти-Нинурта заходил в глубь гор, сказать трудно, однако его походы серьезно затронули как хурритские (шубарейские), так и урартские и кутийские племена. В одном из походов он сразился с союзом 43 племенных вождей («царей») Наири, т. е. Армянского нагорья. Любопытно, что одна из его надписей упоминает среди этих вождей не только «царей», но и «цариц», которые, очевидно, по своим функциям соответствовали хурритским общинным «женщинам- царям» (или жрицам-энда) в более южных областях, а также царицам-тавананнас, игравшим важную культовую и политическую роль в Хеттском царстве.

На Евфрате тогдашняя граница Ассирии, вероятно, проходила по его большой излучине - от гор до Ханы на Хабуре. Южнее, от Ханы до Ра-пикума у границ Вавилонии, было постоянное поле битв Тукульти-Нинур-ты против ахламейских племен (здешние города к этому времени уже давно пришли в упадок).

Нередко высказывается мнение, что своими кровавыми набегами на окрестные, менее богатые и развитые области ассирийцы преследовали цель создать некое «предполье», которое охраняло бы коренные ассирийские области от возможных разрушительных нашествий более «диких» соседей. Мнение это не представляется справедливым: даже кочевники, несомненно тоже совершавшие военные набеги и опустошавшие поля и сельские местности в оседлой части Месопотамии, не могли брать укрепленные города и в этом смысле не представляли угрозы ядру государства. Что же касается горцев, то за всю более чем трехтысячелетнюю историю древнего Двуречья известны какие-нибудь полдесятка их нашествий на низменность, но тогда их не могло удержать никакое «предполье». Ассирийские же военные погромы совершались ежегодно, регулярно, в одно и то же время года. Очевидно, причиной их было простое желание обогащаться путем грабежа, угоняя скот и захватывая сырье на путях его перевозок; горцев Тукульти- Нинурта заставлял также заготовлять лес для предпринимавшегося им строительства.

Оборона «культурной» Ассирии тут ни при чем. Впрочем, кочевники п горцы вскоре приспособились к привычке ассирийцев грабить их каждое - *

Вероятно, именно этот царь упоминается в Библии под именем Немврода: <Юга начал быть

могучим на земле, ц был он могучим охотником перед богом Яхве».

102

Северная периферия ннжнемесопотамскои цивилизации iv -X

лето; они уводили свои семьи и угоняли скот: одни - в безводную степь, другие - в неприступные горы, и потери в людях были только случайные: попадались лишь те, кто по старости не мог или по легкомыслию не успел скрыться. Правда, зато потери в скоте часто должны были быть более значительными, но, вероятно, кочевники и горцы уже вскоре начали учитывать такие потери в хозяйстве как род естественной убыли, а их жалкие шатры и хижины было легко восстановить. Конечно, ни кочевники, ни горцы не упускали ни одной возможности отплатить своим врагам той же монетой, но ассирийские укрепленные поселения были для них по большей части неприступны.

Наиболее значительным событием царствования Тукульти-Нинурты 1 было завоевание им Вавилонии, о чем его придворные писцы сложили подобострастный эпос. Весьма любопытен титул, принятый Тукульти-Нинуртой в этой связи: «царь сильный, царь Ассирии, царь Кар-Дунияша ( = Касситского царства. - И. Д.), царь Шумера и Аккада, царь Сиппара ц Вавилона, царь Тельмуна и Мелахи, царь Верхнего и Нижнего моря, царь гор и широких степей, царь шубарейцев ( = хурритов. - И Д.), кутиев п всех стран Наири (об этих терминах см. выше), царь, слушающий своих богов, принимающий тяжелую дань четырех стран света в городе Ашшуре». Этот титул - целая программа, и прелюбопытная. Почему из него выпало традиционное звание «ишшиакку Ашшура»? Почему из всех городов Вавилонии выбраны только самоуправляющиеся торговоремесленные центры - Сиппар и Вавилон? Каким образом Тукульти-Нинурта оказался царем Бахрейна и Индии, наверное, точнее было бы сказать - пути на Бахрейн и в Индию? Во всем этом видны две определенные политические тенденции: во-первых, порвать с олигархическими традициями ашшурско-го самоуправления, во-вторых, взять в свои руки пути и центры международного обмена, конечно, не с целью его развития, а с целью наибольшего и скорейшего обогащения самого царя и связанной с ним господствующей клики. (Наряду со скотом и хлебом Тукульти-Нинурта, по-видимому, взимал громадную дань лесом и металлами.)

Эти же тенденции ясно проявились в намерении Тукульти-Нинурты вынести свою резиденцию за пределы Ашшура. По его приказу в трех километрах к северу от этого города был заложен новый, тщательно спланированный город-резиденция Кар-Тукульти- Нинурта (ныне городище Тулуль-Акир). Центром его был грандиозный дворец, причем он должен был представлять собой не столько хозяйственно-административную постройку (подобно дворцам в Нузе и ряде других старых городов Передней Азии), сколько парадное жилище царя, служащее к возвеличению его особы.

Уже по крайней мере со времен Ададнерари I ассирийские цари совершали у себя дома ритуал многодневного «пира» (такулъту), во время которого они принимали у себя богов (точнее, конечно, их статуи) как своих гостей; царь лично приносил жертвы, а певчие исполняли богослужебный текст с истолкованием обряда. Во дворце Тукульти- Нинурты было построено специальное святилище для ежегодных посещений царя богом Ашшу-ром. Соответственно новому значению царя особыми царскими указами до тонкостей был разработан дворцовый церемониал (по-видимому, по хеттскому образцу) ; начало ему было положено по крайней мере со времен Ашшурубаллита I. Прямое сношение царя с внешним миром считалось нежелательным и магически вредным и для самого царя, и для его страны. Все известия царю и все приказы, исходящие от царя, шли через специального чиновника, в особенности сообщения о смерти кого-либо должны былп передаваться через посредство целой цепочки лиц, дабы не прошедший специальных очистительных ритуалов вестник магически не осквернил царя. Многие придворные были евнухами - они обозначались вежливыми иносказаниями: «служащий дворца» (маззаз экалле), «тот, что у го -

103 ловы (царя)» (ша-рёше), или просто «голова» (решу). Только евнухи могли говорить с женщинами царского гарема (ассирийцы, как и вавилоняне, были «по закону» моногамны, но наряду с законной женой частные лица имели «пленниц»-эсирг1/, а цари - «царских женщин» из числа чужестранок, а нередко и из числа знатных ассириек). Но даже и евнухам не разрешалось подходить к «царским женщинам» ближе чем на семь шагов, смотреть на них, если они в жару выйдут из своего помещения обнаженными, или присутствовать при их перебранках и драках. Наказание провинившемуся - 100 палок - едва ли не было равносильно смертной казни («царской женщине» разрешалось подвергать своих рабынь не более чем 30 палочным ударам, так как превышение этой «нормы» нередко могло кончиться смертью наказуемой; за такое «разбазаривание» казенного имущества сама «царская женщина» подлежала ответственности). Главная жена царя (она в Ассирии никогда не называлась царицей) пользовалась большим почетом, уступая в этом только наследникам и матери царя; остальные «царские женщины» входили в ее свиту.

На создание дворца и двора, на подачки приближенным уходила значительная часть дани, захватываемой в центрах международного обмена, который таким способом был довольно быстро парализован. По-видимому, ориентация на централизованное распределение и «дворцовую торговлю», которые должны были заменить нормальную международную торговлю в той мере, в какой она еще к тому времени существовала, была у Тукульти-Нинурты вполне сознательной, и не случайно новая резиденция у самых ворот Ашшура была названа «карумом Тукульти-Нинурты», точно так же как торговая организация ашшурцев в Малой Азии была карумом города Каниша. В I тысячелетии до н. э. так нередко стали называть вообще города, построенные ассирийскими царями на новом месте или на месте снесенных старых городов, и, может быть, тогда этому термину уже и не приписывалось специальное значение «рынок», «рыночный город», потому что в том же смысле и нередко параллельно применялся и термин «крепость» (дуру). Но Кар- Тукульти-Нинурта был первым царским карумом, и его название было, очевидно, избрано обдуманно: надо полагать, новый пригород Ашшура, на который не распространялись городские вольности и привилегии, был предназначен помимо всего прочего и для того, чтобы перехватить ашшурскую торговлю. Мероприятие Тукульти-Нинурты было вполне аналогично мероприятию Куригальзу I в Вавилонии, когда тот предоставил городу Вавилону вольности и привилегии, но сам предпочел выйти из-под опеки совета его граждан, построив новую столицу - Дур-Куригальзу (между прочим, тоже перехватывавшую важнейшие из торговых путей на Вавилон). Но для Тукульти-Нинурты I это кончилось плачевно: видимо, не без участия обиженной ашшурской знати он был объявлен сумасшедшим, низложен и вскоре убит, а его резиденция была заброшена. На престол взошел его сын Ашшур-надин-апал (1207 - 1204 гг. до н. э. ± 10).

Сказались ли тут нерасчетливая политика даней Тукульти-Нинурты или умелое иснользование возникшей в Ассирии смуты вавилонским царем Адад-шум-уцуром, но для Ассирии наступает период политического упадка и зависимости от Вавилонии. Следующие ассирийские цари, вплоть до Нинурта-апал-Экура (1192 - 1180 гг. или, более вероятно, 1182 - 1180 гг. До н. э.), были, как видно, прямыми ставленниками касситских царей. Впервые Ашшурдан I (1179 - 1134 гг. до н. э.) возобновил военные действия против Вавилонии и, кажется, несколько «исправил» границу за Тигром в свою пользу. Но сын его Нинурта-тукульти-Ашшур, правивший всего один год, опять поддерживал более чем дружественные отношения с Вавилонией, где теперь правила II династия Иссина, и даже вернул в Вавилон статую Мардука, увезенную оттуда Тукульти-Нинуртой.

104 К кратковременному правлению Нинурта-тукульти-Ашшура относится интересный хозяйственный архив, посвященный поступлению «добровольной» дани скотом (номурту) во дворец в Ашпгуре и дающий картину административной иерархии в Среднеассирийском государстве. Значительная часть дани шла по-прежнему на прямое содержание царя и его двора и даже на содержание львов в царском зверинце *, затем на жертвоприношения и очистительные ритуалы при царском дворе и, наконец, на раздачи приближенным. Круг местных чиновников, упоминаемых в архиве, показывает, что, несмотря на некоторый политический упадок, Ассирия продолжала контролировать всю Верхнюю Месопотамию, от Сухи на Евфрате (ниже заброшенного Мари) до гор Армянского Тавра.

Мутаккиль-Нуску, брат и преемник Нинурта-тукульти-Ашшура, тоже правил очень недолго и, может быть, был низложен. В правление его сына Ашшур-реш-иши (1133 - 1116 гг. до и. э.) происходит поворот в политике. Новый царь принял, между прочим, титул «отмститель Ашшура» и снова начал походы против кочевников на Евфрате и горцев Армянского Тавра и Загроса. Однако против II династии Иссина ему пришлось вести лишь оборонительные войны: царь Нинурта-надин-шуми (ИЗО - 1125гг. дон. э.) проник через Аррапху в глубь Ассирии и осадил Арбелу. Победитель Эламской державы -

Навуходоносор I (1124 - 1103 гг. до п. э.) также вторгался в глубь ассирийской территории.

Со смертью Ашшур-реш-иши на престоле Ассирии появляется крупнейший политический деятель - Тукульти-апал-Эшарра I, или, как его традиционно называют в науке, Тиглатпаласар I (1115 - 1077гг. дон. э.). Положение для Ассирии складывалось исключительно благоприятно: силы Вавилонии, по-видимому, уже были скованы наступлением из пустыни южно-арамейских племен (так называемых халдеев); Хеттская держава, как об этом будет рассказано в следующей главе, погибла; Египет был в полном упадке; итак, Ассирия оставалась единственной в мире великой державой, и ей, казалось бы, предстояло захватить всю Переднюю Азию.

Прежде всего Тиглатпаласару пришлось столкнуться с положением, сложившимся выше излучины Евфрата и в горах Армянского Тавра в связи с гибелью Хеттского царства. Эта великая держава древнего Востока пала поколения за два перед тем под натиском племен, появившихся в Малой Азии, очевидно, с Балканского полуострова, к которым присоединился встречный поток племен из Южного и Восточного Причерноморья. Балканские племена принесли автохтонному населению Малой Азии огромные бедствия: после падения Хаттусы не осталось ни археологических, ни письменных свидетельств о государственной жизни в центральных частях Анатолийского полуострова в течение четырехсот лет. Пришельцев с запада иижно, как нам представляется, отождествить с носителями так называемой «старофригийской» археологической культуры, распространенной с XI в. до н. э. преимущественно в восточной части Малой Азии, от ее центра до верхней долины Евфрата. Обозначение этой культуры как «старофригийской» крайне неудачно: ее территория почти не захватывает областей, которые впоследствии занимал фригийский народ. Скорее она была создана племенами, говорившими на протоармянском языке. Дело в том, что вплоть до конца II тысячелетия до н. э. какого-либо индоевропейского языка одной группы с позднейшим армянским нигде в Передней Азии не засвидетельствовано, но и после XII в. до н. э. неизвестно никакого массового переселения каких-либо племен на территорию сложения армянского народа - в верхнеевфратскую и примыкающие к ней долины. То обстоятельство, что еще и от всего I тысячелетия до н. э. до нас не дошло памятни - *

Львы и другие звери содержались для царской «охоты», совершавшейся на небольшом пространстве, со всех сторон охраняемом воинами.

105

ков протоармянского или древнеармянского языка, не должно нас смущать: дело в том, что от этого периода из этой области (по верхнему Евфрату) вообще не дошло ни хозяйственных, ни частноправовых, ни литературных документов, а только надписи царей, составленные на традиционных для тогдашней Передней Азии официальных языках - лувийско-иероглифи-ческом, арамейском, аккадском и урартском. Отсюда можно делать выводы скорее о языковой принадлежности писцов или династов, но население могло говорить и на другом языке.

Протоармянские по языку племена никак не следует смешивать с армянским народом. Последний сложился из слияния этих племен с более многочисленными слоями хурритов, лувийцев и урартов, причем процесс слияния был долгим, недаром в армянском языке сохранились еще хурри-то-урартские термины, отражающие социальные условия древнего оседлого населения горных районов: агх-«домохозяйство, имущество» (хурр. - урарт. аллахэ - «принадлежащее хозяину или хозяйке»), анаг - «олово» (хурр. *анаг - то же), царрай - «раб» (хурр. царраэ - «[живая] добыча»), агахин - «рабыня, работница» (хурр. аллаэххинне - «ведающий или ведающая хозяйством»). Заимствовано из хурритского и угарит-ского также множество терминов, обозначающих местные растения и природные явления. Тем не менее весь набор наиболее элементарных слов (числительные, местоимения, термины родства, названия простейших действий и предметов) восходит в армянском языке к языку индоевропейских протоармянских племен.

По-видимому, эти-то протоармянские племена ассирийские источники называют термином «мушки»; мы будем называть их восточными мушками, потому что впоследствии те же ассирийцы перенесли этот термин также и на народ фригийцев, говоривший на языке, довольно близком к про-тоармянскому, но осевший в северозападной и особенно в центральной части Малой Азии несколько позже, примерно в X - IX вв. до н. э. Тем же термином (в позднейшей греческой передаче - «мосхи») называлась и часть западногрузинских племен, тоже участвовавших в этнических передвижениях конца II - начала I тысячелетия до н. э. и осевших в восточной части Южного Причерноморья, возможно, на территории, временно контролировавшейся фригийцами, откуда пошло и название. Применение одного и того же названия к этнически разным, но в чем-то сходным между собой племенам и народам (сходным по образу жизни, историческим судьбам) - явление, весьма частое в истории.

Анналы Тиглатпаласара I сообщают, что около 1165 г. до н. э. (в пересчете на наше летосчисление) восточные мушки - очевидно, после разрушения Хеттского царства - продвинулись на восток от верхнего Евфрата и захватили хурритские царства Алзи и Пурулумзи в долине реки Ара-цани. В начале правления Тиглатпаласара, не ограничиваясь этим, пять «царей» мушков во главе двадцатитысячного войска (достаточно большая цифра по тем временам), перейдя верхний Тигр, захватили и область Кад-мухе, создав серьезную угрозу Ассирии. Тиглатпаласару удалось нанести им поражение, причем 6 тыс. мушков сдались в плен и были «причислены к людям Ассирии». Здесь мы впервые встречаемся с этим выражением, означающим, что покоренные были причислены к ассирийскому податному населению. Речь идет, по-видимому, о людях, которых селили на земле, ставшей царской по праву завоевания; в другом месте своих анналов Тиг-латпаласар упоминает, что приказал наготовить множество плугов для «людей страны», так что они, очевидно, работали не собственными орудиями; вероятно, они были приблизительно приравнены к царским подневольным людям рабского типа более раннего периода, которых мы условно обозначаем как «илоты». Анналы Тиглатпаласара изображают дело так, будто все остальные мушки, кроме тех 6 тыс., которые были взяты им в плен,

106

были истреблены. Это, конечно, не соответствует действительности; их и потом упоминают ассирийские и каркемишские (лувийско-иероглифиче-ские) надписи в качестве части оседлого населения области Алзи и верхне-евфратской долины, хотя из Кадмухе ассирийскому царю их действительно удалось вытеснить.

Одновременно Тиглатпаласар завоевал несколько горных хурритских «царств» невдалеке от истоков Тигра. Развивая успех, он в следующем году продвинулся еще далее на север, в области Алзи и Пурулумзи, которые он, несмотря на частичное их заселение восточными мушками, продолжал по-прежнему считать «шубарейскими», т. е. хурритскими *. В этом походе (1114 г. до н. э.) ассирийские войска встретились с еще одной пришлой группой племен. Первыми среди них упомянуты апешлайцы - племя, чье название совпадает с названием абхазцев (апсилов античных авторов), хотя надо иметь в виду то, что выше было сказано о возможности переноса одинаковых этнических названий также и на неродственные по происхождению племена. Другой текст Тиглатпаласара называет их же более общим именем - каскейцы, обозначавшим большую южнопричерноморскую группу племен, обитавших в пределах сферы влияния бывшего Хеттского царства; они, возможно, тоже были родственны позднейшим абхазоадыгским народам. Впоследствии небольшое Каскейское царство (= царство с кас- кеиской династией?) просуществовало вплоть до VIII в. до н. э. где-то в верховьях рек Кызыл-Ирмак и Келькит. Вероятно, «каскейское» племя апешлайцев двинулось со своих первоначальных мест обитания под натиском картвельских (грузинских) племен с северо- востока на юго-запад.

Вторым племенем, которое встретил Тиглатпаласар I в Алзи, были уру-мейцы, о происхождении которых ничего не известно, но, вероятно, именно они впоследствии образовали маленькое царство Уруме, или Урмие (не смешивать с Арме - так называлась другая область в этом же районе), видимо, в долине реки Батман, к юго-западу от современного города Муша; они также участвовали в этногенезе армян.

Термин «Арме», как и многие этнонимы и топонимы, тоже неоднозначен. Первоначально он, видимо, означал арамейскую область на границе с горными народами, а потом - армянскую область на границе с арамеями. От урартского названия жителей Арме - армине, как полагают, происходит арамейское обозначение армянского народа (сами арамеи тогда скорее всего называли себя сурайе). От арамеев это обозначение армян перешло к персам и европейцам.

Анналы Тиглатпаласара I сообщают, что апешлайцы и урумейцы были «непокорными людьми Хеттской страны» ** и выставили против него 4 тыс. воинов и 120 колесниц, но затем подчинились ему и были «причислены к людям Ассирии».

Между тем в тылу у Тиглатпаласара восстала область Кадмухе; как видно, восточные мушки ее устраивали больше, чем ассирийцы, и царь ассирийцев был вынужден вернуться для ее усмирения. Следующий год был опять занят набегами в различные области Армянского Тавра и Северного Загроса. После этого (в 1112 г. до н. э.) Тиглатпаласар направился в тот поход, в который он, по-видимому, собирался еще два года назад. Характерно, что он ни разу не вторгался на бывшую территорию Хеттско - *

Однако влияние армянских племен в Алзи неуклонно возрастало, и к IX в. до н. э. Шубрией называлась только небольшая область в горах севернее верхнего Тигра, где сохранилось хурритоязычное население (или по крайней мере хурритская династия).

** Это значит, что они пришли из-за Евфрата: с XII и по VII в. до н. э. жители Месопотамии и Армянского нагорья называли «хеттами» все население между этой рекой и Средиземным морем - от Палестины и едва ли не до Черноморского побережья. Впоследствии этим наименованием (урарт. х те) стало называться царство Мелптены.

107

го царства. Тому, надо думать, были две причины: во-первых, после разорения начала XII в. до н. э. внутренняя Малая Азия представляла мало интереса для грабежа; во- вторых, на этом пути пришлось бы сломить сопротивление достаточно мощного царства в области Мелитены, за верхним Евфратом. Оно величалось «Великой страной Хатти» и считало себя наследником Хеттской державы. Царь его, - судя по имени, полуаккадец, полухуррит, - возможно, опирался на военную силу тех же восточных мушков, т. е. в дальнейшем носителей «старофригийской» археологической культуры. Центр царства находился в Мелиде, около нынешней Ма-латьи, на правобережье верхнего Евфрата *.

Тиглатпаласар поэтому, видимо, держался левобережья Евфрата; целью его было овладеть важнейшим торговым путем вдоль долин рек верхний Евфрат и Чорох, поблизости от которых были сосредоточены важнейшие в то время места добычи меди и серебряно-свинцовых руд. Несколькими столетиями спустя завоевателям на этой же дороге удавалось захватывать и запасы железа и золота, а греческий миф связывал «золотое руно» с Колхидой, куда и вела долина Чороха; но стремился ли и Тиглатпаласар к золоту - мы не знаем. Маршрут его остается во многом спорным. Некоторые исследователи помещают страны встреченных им «царей» то к западу, то к востоку от Евфрата, однако анналы говорят лишь о том, что эти «цари» вышли на бой с Тиглатпаласаром, а не о том, что он прошел через их области. Скорее всего он продвигался по упомянутому торговому пути, причем время от времени там, где тропа вдоль воды была неудобна, отходил в сторону от реки. По дороге Тиглатпаласар перевалил через «шестнадцать сильных гор», начиная с Амадани (около медных рудников Эргани); многие из этих гор носили явно хурритские названия. При этом он разбил войска 23 «царей» стран, которые по большей части не поддаются локализации; самой дальней на юго-востоке (?) была Тумме, о местоположении которой спорят; самой дальней на северо-западе - Дайени, или «Страна таохов», вероятно, в районе современного Байбурта. После их поражения Тиглатпаласару пришлось сразиться еще с 60 «царями стран Наири»; их он «прогнал своим дротиком до Верхнего = Черного. - И. Д.) моря». Можно предполагать, что он вышел к Черному морю у нынешнего Батуми. Это оспаривается, но вряд ли обоснованно. «Их рыночные села (маххазу - близкий синоним к карум - «торговой фактории». - И Д.) я покорил, - пишет ассирийский царь в своих анналах, - их полон, их имущество, их богатство я увел, их селения сжег в огне, разрушил, снес, обратил в развалины... Обширные табуны коней, мулов... и скот (?) их лугов без счета угнал я». Далее сообщается, что все «цари стран Наири» были якобы взяты в плен, но отпущены под присягой и с обязательством уплачивать дань конями и рогатым скотом (судя по составу дани, речь, таким образом, шла о «царях», которые обитали в стороне от торговых путей и рудных месторождений); сыновья «царей» были взяты заложниками.

Обратно Тиглатпаласар, видимо, спустился евфратской долиной и по пути взял дань свинцовой рудой с Малатьи. После этого Тиглатпаласар совершал и еще походы на Армянское нагорье: в 1110 г. - в долину Боль - *

Эта область, считавшая себя хеттской, входившая в ареал «старофригийской» культуры (восточной мушкийской? - к фригийской она, во всяком случае, отношения не имела), пользовалась официально лувийско-иероглифическим языком и письмом. Цари ее в то время носили полуаккадские, полухурритские, а позже лувийские имена. Очевидно, наряду с Алзи она и была тем этническим котлом, в котором образовался древнеармянский народ. Армянское слово, означающее «армянин», - хай, по-видимому, восходит к названию этого царства - Хатти. Древние греки, прежде чем воспринять от персов термин «армении», называли армян мелитенянами. Именно Мелитена явилась впоследствии центром первого собственно армянского государства (VII - VI вв. до н. э.).

108

шого Заба (Эламунии) против урартского племени куманийцев (жителей Кумме - места почитания урартского Тейшебы, хурритского Тешшуба) и жителей города Аринны в стране Муцру; позже он заходил и к северу от озера, где оставил надпись на скале недалеко от современного Мелаз-герда *.

Положение Ассирии, естественно, привело Тиглатпаласара I и к столкновениям с Вавилонией. Туда он совершил два похода - оба раза против царя Мардук-надин-аххе (примерно 1098 - 1081 гг. до и. э.). Первый раз дело касалось очередного выправления границы за Тигром, между Малым Забом и Диялой, но второй поход был более серьезным. Тиглатпаласару удалось занять Дур-Куригальзу, Упи (Опис), Сиппар и даже Вавилон, где он сжег царский дворец. Успех ассирийцев в Вавилонии был, однако, кратковременным. Тот же Мардук-надин-аххе в 10-м году своего правления (1089 г.?) отбросил их обратно до Экаллате (Экаллатума) на рубеже собственно Ассирии.

Однако уже начиная с 1111 г. основное внимание Тиглатпаласара I было обращено в иную сторону. Ахламеи, или, как их теперь чаще называли, арамеи, которые уже с XIV в. до н. э. начали проникать на пастбища Внутренней Месопотамии, становятся серьезной угрозой; им Тиглат-паласар посвятил целых 28 военных походов; борьба шла от Рапикума, где-то в районе современного города Рамади на Евфрате, и вплоть до Кар- кемиша на его большой излучине. Главным же пунктом просачивания кочевников было устье реки Хабур. В этой борьбе Тиглатпаласар одерживал и значительные победы; не раз он переходил на западный берег Евфрата и громил кочевников на их пастбищах у склонов Джебель-Бишри и в оазисе Тадмор (Пальмире); один раз ему даже удалось прорваться в «страну Амурру» и перейти через Ливан по перевалу от современного города Хомса; здесь он велел нарубить кедра для предпринятой им перестройки двойного храма с зиккуратами для богов Ану и Адада в городе Аншгуре; отсюда он прошел также значительную часть Финикии от островного города Арвада на севере до Сидона на юге, даже предпринял морскую прогулку в 18 км на корабле и охотился на дельфина. На обратном пути он совершил набег на «страну Хатти» (здесь имеется в виду Мелитена), наложив на ее царя Ини-Тешшуба дань кедровым лесом (неизвестно, была ли она выплачена), и поднялся по верхнеевфратской долине до Сухму (на левом берегу реки, против нынешнего Эрзинджана) **.

Однако это была не более как случайная военная экспедиция, Тиглатпаласар и не пытался закрепить за собой земли к западу от Евфрата; борьба с кочевниками шла уже за Верхнюю Месопотамию, и в этой борьбе одолели кочевники - враг бесформенный, а потому непобедимый; малыми группами он просачивался со своими шатрами и семьями, со своими овцами и верблюдами все далее в глубь страны, занимая ее степи и пастбища, нарушая коммуникации между Ниневией, Кальху, Ашшуром, Экаллате и ассирийскими гарнизонами, а также колонистами, поселенными на месте митаннийских городов и сел, чьи жители были вырезаны или выселены в предыдущие царствования. *

Г. А. Меликишвили высказывал предположение, что в надписях Тиглатпаласара I упоминается Колхида под названием страны Кильхи; однако в соответствующих местах надо, по-видимому, читать «Страна хапхи» - так называлась группа хуррито-урартских племен нагорья (заметим, что пх - обычное звукосочетание в хурритском, а лъх - необычное). Колхида достоверно засвидетельствована с VIII в. до н. э., хотя могла существовать и несколько ранее; вероятно, но не вполне бесспорно, что ее население было грузинским. Бесспорно западнопротогрузинским политическим образованием представляется нам Халиту (Халдия), засвидетельствованная в Юго-Восточном Причерноморье с VII в. до н. э.

** Область Сухму, известная с хеттских времен под названием «Цухма», очевидно, входила в район образования армянского народа как его северный рубеж, так как по ней ее северные соседи - грузины образовали слово «сомехи» - «армянин».

109

Последний значительный царь Среднеассирийского периода Ашшур-бел-кала (1074 - 1057 гг. до н. э.), сын Тиглатпаласара I, еще раз воевал с жителями «страны Уруатру» (=Урарту; эта страна, по-видимому, не была еще тогда единым государством); для укрепления своих позиций против степных кочевников, которые грозили также и Вавилонии (это были халдеи, но в это время их еще называли сутиями), Ашшур-бел-кала посетил вавилонского царя Мардук-шапик-зери (1082 - 1070 гг. до н. э. ± 2) в Сиппаре и заключил с ним союз, а после того как этого царя свергла его «страна», взял в жены дочь его преемника Адад-апла-иддины (1069 - 1048гг. до н. э. ± 2).

Преемники Ашшур-бел-калы* были отброшены арамеями в города собственно Ассирии. Страна находилась в упадке, храмового и другого строительства не велось, и с конца XI по конец X в. до н. э. до нас не дошло из Ассирии ни надписей, ни документов (в Вавилонии халдеи также просочились во все степные и болотные районы, частью слившись с вавилонским сельским населением, частью оттеснив коренных аккадцев в города).

После того как Ассирия оправилась от арамейского нашествия, в ней начинается совершенно новый исторический период. 11.

Ассирийское право

Значительный культурно-исторический и историко-бытовой интерес представляют Среднеассирийские законы (САЗ). В них отражено, собственно, право города Ашшура того времени, когда он еще был городом-государством **, но его правитель уже назывался царем, т. в., вероятно, XVI - XIV вв. до н. э., хотя большинство дошедших до нас списков относится к периоду XII - начала XI в. до н. э. Текст их был записан на нескольких глиняных табличках, найденных археологами в более или менее сильно поврежденном виде. Дошедшие таблички и фрагменты принято обозначать буквами латинского алфавита от «А» до «О». Фрагменты и таблички «А», «В», «D», «К», «L», «М», «N», «О» и значительно более древний фрагмент «F» происходят, видимо, из одной библиотеки, располагавшейся около ворот Шамаша (место суда), фрагменты же «С» и «G» - из храма бога Ашшура. Происхождение остальных фрагментов неизвестно.

Что касается их содержания и структуры, то большинство исследователей считают, что САЗ представляют собой компиляцию (возможно, неофициальную), составные части которой, однако, восходят к различного рода законодательным актам. Перед нами, следовательно, своего рода попытка систематизации и «кодификации» разрозненных правовых норм ашшурской городской общины. Однако по уровню законодательной техники, по логичности и последовательности построения эта компиляция значительно уступает Законам Хаммурапи. Она также отражает во многом более архаичные общественные отношения, и потому неудивительно, что в последующий, Новоассирийский период переписывались и изучались именно Законы Хаммурапи, а не САЗ.

Можно, впрочем, предположить, что составители САЗ (кто бы они ни были) были знакомы с текстом ЗХ и при размещении отдельных пара - *

Эриба-Адад II (1056 - 1055 гг.), Шамши-Адад IV (1054 - 1051 гг.), Ашшурнаци-рапал I (1050 - 1032 гг.), Салманасар II (1031 - 1020 гг.) и Ашшурнерари IV (1019 - 1014 гг.).

** Это видно, между прочим, из того, что по САЗ женщина, бежавшая от своего мужа в другую общину, могла быть возвращена только в том случае, если она скрывалась в доме ашшурского гражданина, подлежащего поэтому ашшурской юрисдикции (А, § 24).

110

графов своей компиляции пытались им подражать. Но их подражание было чисто механическим, так как компилятор не понимал внутренней логики ЗХ. Именно этим обстоятельством и объясняется, по-видимому, несколько странное построение наиболее хорошо сохранившейся таблички «А» (о женщинах). Табличка по своей структуре очень похожа на соответствующий раздел ЗХ, но только внешне, ибо логику переходов от одного параграфа к другому и особенно от одной группы параграфов к другой установить невозможно (оттого что, например, § 47 и следующие за ним названы некоторыми исследователями «приложением», суть дела нисколько не проясняется, ибо остается неясным вопрос: зачем понадобилось такое «приложение»?).

Правовые нормы САЗ распределены по различным таблицам соответственно «предмету регулирования», но «предмет» этот понимается чисто формально. Так, таблица «А» посвящена, как уже отмечалось, разнообразным аспектам правового положения свободной женщины - «дочери человека», «жены человека» или же граждански самостоятельной вдовы или блудницы. Сюда входят различного рода правонарушения, совершаемые женщиной или против нее, брак, имущественные отношения супругов, права на детей и т. п. Сильно поврежденная таблица «В» регулирует те или иные вопросы, касающиеся недвижимого имущества. Она содержала важные данные о землепользовании (о чем уже было рассказано выше) и водопользовании, а также о разрешении связанных с этим конфликтов (сильно поврежденная таблица «О» является, может быть, ее дубликатом с несколько иным расположением статей). Фрагменты «С» и «G», видимо, части одной таблицы, посвященной движимому имуществу (включая продажу, хранение, залог и другие операции).

О содержании остальных таблиц, точнее, их обломков судить трудно.

Сохранившиеся их параграфы трактуют об обязанностях пастуха (таблица «F»), о торговле (таблица «М»), о клевете (таблица «N»), вероятно, о заказах ремесленникам (таблица «Е»). В других случаях сохранились лишь отдельные строки и слова, не дающие сколько-нибудь связного текста.

Общественные отношения, отраженные в САЗ, еще весьма архаичны. Так, существовали переделы земли внутри территориальной общины, а отчуждение земельных участков происходило под ее строгим контролем (В, § 6). Вся общинная земля распределялась (и, вероятно, была уже закреплена) между отдельными поселениями, точнее, группами сельских однообщинников («товарищами») и внутри этих поселений переделялась по жребию между группами «больших семей» (В, § 9). Большая семья была еще прочна и часто не распадалась и после смерти отца («неразделенные братья», В, § 2 -

5).

Об архаичности общественных отношений свидетельствует также (вопреки распространенному мнению) и широкое применение «публичных» наказаний, главным образом битья палками и особенно принудительных работ на царя, чего не знают ЗХ. В Ашшуре этого времени внутриобщин-ные связи были еще очень сильны, и многие правонарушения (особенно в области земельных отношений и задевающие честь и достоинство свободных граждан) рассматривались как затрагивающие интересы всей общины, а не только потерпевшего. «Публичность» здесь проявление общинной солидарности. По мере развития частнособственнических отношений и вытеснения общинного принципа административным ощущение солидарности утрачивалось; оно возникло вновь тысячелетия спустя уже на совершенно другой исторической основе.

Наконец, еще одним показателем архаичности общественных отношений было долговое рабство, которое, как свидетельствуют деловые документы, практиковалось весьма широко. Так, заложник считался по исте -

111 чении срока займа купленным «за полную цену» и мог быть продан, как обыкновенный раб (С + G, § 3). При этом специально оговаривалось, что эти люди не имели права на защиту своей чести и достоинства (А, § 44), даже если являлись до порабощения ашшурскими гражданами. Таким образом, в противоположность Законам Хаммурапи Среднеассирийские законы не только не пытались ограничивать деятельность ростовщиков, но и полностью их поддерживали.

Вместе с тем САЗ зафиксировали переломный момент в жизни общества.

Несмотря на все формальные препятствия, открывается путь к распаду общинной и болынесемейной земельной собственности; в частности, разрешается необратимая продажа земли.

Патриархальные отношения еще очень строго охраняются в семье: женщина может быть самостоятельной алъматту («вдовой») лишь в том случае, если она, выйдя замуж и освободясь тем самым из-под власти своего отца и братьев, затем овдовела и не имеет ни сыновей (хотя бы малолетних!), ни свекра. В противном случае она остается под патриархальной властью мужчин из семьи мужа, а братья мужа и его отец могут осуществлять на нее брачные права, причем в отличие от левиратных обычаев у других народов здесь нет речи о том, чтобы сын, рожденный от деверя или свекра, считался сыном умершего мужа женщины.

В то же время рабство уже утратило в юридическом отношении свой чисто патриархальный характер, и САЗ проводят строгое различие между рабом и нерабом.

Единственным пережитком отношения к рабу как к личности является статья А, §4, согласно которой раб или рабыня, принявшие что-либо «из рук жены человека», освобождаются от наказания, если муж не пожелал наказывать свою жену. Следует отметить легкость узаконения детей ашшурца от наложницы-рабыни («пленницы») и узаконения самой наложницы в качестве жены (А, § 41).

Согласно САЗ полным объемом правоспособности и дееспособности обладает только муж - глава семьи. При этом необходимо отметить, что вопреки довольно широко распространенному мнению термин «ассириец», встречающийся в САЗ, не имеет социального или этнического оттенка и означает всякого свободного, члена ашшурской общины, полноправного гражданина (иногда он называется в САЗ айлу - «человек»). Женщина не имела права распоряжаться семейным имуществом, и в случае развода муж волен был не давать ей ничего. Даже в случае безвестного отсутствия мужа *, если бездетная женщина, выждав установленный законом

ИНОЕ. *

См. САЗ, А, § 45, где речь идет также о различных типах землевладения во -

296

112 29. Среднеассирийское изобразительное и декоративное искусство:

а) алтарь и изображение Тукулъти-Нинур-ты I;

5 Заказ 1889

296

б) настенная роспись из Кар-Тукулъти-Ни-пурты 30

срок, вторично вышла замуж, то муж в ряде случаев мог по возвращении потребовать свою жену обратно (дети оставались у своего отца). В случае совершения женщиной каких-либо проступков наказание ей определял муж, но предварительно она должна была быть надлежащим образом «изобличена» по суду. САЗ уделяют чрезвычайно большое внимание возможным нарушениям супружеской верности со стороны женщины, предусмотрев, кажется, все мыслимые случаи, караемые, как правило, смертью *. Наказание в некоторых случаях может быть и менее тяжким, что зависит от воли оскорбленного мужа, но всегда одинаковым для обоих участников прелюбодеяния. Здесь в своеобразной форме проявляется принцип талиона, вообще применяемый в САЗ весьма широко, хотя и не столь последовательно, как в ЗХ. Предусматриваются также санкции против бегства жены от мужа (случай, видимо, нередкий).

САЗ помимо сведений социально-экономического характера сохранили для нас и множество интересных данных о быте, внутрисемейных отношениях и т. п. Так, в них описывается процедура заключения брака и сопровождающие ее обряды (А, § 42), а также обряд превращения наложницы в законную жену (А, § 41). Брачный обряд состоял в принесении женихом особых ритуальных даров и возлиянии масла на голову невесты. Этому, однако, предшествовало заключение сделки (рйксу) между главами семей жениха и невесты относительно величины брачного выкупа («цены невесты»), приданого и брачных даров жениха, после чего глава семьи жениха мог отдать невесту и не тому сыну, о котором сговаривался, если тот умрет или убежит из общины до брачного обряда. Наложница становилась законной женой, если муж в присутствии свидетелей закрывал ее покрывалом со словами: «Это моя жена». Сыновья от наложниц считались законными наследниками, даже если не были узаконены при жизни отца, если у их отца не было сыновей от законной жены. Однако широко распространенное представление о том, что брак в этот период *

Характерная черта нравов: говоря о половых преступлениях ашшурскпх женщин, ашшурские законы применяют прямые и грубые обозначения, употребляемые хеттскими законами только по отношению к рабыням, а вавилонскими и древнееврейскими вообще по употребляемые. Весьма «натуралистичны» и многие наказания, применяемые по ашшурским законам в порядке талиона. Отметим также, что совращение или изнасилование незамужней «дочери человека» не карается смертной казнью, а лишь возмещением ее отцу втройне потерянного таким образом будущего выкупа за нее при выдаче ее замуж, а также принудительным браком насильника с девушкой; если же совратитель уже женат, то отец пострадавшей «может отдать на поругание жену прелюбодея... мужу он может ее не возвращать, а забрать (себе в качестве рабыни)» (А, § 55). - Ред.

114

31

30.

Среднеассирийскис печати SI. Двойной зиккурат Any и Адада в Ашшуре (реконструкция по В. Андрэ)

являлся просто-напросто покупкой женщины, неточно, поскольку жена приносила с собой в дом мужа приданое (А, § 29). Вместе с тем власть мужа над женой была очень велика, и САЗ специально оговаривают его право подвергать свою жену телесным и даже калечащим наказаниям (А, § 59). Жена несла также ответственность за долги и преступления своего мужа (А, § 32). Свободные женщины обязаны были, выходя на улицу, закрывать свое лицо покрывалом; то же должны были делать наложницы- »пленницы» (эсйрту), но только в том случае, если они шли по улице вместе с законной женой своего господина; рабыням закрывать лицо запрещалось под страхом тяжкого наказания. Храмовые блудницы (кадйшту), если они не были замужем, а также и обычные проститутки (харимту) тоже не имели права носить покрывало. Нарушившие этот запрет подвергались отобранию одежды (которая отдавалась доносчику в качестве награды), палочным ударам и обливанию смолой. Характерно, однако, что у блудницы запрещалось отбирать украшения - принадлежности ее «ремесла». Наказанию подлежали и те, кто, увидев рабыню или блудницу, носящую покрывало, не изобличит их. Возможно, именно требованием закрывать лицо и объясняется столь широкое применение в отношении женщин таких наказаний, как отрезание носа и ушей: это позорное наказание обычно применялось в отношении рабов (ср. соответствующие параграфы ЗХ), но покрывало спасало свободную женщину от публичности ее позора.

Для САЗ вообще характерно беспрецедентно широкое распространение членовредительных наказаний, не имеющее аналогий в других законах древнего Ближнего Востока. Правда, в САЗ (во всяком случае, в сохранившихся статьях) смертная казнь встречается реже, чем, например, в ЗХ. Однако назначаемые законом 50 и даже 100

палочных ударов часто могли быть равносильны смертной казни.

В среднеассирийском судопроизводстве весьма широко применяются ордалия (испытание тяжущихся водой) и клятва (А, § 12 и др.). Отказ от ордалии рассматривается как признание вины. Подтвернедать свои показания клятвой должны были не только обвиняемые, но и обвинители, и она приравнивалась к своего рода ордалии.

В культуре Ассирии II тысячелетия до н. э. легче распознать хуррито-хеттские и вавилонские влияния, чем оригинальные черты. Ассирийские писцы выработали только почерк, отличный от вавилонского; в остальном же они полностью переняли и культивировали вавилонский литературно-научный канон, не внеся в него почти ничего своего. Интересен ассирийский вариант космогонического эпоса «Энума элиш», в котором местный бог Ашшур занял место Мардука, впрочем тоже весьма почитавшегося в Ассирии наряду с Эллилем и другими аккадскими богами. (Эллиль отдал в Ассирии богу Ашшуру свое «эллильство» - эллилуту - и свою супругу Нинлиль, отождествленную с местной богиней Шеруа.)

Своеобразный для аккадской литературы жанр представляют собой ассирийские царские анналы. Форма их была заимствована у хеттов и, вероятно, митаннийцев, но писали их, как вавилонские посвятительные надписи, на глиняных призмах и цилиндрах, предназначенных для закладки под фундамент зданий в назидание будущим царям, когда они прикажут снести данное строение.

Находка такой надписи сопровождалась определенным ритуалом, и ее полагалось оставить под фундаментом нового здания вместе с надписью нового царя.

116 12.

<< | >>
Источник: Ю. Я. Перепелкин, И. М. Дьяконов, Н. Б. Янковская, В. Г. Ардзинба. История Древнего Востока Ч.2 Передняя Азия. Египет. М.. 1988

Еще по теме Город-государство Ашшур:

  1. Город-государство Ашшур: начальный период
  2. ВОЗНИКНОВЕНИЕ ГОРОДОВ-ГОСУДАРСТВ В ГРЕЦИИ
  3. ДРЕВНЕЙШИЕ ГОРОДА-ГОСУДАРСТВА НА ТЕРРИТОРИИ ФИНИКИИ
  4. Глава 1 Устранение зол в городах и государстве изложено
  5. ВОЗНИКНОВЕНИЕ ГРЕЧЕСКИХ ГОРОДОВ-ГОСУДАРСТВ. ЭКОНОМИЧЕСКИЙ ПОДЪЕМ УШ - VI ВВ. ДО Н. Э.
  6. АШШУР ПОД ВЛАСТЬЮ МИТАННИ
  7. ШАМШИАДАД I И АШШУР
  8. МИТАННИ И АШШУР
  9. ОТ ГОРОДОВ К ГОСУДАРСТВАМ: ПРОСТО РОСКОШЬ И РОСКОШЬ ПОКАЗНАЯ
  10. «Город, имеющий форму» и «Сформированный город» Спиро Костофа
  11. «Культура городов», «Город в истории» Льюиса Мамфорда
  12. 1. Иророк Мухаммад в городе Медине — городе Пророка
  13. ИЗ ДЕРЕВЕНЬ В ГОРОДА И ИЗ ГОРОДОВ В ДЕРЕВНИ
  14. Часть сур Пророк Мухаммад получил в городе Мекке, а часть в городе Медине