<<
>>

О смысле смерти.

При попытке дать ответ на вопрос о смысле жизни — этого самого человеческого из всех возможных вопросов — человек должен обратиться к самому себе как к тому, с кого жизнь спрашивает, к тому, кто должен отвечать за свою жизнь.
Он придет таким образом к непреложному факту: человеческое бытие — это ответственное бытие. В экзистенциальном анализе ответственность предстает как нечто, что проистекает из конкретности личности и ситуации и развивается вместе с этой конкретностью. Ответственность растет, как оказалось, вместе с уникальностью личности и неповторимостью ситуации. Единственность и неповторимость ситуации являются для смысла человеческой жизни основополагающими. В обоих этих существенных моментах существования человека заложена одновременно и конечность его существования. Следовательно, она сама должна также являть собой нечто, что дает человеческому существованию смысл, а не отнимает его. На этом мы остановимся и для начала ответим на вопрос, может ли конечность существования человека во времени, временная конечность его жизни — факт смерти, — сделать ее бессмысленной. Как часто нам говорят о том, что смерть подвергает сомнению смысл всей жизни, что все в конечном счете бессмысленно, так как смерть все равно все уничтожит. Может, смерть действительно уничтожает осмысленность жизни? Напротив. Что бы произошло, если бы наша жизнь не имела конца во времени, а была бы неограниченной? Если бы мы были бессмертны, то могли бы с полным правом отодвигать любое дело до бесконечности, нам бы никогда не удалось сделать его именно сейчас — его можно было бы с таким же успехом сделать завтра или послезавтра, через год или через 10 лет. Однако перед лицом смерти как непреодолимой границы нашего будущего мы стремимся использовать время нашей жизни и не упустить неповторимые возможности, «конечная сумма» которых представляет собой итог всей жизни.

Следовательно, конечность существования является не только существенным признаком человеческой жизни, но и основополагающим для ее смысла. Смысл человеческого существования имеет свою основу в его необратимом характере. Ответственность человека перед жизнью может быть поэтому понята лишь тогда, когда она будет понята как ответственность с точки зрения временности и неповторимости. Следовательно, если мы хотим повернуть сознание наших пациентов в сторону понимания их жизни как ответственности перед ней и сделать это с позиций экзистенциального анализа, если мы действительно хотим убедить их в необходимости именно так понимать их жизнь, тогда мы должны попытаться с помощью сравнений показать им исторический характер жизни и вместе с этим человеческую ответственность перед жизнью. Простому человеку, который сидит в кабинете врача на приеме, можно было бы посоветовать представить себе, например, что он на склоне лет листает свою собственную биографию и раскрыл ее как раз на той главе, которая рассказывает о сегодняшнем отрезке его жизни; если бы он чудесным образом имел возможность решать, что же будет в следующей главе этой биографии, тогда в его власти было бы еще успеть внести поправки в решающую главу его ненаписанной, внутренне прожитой истории жизни. Можно было бы экзистенциальную максиму облечь в следующую императивную форму: живи так, как будто ты живешь во второй раз и в первый раз сделал все так же неверно, как ты это опять собираешься сделать.

Если кому-нибудь удастся вообразить это себе, тогда в тот же момент он осознает все величие ответственности, которая лежит на человеке в каждый момент его жизни: ответственности за то, что должно получиться из каждого следующего часа, за то, как он организует свой следующий день.

Или мы просим пациента представить себе свою жизнь так, словно это фильм, который как раз «снимается», но его кадры не могут быть разрезаны, т. е. ничто из того, что уже было однажды «снято», не может быть исправлено. И таким образом нам удается наглядно показать необратимый характер человеческой жизни, историчность существования.

В начале жизнь — это только чистая субстанция, еще нечто неиспользованное; к концу же она все более теряет характер субстанции, превращаясь в функцию, и в конце состоит больше в том, что время «отделило» от его носителя, того или иного конкретного человека: его дела, переживания и страдания. Так, человеческую жизнь можно сравнить с радием, который, как известно, имеет лишь ограниченную «продолжительность жизни», т.к. его атомы распадаются и его материя постепенно превращается в энергию, излучаемую им, которая никогда больше не возвращается и никогда больше не переходит снова в материю. Так как процесс атомного распада необратим, «однонаправлен», то и в радии, следовательно, первоначальная вещественность, субстанциальность исчезает в возрастающей мере. Подобное же можно сказать и о жизни постольку, поскольку ее первичный материальный характер все более отступает, пока в конце жизнь не становится чистой формой. Человек подобен скульптору, который обрабатывает бесформенный камень с помощью зубила и молотка так, что материал постепенно приобретает форму. Человек же обрабатывает вещество, которое поставляет ему судьба; то созидая, то переживая или страдая, он пытается «высечь» из своей жизни нечто ценное, на что он способен: ценности творчества, переживания или отношения. В приведенное выше сравнение со скульптором можно внести и момент времени; надо лишь представить, что скульптору для завершения своего произведения дано ограниченное время, но не объявлен точный срок, когда он должен будет отдать свое произведение. И он никогда не знает, когда он будет «отозван» и не произойдет ли «отзыв» в следующее мгновение. Поэтому он вынужден в любом случае использовать время, опасаясь того, что его произведение останется незаконченным. Но то, что он не успел его завершить, отнюдь не обесценивает его. «Фрагментарный характер» жизни не прерывает смысла жизни (Зиммель). Мы не можем судить о полноценности жизни, исходя из ее продолжительности. Ведь мы оцениваем биографию не по ее длине, (по количеству страниц в книге), а по ее содержанию. Героическая жизнь умершего в молодости человека безусловно имеет больше содержания и смысла, чем существование какого-либо долгоживущего обывателя. Так же как и «Неоконченная симфония» относится к прекраснейшим музыкальным произведениям.

Жизнь человека похожа на экзамен: имеет значение не столько то, завершена ли работа, а то, насколько она ценна. Любой экзаменуемый должен быть готовым к тому, что звонок объявит ему об окончании предоставленного ему времени. Каждому человеку нужно быть в любой момент готовым к тому, что однажды будет «отозван» и он.

Человек призван обязательно что-то завершить, т. е. сознательно принять в расчет конечность своей жизни. Такая установка не означает еще ничего героического; она проявляется уже в повседневном поведении нормального человека. Например, в качестве кинозрителя он скорее будет настаивать на том, чтобы фильм вообще имел конец, чем на том, чтобы он имел счастливый конец. Даже простой факт, что нормальный человек в повседневной жизни нуждается в таких вещах, как кино или театр, уже доказывает стремление к осмысленности: если бы не было необходимости в том, чтобы истолковать происшедшее, т. е. развернуть его во времени, представить исторически, то он бы мог удовольствоваться тем, чтобы ему вкратце изложили «мораль», вместо того чтобы часами сидеть в театре или кино.

Итак, совсем нет нужды в том, чтобы каким-то образом исключать смерть из жизни человека: ведь она, по сути дела, является составной частью жизни! Но совершенно невозможно преодолеть ее — как это ошибочно делает человек, когда он стремится к вечности, — путем продолжения рода. Утверждение, что смысл жизни заключается в потомстве, неверно. Во-первых, нашу жизнь нельзя продолжить в потомках: ведь и целые рода вымирали, в конце концов, и когда-то, видимо, должно будет погибнуть и все человечество, это может произойти в результате космической катастрофы. Если бы конечная жизнь была бессмысленной, то было бы совершенно безразлично, когда придет конец, в обозримом ли будущем или нет. Кто закрывает глаза на нерелевантность этого момента, тот подобен той даме, которая, услышав предсказание астронома о том, что конца света следует ожидать через биллион лет, в ужасе отшатнулась и в ответ на повторное уверение «не раньше чем через биллион лет» облегченно вздохнула и заметила: «Я-то поняла сначала: уже через биллион лет». Жизнь или имеет смысл (тогда она сохраняет его независимо от того, длинна она или коротка, имеет она продолжение или нет), или не имеет смысла (тогда она и не получит его, будет ли она длиться долго-долго или продолжаться неограниченно в потомстве). Если бы жизнь бездетной женщины лишь по этой причине была действительно бессмысленной, тогда это значило бы, что человек живет только ради своих детей и что исключительный смысл его существования состоит в каждом следующем поколении. Этим, однако, проблема только отодвигается, поскольку каждое поколение передает ее нерешенной следующему поколению. В чем же другом должен тогда заключаться смысл жизни одного поколения, если не в воспитании следующего? Делать непрерывно что-то само по себе бессмысленное является бессмыслицей. Нечто само по себе бессмысленное не становится осмысленным только из-за того, что оно увековечивается.

И пусть, догорев, гаснет факел — его свечение имело смысл; не имеет, однако, никакого смысла передавать из рук в руки в вечной эстафете факел, который не горит. «То, что должно светить, должно терпеть, что горит», говорит Вильдеганс и подразумевает, видимо, под этим «должно терпеть, что страдает»; мы же можем сказать иначе: «должно терпеть, что сгорает, т. е. догорает до конца».

Так мы подходим к парадоксу, что жизнь, единственный смысл которой состоит лишь в продолжении рода, столь же бессмысленна, как и продолжение рода. Напротив, продолжение рода тогда и только тогда имеет смысл, когда жизнь человека сама по себе представляет нечто осмысленное. Отсутствие потомства не может сделать бессмысленным существование великого человека. Более того: весь ряд предков, ведущий к нему, мог уже благодаря значительности этого одного существования, получить свой высший смысл. Из всего этого мы видим, что жизнь никогда не может быть самоцелью, что продолжение рода никогда не может быть ее собственным смыслом; более того, она получает свой смысл лишь из других небиологических взаимосвязей. Эти взаимосвязи представляют собой момент трансцендентности. Жизнь трансцендирует себя самое не «в длину» — в смысле своего собственного продолжения, а «в высоту» — интендируя смысл.

<< | >>
Источник: Виктор Франкл. Психотерапия на практике. Перевод Н. Паньков, В. Певчев. - М.: Ювента. - 256 с. - (Серия: Мастерская психологии и психотерапии). 1999

Еще по теме О смысле смерти.:

  1. ж) смерть как условие смысла жизни
  2. Внутреннее состояние русского общества от смерти Ярослава I до смерти Мстислава Торопецкого (1054—1228)
  3. Смерть автора как "смерть Бога"
  4. Педди и Кэмпбелл в Судане. — Ричти и Лайон в Феццане. Денем, А у дни и Клаппертон в Феууане и в стране Тиббу. — Озеро Чад и реки, впадающие в него. — Кукава и главные города Борну. — Мандара. — Набег на феллахов.— Поражение арабов и смерть Бу-Халума.— Логгун. — Смерть Тула.— Дорога на Кано. — Смерть доктора Аудни. — Кано. — Сокото. — Султан Белло. — Возвращение в Европу
  5. 4. От смысла слова к смыслу текста
  6. Оборона Страны Басков. — Новое наступление на Уэску и смерть Лукача. — Наступление у Сеговии. — Смерть Молы. — Последний этап кампании у Бильбао. — Принято решение сопротивляться. — Милиция отступает в город. — Падение Бильбао.
  7. СМЕРТЬ
  8. ПРОБЛЕМА СМЕРТИ.
  9. Смерть палача
  10. 9.1. СМЕРТЬ И СВЕТ
  11. 9.1. МИСТИКА СМЕРТИ
  12. Второе путешествие Клаппертона. — Прибытие в Бадагри. — Иорцба и сто- лица ее Катунга. — Бусса. — Попытки собрать точные сведения о смерти Мунго Парка. — Области Ниффе, Гуари и Зегзег. — Прибытие в Кано. — Дебуар. — Смерть Клаппертона. — Возвращение Лендера на побережье. —? Такки в Конго. — Боидич у негров ашанти. — Мольен у истоков Сенегала и Гамбии. — Майор Грей. — Кайе в Тимбукту. Лен г у истоков Нигера.— Ричард и Джон Лендеры в устье Нигера. — Кайо и Леторзек в Египте, Нубии и в оазисе Сива.
  13. 13.2. Смертьи бессмертие
  14. ПОСЛЕ «СМЕРТИ БОГА»
  15. О приготовлении к смерти
  16. СМЕРТЬ ПРОЗРЕНИЯ
  17. ЖИЗНЬ И СМЕРТЬ
  18. Смерть Человека