<<
>>

Личность и политическая система

Цезарь и Август

В своих размышлениях «Об изучении истории» Якоб Ьуркхардт основательно обсуждает функцию и значение и истории «великих индивидов». Он констатирует: «Во времена кризисов в великих индивидах кульминируется существующее и новое (революция), их сущность остается в мировой истории настоящим таинством; их отношение к і мосму времени является священным браком, возможным юлько в страшные времена, которые придают отдельным лицам величие в больших масштабах и сами испытывают Необходимость в величии».

Ьуркхардт исходит из представления о телеологии ис- іории. В ее рамках, по его мнению, великие люди вопло- nwuiu в себе историческое развитие мира, совпадение об- tttrro и особенного. Они проявляют сверхчеловеческую но, но одновременно остаются связанными со своим еменем своими потребностями и необходимостью. По ркхардту, время и великая личность находятся в таин- меппой, не всегда рационально объяснимой связи, кото- ? ' можно определить только таинственным понятием. >гда новейшая историческая наука называет истори- о эпоху именем отдельного человека, то, как прави- чь идет о трезвых предпосылках. Она чаще всего 111 вается от метаисторической связи и предполагает у

личности, отметившей эту эпоху, названную ее именем, полное и признанное обладание властью. Она предполагает также универсальное значение политических, военных, административных и духовно-религиозных решений, наконец, непрерывность новой системы и НОВЫХ структур.

Если определять развитие событий августовской эпо хи этими критериями, то они им полностью соответствуют. После десяти лет ожесточенной гражданской войны, которая охватила все Средиземноморье, Августу удалось установить свою долгосрочную, обеспеченную в правовом отношении власть. Из хаоса поздней Республики он создал новый государственный строй. Вопреки сопротивлению и противоборствующим силам, он сумел сделать так, что его видение политического развития и оценка происходящего, которые позже оформились в «восстановленную республику» и «мир Августа», были признаны подавляющим большинством населения всей империи.

Невзирая на все особенности конституционно-правовых, административных, юридических, общественных и военных мер, ясно одно, что Август добился полной когерентности империи и системно ее организовал.

Август не был великим полководцем, как Александр или Цезарь. Поэтому он по несчастливой случайности был назван «империалистом». Этот штамп так же односторо- нен, как и прежний апофеоз «князю мира». Значение Августа не в числе и объеме вновь созданных провинций, хотя он не однажды хвастался своими военными успехами. Его значение в институализации власти своего дома, а также в институализации римского господства над всем Средиземноморьем. Система и структуры, которые создал Август в течение долгого диалектического процесса, просуществовали века.

Сравнение Цезаря с Августом может лучше всего выявить, с одной стороны, связь между личностью и поли- гпческой системой, а с другой, своеобразие августовского принципата. Личность и политические структуры неотде- ! і мы, как у Цезаря, так и у Августа. Возвышение Цезаря самого начала отмечалось чрезвычайной динамикой, по- гоянным риском поставить на карту все, даже собственно жизнь. У Октавиана этого не было и в помине. Стрем- існие Цезаря к власти и ее утверждение, его руководящее кадры, жизнеспособность и ум, радикальность тре- • таний полностью подчинили противников. Но при этом ч.шо бы ошибочно предполагать, что у него имелась сфор- улированная политическая программа или консистент- ІИ государственная концепция. Цезарь прежде всего опи- шся на личности, а не на институты. Однако диктатор ісмпал весь римский мир своими законами, решениями, м ерам и, основанием колоний, реформой календаря, крупным строительством; его спешка была непревзойденной. Те пятнадцать лет, которые несли отпечаток его деятель- кости, прошли под знаменами войны, причем этот чело- •к так же мало боялся рукопашного боя, как и опасного і їй него помилования ожесточенных противников, хотя і іпжен был понимать, что они всегда будут его ненавидь.

Когда Цезарь начинал свою карьеру, он был тесно свя- III с популярными традициями сторонников Мария, хотя 1) и и и принадлежали к одному из самых старинных арис- |критических родов.

Из этой связи он никогда не делал ііімм. Когда в возрасте 31 года он был квестором, то ч>сиратил похороны своей тетки Юлии, вдовы Мария, в і -монстрацию старых марианцев. Однако в своем соб- иениом отношении к власти ориентировался на Суллу, котором, правда, думал, что тот не постиг политически азбуки, сложив с себя диктаторскую власть. В любом іучае в отношении Суллы и Цезаря можно уверенно го- ? іриті» о новом качестве и размахе римской диктатуры, lilt хотите, об интегральной диктатуре.

Цезарь и не думал скрывать или маскировать это положение. На надписях и монетах он всем и каждому дал понять о своем положении пожизненного диктатора. Он также допустил, что к концу жизни ему оказывались почести за почестями, превышающие человеческие и по римским понятиям приближающие его к богам. Во всем, что он делал и планировал, царила чрезмерность. При такой динамике насущные задачи отодвигались на задний план. Ни в Риме, ни в Италии не удалось полностью интегрировать в систему Цезаря старых противников, не удалось также окончательно организовать администрацию во вновь завоеванных районах Галлии. В упоении властью, которой Цезарь посвятил свою жизнь, наблюдалось много импровизаций. Было неясно, кто в случае катастрофі.:, которую диктатор должен был учитывать, займет его место, не был назначен наследник для принятия его огром ной клиентелы. В случае смерти или болезни диктатора, казалось, заранее был запрограммирован хаос.

У Октавиана Августа полностью отсутствовали жиз ненная сила и динамичность Цезаря. Его любимым изре чением было: «Спеши медленно». Он считал, что успеш ные действия требуют не только быстрого исполнения, но и тщательного размышления. В отличие от самоувс ренной рискованной готовности Цезаря, у него преобладало постоянное взвешивание всех факторов и последствий. Различия между ними наиболее отчетливо проявились в военной сфере, где Август довольно часто использовал успехи других людей: убийц Цезаря разбил Антоний, а Секста Помпея и Антония — его друг и буду щий пасынок Марк Агриппа. После двадцатых годов войны за него вели другие, сам же он довольствовался глав ным руководством.

Политическая неудача Цезаря, как следствие мощных наступлений внутренней оппозиции против диктатора и представителей военщины, нанесла Октавиану большую травму. Поэтому он с самого начала был озабочен тем, чтобы добиться легализации своей власти, и эту легализацию публично задокументировал. Он постоянно заботился об узаконивании своего положения и именно поэтому навязчиво объявлял для себя обязательными республиканские нормы. Ранее упомянутые административ- ' ные полномочия и государственно-правовые основы Августа дают понять, что он, видимо, пользовался традиционными компетенциями и властью, полагающейся по должности. Его власть ограничивалась сроком, и он демонстративно отвергал чрезвычайные полномочия. Если знание пожизненный диктатор Цезаря включало в себя всеобъемлющую компетенцию, то для Августа характерен сплав различных, временных по своей основе традиционных полномочий, продление которых никогда всерьез не ставилось под вопрос, и фактически это привело к тем же результатам, что и у Цезаря.

Октавиан, как и все видные цезарианцы, был глубоко убежден в том, что политика милосердия Цезаря по всем статьям потерпела неудачу, и он хладнокровно сделал вы- ноды из этого факта. Нет никакого смысла отрицать или преуменьшать его ответственность за проскрипции 43 г. до н.э., когда тысячи людей были подвергнуты смерти. Так же нет никакого смысла оправдывать его фразу: «Ты должен умереть», которую он бросал просящим о пощаде противникам, и извинять его безжалостное поведение политическими требованиями его системы. Как бы ни были ограничены во многих отношениях способности Августа, он любой ценой стремился обеспечить преемственность и стабильность своей системы. Чтобы добиться прочности сиоего статуса, не останавливался ни перед какими жерт- мими. Он подчинил этой системе все личные интересы Членов своей семьи и своих друзей.

Если при сравнении особенностей личности и достижений Августа и Цезаря многое говорит не в пользу Ав- густа, все же есть одна сфера деятельности, в которой его превосходство очевидно.

Это сфера организации власти, укрепления и создания когерентности империи, интенсификации администрации, здесь Август бесспорно достиг больших успехов. Здесь ему помогал тщательно взвешенный расчет: с одной стороны, сенат был сознательно вытеснен с ключевых позиций по управлению Римом и империей, с другой, Август всегда отдавал себе отчет в том, что он не мог отказаться от конструктивного сотрудничества сенаторов в администрации, армии и правосудии. Существование «сенаторских» и «императорских» группировок не случайно стало характеристикой августовского принципата.

Далее следует стилизация власти и стилизация действительности. Эти типичные для августовского принципата явления не объясняются «прожженными адвокатскими трюками» Августа и тем, что его считают «лицемером, мастером притворяться и лжецом». Август был превосходным стилистом своей новой политической системы, которая веками просуществовала по его замыслу. При этом очевидно несоответствие между стилизацией и политической реальностью, возникало немало конфликтов, ставящих под угрозу эту систему при преемниках Августа, именно из-за тех противоречий и полуправд принципата, которые его создатель успешно скрывал.

Августовский принципат не был только механической реставрацией или продолжением структур поздней Республики или диктатуры Цезаря, но не был также и моно- кратической реорганизацией. В первую очередь он явился реакцией на полную абсолютизацию власти Цезаря, реакцией на его очевидную «интегральную» диктатуру. Принципат был создан на основе осторожного размышления, сознательного уважения к традициям и твердого намерения ни в коем случае не провоцировать. Отсюда исходит процесс стилизации и идеологии новой системы.

За этими формами и этим выражением стоит личность человека, характерные черты которого были имманентно описаны. Несмотря на все предубеждения, он отличался реализмом, настойчивостью и умеренностью, то есть настоящими римскими качествами. Если видеть в принципате Августа не только успех гениального политика и государственного деятеля или даже «князя мира», но и синтез многочисленных, часто скромных начинаний, достигнутых в результате долгого диалектического процесса, который привел к консолидации нового политического строя, тогда личность Августа незаменима.

Человек, который хотел считать себя спасителем всех римских граждан, гарантом свободы, творцом мира и наилучшей общественной и государственной системы, был [не политическим мечтателем, а трезвым прагматиком. Он умел в переходный период принимать соответствующие решения, рассчитывать необходимое и возможное. Именно потому, что он не принимал общих принципиальных решений, мог отказаться от неоправдавших себя начинаний, умело реагировал на новую политическую ситуацию, успешно защищал и укреплял свою власть, он обеспечил себе длительный успех.

Август был одним из тех римских политиков, которые могли опираться не только на свои узаконенные государственно-правовые компетенции, но и на силу своего авторитета. Их значение понятно только в том случае, если учесть готовность римского общества еще в I в. до н. э. признавать прошлые и настоящие авторитеты. Эта готовность глубоко укоренилась благодаря традиционным свя- ІММ клиентелы и римской семьи, вошедшему в плоть и Н>овь предрасположению к доверию. Поэтому всеобщее « >>.-ласие с Октавианом, признание авторитета Августа и почести «отцу отечества» находились в тесной внутренней взаимосвязи. Учитывая крупные государственные акты, выражение преданности и регулярные празднества, в которых проявлялось признание неинституционной личной власти, нельзя однако забывать, что отклик на политику Августа в течение десятилетий его власти не всегда был однозначным. Как уже было сказано, чередой шли не только периоды надежд, одобрения, признания, но и разочарований, негодований, новых страхов и, наконец, безропотного смирения. Диалектика, определяющая политическую систему Августа, стала также его личной судьбой. Личность Августа вряд ли может заворожить, но успех политика и создание его новой системы отрицать нельзя. г

1

<< | >>
Источник: Карл Крист. История времен римских, императоров от Августа до Константина: Историческая б-ка Бека. Том 1. — Ро- стов-на-Дону: Феникс. — 576 с.. 1997

Еще по теме Личность и политическая система:

  1. 23. Политические партии и их место в политической системе:
  2. Политическая система и политические объединения
  3. Личность и социальная система
  4. 14. Личность как самоуправляемая система
  5. Общественная и политическая системы средневековья
  6. Политическая система, СМИ и гражданское общество
  7. § 46. Советская политическая система в 1953-1991 гг.
  8. Легализация власти и создание политической системы
  9. ГЛАВА III ПОЛИТИЧЕСКАЯ СИСТЕМА РУМЫНИИ 1866—1918 гг.
  10. § 8. Право и традиции в российской политической системе начала XX в.
  11. Общество как сложная система. Его духовная, экономическая, гражданская и политическая подсистемы
  12. ГансАйзенк Структурно-типологический подход к объяснению личности человека. Теория врожденных типов (суперчерт) личности
  13. СТРЕМЛЕНИЕ К ПОЛИТИЧЕСКОМУ ДОМИНИРОВАНИЮ. УСИЛЕНИЕ ЦАРСТВА ЦИНЬ. РАССТАНОВКА ПОЛИТИЧЕСКИХ СИЛ В КИТАЕ В V - IV ВВ. ДО Н. Э.