<<
>>

Политическая борьба в годы Пелопоннесской войны

ВНУТРИПОЛИТИЧЕСКАЯ БОРЬБА В ПОЛИСАХ. «...война, учитель насилия, лишив людей привычного жизненного уклада, соответственным образом настраивает помыслы и устремления большинства людей и в повседневной жизни.
Этой междоусобной борь бой были охвачены теперь все города Эллады. Города, по каким-либо причинам вовлеченные в нее позднее, узнав теперь о происшедших подобного рода событиях в других городах, заходили все дальше и дальше в своих буйственных замыслах и превосходили своих предшественников коварством в приемах борьбы и жестокостью мщения. Изменилось даже привычное значение слов в оценке человеческих действий. Безрассудная отвага, например, считалась храбростью, готовой на жертвы ради друзей, благоразумная осмотрительность — замаскированной трусостью, умеренность — личиной малодушия, всестороннее обсуждение — совершенной бездеятельностью. Безудержная вспыльчивость признавалась подлинным достоинством мужа. Забота о безопасности была лишь благовидным предлогом, чтобы уклониться от действия. Человек, поносящий других и вечно всем недовольный, пользовался доверием, а его противник, напротив, вызывал подозрения. Удачливый и хитрый интриган считался проницательным, а распознавший заранее его планы — еще более ловким. С другой стороны, того, кто заранее решил отказаться от участия в политических происках, того считали врагом своей партии и трусом, испугавшимся противника. Хвалили тех, кто мог заранее предупредить доносом задуманную против него интригу или подталкивал на это других, даже не помышлявших о подобных действиях. Политические узы оказывались крепче кровных связей, потому что члены гетерий скорее шли очертя голову на любое опасное дело. Ведь подобные организации отнюдь не были направлены ко благу общества в рамках, установленных законами, но противозаконно служили лишь для распространения собственного влияния в своекорыстных интересах. Взаимная верность таких людей поддерживалась не соблюдением божеских законов, а скорее была основана на совместном их попрании.
Они соглашались на миролюбивые предложения противников, когда те одерживали верх, если считали их выгодными, и принимали меры предосторожности, но вовсе не из благородных побуждений. Отомстить за обиду ставилось выше, чем избегнуть обиды. Взаимные клятвы, даваемые для примирения, обе стороны признавали лишь средством для того, чтобы выиграть время в трудном положении, и считали себя связанными ими лишь до тех пор, пока не соберутся с силами для новой борьбы. Кто при удобном случае первым осмеливался нанести удар врагу, мстил ему с большим наслаждением в минуту его слабости, когда тот чувствовал себя в безопасности, полагаясь на клятвенное обещание противника, чем в открытом бою; к тому же ведь нападающий мог не только рассчитывать на верный успех, но даже и прославиться тем, что одолел врага коварством: большинство людей предпочитает слыть ловкими плутами, нежели честными глупцами; первым они гордятся, а последнее считают постыдным. Причина всех этих зол — жажда власти, коренящаяся в алчности и честолюбии. Отсюда проистекает и жгучая страсть к соперничеству, когда люди предаются спорам и раздорам. Действительно, у главарей обеих городских партий на устах красивые слова: „равноправие для всех" или „умеренная аристократия". Они утверждают, что борются за благо государства, в действительности же ведут лишь борьбу между собой за господство. Всячески стараясь при этом одолеть друг друга, они совершали низкие преступления, но в своей мстительности они заходили еще дальше, руководствуясь при этом не справедливостью или благом государства, а лишь выгодой той или иной партии. Достигнув власти путем нечестного голосования или насилием, они готовы в каждый момент утолить свою ненависть к противникам». Фукидид, III, 82, 2 — 8. УГРОЗА ТИРАНИИ. Оценка комедии Бделиклеон Вам мерещатся тираны, заговорщики во всем, Обсуждаете ль вы дело важное или пустяк; Между тем о тирании уж полвека не слыхать. Ну а вы соленой рыбой меньше заняты, чем ей. На базаре даже стали о тиранах все кричать.
Ты себе торгуешь карпа, не салакушку, — сейчас Продавец дешевой рыбы тут же рядом заворчит: «Этот, кажется, припасы выбирает, как тиран». Ты приценишься к порею, чтоб приправить им сардель, — На тебя взглянувши косо, зеленщица говорит: «Ишь порею захотелось! Иль тираном хочешь быть? Иль должны тебе Афины дань приправами платить?» К с а н ф и й В полдень к девке непотребной я зашел вчерашний день. Оседлать ее собрался, а она озлилась вдруг И вскричала: «Как! Ты хочешь Гиппием — тираном быть?» Аристофан, Осы, ст. 488 — 502. Проведение олигархического переворота (411 г.). «65. По прибытии они узнали, что их сторонники в тайных обществах почти уже завершили задуманный переворот. Действительно, несколько молодых заговорщиков тайно убили некоего Андрокла, одного из главарей народной партии... Они покончили также тайком и с некоторыми другими опасными для них лицами. После этих злодеяний заговорщики внесли в Народное собрание предложение, чтобы впредь получали жалование из государственной казны только граждане, несущие военную службу, и чтобы в государственных делах участвовало не более 5000 граждан, именно тех, кто лучше всего может служить городу в силу своих личных качеств или своим имуществом. 66. На деле, однако, эти предложения были лишь благовидным предлогом, предназначенным ввести в заблуждение большинство граждан, не принадлежавших к тайным обществам, так как заговорщики, естественно, желали полностью взять власть в свои руки. Народное собрание и Совет Пятисот, избранный по жребию, тем не менее все еще собирались, но обсуждали лишь предложения, заранее одобренные заговорщиками. Выступавшие ораторы были людьми из их среды и к тому же предварительно наученщяе тому, что им следует говорить. Никто из прочих граждан не осмеливался им возражать из страха перед многочисленностью заговорщиков. А вздумай кто на самом деле противоречить им, тот мог быть уверен, что при первой возможности заговорщики найдут способ устранить его. Убийц не разыскивали, и подозреваемых не привлекали к суду. Народ хранил молчание, и люди были так запуганы, что каждый считал, уже за счастье, если избежал насилия (хотя и соблюдал молчание). Сильно преувеличивая действительную численность заговорщиков, афиняне стали падать духом. Точно выяснить истинное положение граждане не могли, потому что жили в большом городе и недостаточно знали друг друга... Сторонники демократической партии при встрече не доверяли друг другу: всякий подозревал другого в том, что тот участвует в творимых бесчинствах. Действительно, были среди демократов и такие, о ком никто бы и не подумал, что они могут примкнуть к олигархам. Эти-то люди главным образом и возбуждали недоверие и подозрительность народа, что было на руку олигархам». Фукидид, VIII, 65, 2 — 66, 5. Олигархический переворот (411 г. до P. X.) «Заметьте, что правление Четырехсот было установлено голосованием самого Народного собрания...» Ксенофонт, Греческая история, II, 3, 45. ОЛИГАРХИЧЕСКОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ УСТРОЙСТВО. «...после этого было открыто внесено предложение: отменить впредь все существующие государственные должности и жалование за них из государственной казны; выбрать коллегию из пяти человек, а этим по следним избрать еще сто человек, которые должны выбрать себе еще по три человека. Эти „Четыреста" должны заседать в здании совета и управлять городом по своему усмотрению с неограниченной властью, а также собирать (когда найдут это своевременным) 5000 граждан». Фукидид, VIII, 67, 3. ОЛИГАРХИЧЕСКОЕ ПРАВЛЕНИЕ. «Вскоре они отменили большую часть мероприятий демократического правительства (только изгнанников они не возвратили, так как в числе их был Алкивиад) и вообще стали самовластно управлять городом. Некоторых из своих противников они предпочли устранить и казнили, других бросили в темницу, третьих, наконец, отправили в изгнание». Фукидид, VIII, 70, 1 — 2. СЛАБОСТЬ ОЛИГАРХИЧЕСКОГО РЕЖИМА. «Поэтому недовольные начали собираться на сходки и резко критиковать правительство. Вождями недовольных были даже некоторые стратеги и лица, занимавшие высокие посты в правительстве олигархов... Правда, они не возражали против господства олигархов, но настаивали на том, что следует на деле, а не только на словах установить правление „Пяти тысяч" и более соблюдать исономию. Это были, однако, лишь пустые слова, когда они так ревностно хлопотали о правах граждан, на деле же большинство этих людей руководствовались личным честолюбием и корыстными побуждениями, отчего обычно и гибнет олигархический режим, вышедший из демократии. Все подобные люди с первого же дня установления олигархии не только не желают равенства с прочими, но каждый сам хочет безусловно первенствовать». Фукидид, VIII, 89, 2 — 4. ОЛИГАРХИЧЕСКИЙ ПЕРЕВОРОТ 411 ГОДА (ПО ЮСТИНУ). «Между тем Алкивиад, добившись этого, вступил в сделку со своими соотечественниками. Когда к нему явились афинские послы, он обещал им дружбу царя33, если власть в Афинах перейдет от народа к сенату34. При этом Алкивиад надеялся, что в случае соглашения между [враждующими] сторонами в государстве его единогласно изберут главным полководцем, в случае же разногласий между сословиями его призовет на помощь одна из партий. Но афинянам перед лицом непосредственной военной опасности пришлось больше заботиться о своем спасении, чем о своем достоинстве. Поэтому с разрешения народа власть была передана сенату. Но когда члены сената, вследствие присущего знати высокомерия, стали жестоко обращаться с простым народом, при чем некоторые из них стали добиваться тирании, тогда афинское войско вызвало Алкивиада из изгнания и избрало его верховным командующим флотом. Алкивиад тотчас же написал в Афины, что он прибудет туда с войском с [азиатского] материка и отберет от Четырехсот права, принадлежащие народу, если они сами не отдадут их. Представители знати, испуганные этим заявлением, сначала сделали попытку сдать город лакедемонянам, а затем, когда им это не удалось, удалились в изгнание». Юстин, V, 3. ГОСУДАРСТВЕННОЕ УСТРОЙСТВО ПОСЛЕ ПАДЕНИЯ «ЧЕТЫРЕХСОТ». «Затем они тотчас же созвали Народное собрание — впервые тогда на прежнем месте, на так называемом Пниксе. На этом собрании они отстранили „Четырехсот" от власти и решили передать управление государством „Пети тысячам" граждан. К числу последних, однако, должны были принадлежать только те граждане, кто мог на свои средства доставать себе тяжелое вооружение. Никто не должен был получать жалованье за исполнение каких-либо государственных должностей под страхом проклятия. Впоследствии на многих других Народных собраниях афиняне учредили законодательные комиссии и выносили дальнейшие постановления о будущем государственном устройстве. Этот государственный строй (по крайней мере в ранний период) представляется самым лучшим у афинян (во всяком случае на моей памяти). Действительно, это было благоразумное смешение олигархии и демократии». Фукидид, VIII, 97, 1 — 2. ОЛИГАРХИЧЕСКИЙ ПЕРЕВОРОТ: ТРИДЦАТЬ ТИРАНОВ. «Тридцать правителей были избраны тотчас же по срытии Длинных стен и укреплений Пирея35. Но, будучи избранными только для составления законов, которыми государство должно было руководствоваться, они все откладывали составление и опубликование свода законов, а пока что назначили членов Совета и прочих магистратов по своему усмотрению. Затем они первым делом арестовали и казнили тех, о которых при демократическом строе всем было известно, что они сикофанты и тягостны добрым гражданам. Совет осудил их на смерть с чувством удовлетворения, да и все прочие граждане ничего не имели против их осуждения, поскольку они сами не были повинны в том же грехе. Но вскоре правители стали думать лишь о том, чтобы им можно было распоряжаться всеми государственными делами по своему усмотрению». Ксенофонт, Греческая история, II, 3, 11 — 13. ВНУТРЕННЯЯ БОРЬБА СРЕДИ ТРИДЦАТИ ТИРАНОВ. «По прибытии Ферамена Критий, взойдя на кафедру, произнес следующую речь: „Члены Совета! У многих из вас, вероятно, появилась мысль, что слишком много гибнет народу, — больше, чем это необходимо. Но примите во внимание то, что так бывает при государственных переворотах всегда и везде. Наибольшее же число врагов сторонники олигархического переворота, само собой разумеется, должны иметь здесь, в Афинах: ведь наш город многолюднейший в Элладе, и народ здесь наиболее продолжительное время рос и воспитывался на гражданской свободе"». Ксенофонт, Греческая история, II, 3, 24. АФИНЫ В ПЕРИОД ТИРАНИИ ТРИДЦАТИ (ПО ЮСТИНУ). «8. С изменением государственного устройства Афин изменилось и положение граждан. Были назначены тридцать правителей государства, а превратились они в тридцать тиранов. Ибо с самого начала они набрали себе отряд телохранителей в три тысячи человек, между тем как после такого количества поражений даже и граждан стольких, пожалуй, не насчитывалось. И как будто бы этого войска все же не хватало для сохранения порядка в государстве, они получили от победителей еще семьсот солдат. После этого они приступили к убийству граждан, решив начать с Алкивиада, чтобы тот снова не вторгся в Афинское государство, якобы для его освобождения... 9. Избавившись таким образом от страха перед мстителем, тираны выжимали убийствами и грабежами последнее, чем еще владели жалкие остатки афинского гражданства. Когда они узнали, что одному из них [тиранов], Ферамену, их поступки не нравятся, они умертвили и его для устрашения остальных. Поэтому из города началось повальное бегство и вся Греция наполнилась афинскими изгнанниками». Юстин, V, 8, 8 — 9, 3. ЗАКОНЫ АФИН (ВРЕМЕНИ ТРИДЦАТИ ТИРАНОВ). «По новым законам правительство не имеет права казнить никого из среды трех тысяч, если вы [т.е. Совет] не примете большинством голосов соответствующего постановления. Зато лиц, не включенных в список, правители могут казнить по своему усмотрению». Ксенофонт, Греческая история, II, 3, 51. КРИТИКА ТИРАНИИ ТРИДЦАТИ СОКРАТОМ. «...когда Тридцать массу граждан казнили, самых выдающихся, и многих подстрекали к противозаконным действиям, Сократ однажды сказал: „Странно было бы, мне кажется, если бы человек, ставши пастухом стада коров и уменьшая число и качество коров, не признавал себя плохим пастухом; но еще страннее, что человек, ставши правителем государства и уменьшая число и качество граждан, не стыдится этого и не считает себя плохим правителем государства"». Ксенофонт, Воспоминание о Сократе, I, 2, 32. РЕЖИМ ТРИДЦАТИ ТИРАНОВ. «А когда удобнее было мне, члены Совета, поступать противозаконно — во время демократии или при Тридцати? Я говорю это не в том смысле, как будто бы тогда я был в силе, а теперь унижен; но тогда всякому предоставлялось больше простора совершать преступления, чем теперь». Лисий, VII, 27. ТРИДЦАТЬ ТИРАНОВ И БОГАТЫЕ. «Ведь один из них именно за свои провинности был тогда в почете, другой же из-за своего богатства подвергался опасности — все вы знаете, что в то время опаснее было прослыть богатым человеком, чем преступником, ибо эти захватывали чужое, те же лишались своего имущества. Ведь те люди, которым принадлежала тогда власть в государстве, не заботились о наказании преступников, людей же имущих лишали того, что у них было, и считали тех, кто творил беззакония, верными себе, богачей же — своими врагами». Исократ, XXI, 12. ПРОЧНОСТЬ ДЕМОКРАТИИ В АФИНАХ В IV ВЕКЕ. «И вот теперь граждане в государствах разбились на две такие части: одни люди не хотят ни держать кого бы то ни было в подчинении путем насилия, ни самим быть чьими-либо рабами, но хотят оставаться гражданами в свободном государстве и под покровительством законов на началах равноправия, а другие, наоборот, стремятся властвовать над согражданами, хотя бы ради этого пришлось самим быть в подчинении у кого-нибудь — у такого человека, с помощью которого, по их расчету, они могли бы добиться своей цели. При этих условиях приверженцы такого человека — люди, стремящиеся к установлению тираний и династий, — взяли верх повсюду, и я не знаю, остается ли еще хоть одно государство с прочным демократическим управлением, кроме нашего». Демосфен, X, 4.
<< | >>
Источник: Соложенкина С.Л. Античная демократия в свидетельствах современников. 1996

Еще по теме Политическая борьба в годы Пелопоннесской войны:

  1. § 4. Военно-политические и социально-экономические преобразования в годы гражданской войны
  2. ВОСПИТАНИЕ УЧАЩИХСЯ НА РЕВОЛЮЦИОННЫХ, БОЕВЫХ И ТРУДОВЫХ ТРАДИЦИЯХ КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ И НАРОДА ПРИ ИЗУЧЕНИИ ГЕРОИЧЕСКОЙ БОРЬБЫ СОВЕТСКОЙ РЕСПУБЛИКИ В ГОДЫ ИНОСТРАННОЙ ВОЕННОЙ ИНТЕРВЕНЦИИ И ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ
  3. АМУРСКИЕ КАЗАКИ В ГОДЫ ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ, РЕВОЛЮЦИЙ 1917 г. И ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ
  4. § 4. Коренной перелом в ходе Великой Отечественной войны. Советский тыл в годы войны
  5. 2. Церковь во времена владычества на Востоке латинян, после их изгнания из Константинополя и при турецком правлении; борьба греков за политическую и церковную самостоятельность; роль Церкви в освободительной борьбе
  6. 7. Церковь во время турецкого господства на Балканах: тяжесть духовного и политического гнета; борьба болгар за церковно-национальную независимость; усиление этой борьбы в XIX веке; греко-болгарская схизма
  7. В годы Мировой войны
  8. § 36. Экономические системы в годы войны
  9. § 37. Власть и общество в годы войны
  10. Развитие КПК в годы войны
  11. РПЦ в годы Великой Отечественной войны Крюков С. Г.
  12. Театр в годы революции и гражданской войны (1917—1920 гг.)
  13. Н.А. ШИНДЯЛОВ* АМУРСКИЕ КАЗАКИ В ГОДЫ ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ
  14. Государственный аппарат России в годы первой мировой войны
  15. ГЛАВА 9 НАЦИОНАЛЬНО-ОСВОБОДИТЕЛЬНАЯ БОРЬБА В ЗАВИСИМЫХ И КОЛОНИАЛЬНЫХ СТРАНАХ В ГОДЫ МИРОВОГО КРИЗИСА
  16. § 39. Особенности развития науки и культуры в годы Второй мировой войны
  17. 1. Политическое развитие Румынии в первые послевоенные годы. Буржуазные реформы 20-х гг.
  18. §2. Подрывная деятельность буржуазнонационалистического подполья на Украине в годы Гражданской войны.
  19. Ю. К. СТРИЖКОВ. ПРОДОВОЛЬСТВЕННЫЕ ОТРЯДЫ В ГОДЫ ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ И ИНОСТРАННОЙ ИНТЕРВЕНЦИИ. 1917—1921 гг., 1973
  20. МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ В ГОДЫ МИРОВОГО ЭКОНОМИЧЕСКОГО КРИЗИСА И ОБРАЗОВАНИЕ ДВУХ ОЧАГОВ ВОЙНЫ