<<

«ИЛЛИРИЙСКИЕ» ИМПЕРАТОРЫ И РЕЗУЛЬТАТЫ «КРИЗИСА III ВЕКА»

Со времени смерти Галлиена, убитого во время войны с Аврео- лом, крупная земельная знать провинций приобретает все большее влияние. Высшие командиры армии, которые, весьма вероятно, были причастны к убийству Галлиена, избрали его преемником Клавдия.
Однако он не решился резко порвать с политикой Галлиена. несмотря на то, что, судя но SHA и Аврелию Виктору, сенат этого требовал. После победы над Авреолом Галлиен был причислен к обожествленным императорам. Монеты Клавдия в значительной мере сходны с монетами Галлиена. Повторяются такие характерные легенды, как Conservator pietatis х, Resti- tutor pietatis 1642 1643, легенды, посвященные Гению Августа, Гению войска и Гению римского народа, который на монетах Галлиена отсутствовал, но зато был представлен на монетах Антонинов, монеты с изображениями и упоминанием главных римских богов. Однако у него больше, чем у Галлиена, уделено внимания восточным богам Изцде и Серапису, которые изображены на монетах с легендами Conservator Augusti и Salus Augusti1644, и Солнцу, которое появляется как Sol Aug(ustus) и как Conservator Augusti,т.е. как бог вполне равноправный римским богам. В этом смысле Клавдий уже предвосхищал религиозную реформу Аврелиана. Обращают на себя внимание оригинальные легенды Requies optimorum meritorum, что, по-видимому, относится к обожествленным императорам и должно было удовлетворить круги, среди которых особым почтением пользовались обожествленные «хорошие» принцепсы. Интересны также легенды Deo Cabiro и Regi artis, под которым обычно подразумевался Вулкан как бог- покровиаель ремесел. Поскольку и кабиры были богами-куз- нецами, эти две легенды, возможно, показывают, что Клавдий, как и Галлиен, уделял особое внимание ремесленным коллегиям и хотел почтить покровительствовавших им богов 1645. Хотя в общем монетные легенды Клавдия и не позволяют сделать каких-либо далеко идущих выводов, они производят впечатление известного компромисса между различными тен- дендциями и устремлениями.
К Клавдию, по-видимому, восходит первая попытка ограничения патроциния, хотя указ его по этому поводу и не вполне ясен 1646. Если это предположение верно, то, очевидно, что, во- первых, патроциний к этому времени начал принимать размеры, которые уже стали казаться опасными государственной власти, а во-вторых, что Клавдий продолжал попытки ограничить крупных земельных собственников. Вместе с тем, судя по Полли- ону, Клавдий после своей победы над готами снова начал в больших масштабах практиковать расселение пленных на римской земле. Правда, биография Клавдия, написанная в панегирических тонах и с точки зрения «сенатских» представлений об идеальном императоре, весьма мало достоверна 1647. Очень скудны и наши сведения о времени правления последующих императоров. Литературные источники, краткие и недостаточно достоверные, почти не останавливаются на их внутренней политике, посвящая всё внимание войнам. Надписи почти отсутствуют, юридические памятники также. Поэтому с уверенностью ответить на вопрос, как подготовлялось так называемое «возрождение империи», осуществлявшееся при Диоклетиане и Константине, не представляется возможным. Можно, однако, думать, что в значительной мере оно было достигнуто именно в результате временного компромисса между различными социальными группами, объединившимися ввиду обострения классовой борьбы. При этом перевес постепенно получали крупные земельные собственники, которые и одержали окончательную победу при Константине. Знаменательно, что хотя императоры Аврелиан и Проб были выдвинуты армией и сами принадлежали к военным командирам, происходившим из небогатых и незнатных придунайских семей и выдвинувшихся только на службе, а император Тацит был ставленником сената со всеми характерными чертами «се- натского» императора, SHA не проводят между ними особой разницы. Все три императора пользуются исключительной симпатией своего биографа Вописка, так же как Клавдий II пользовался симпатией Поллиона. Деление на «солдатских» и «сенатских» императоров исчезает.
По-видимому, каждый император старался теперь подчеркнуть свое уважение к предшественнику. Тацит воздвигает статуи Аврелиану и карает убийц Аврелиана, Проб — убийц Тацита. Интересно также, что, хотя на деле внешнее положение империи при этих правителях мало чем отличалось от положения при Галлиене, а внутри государства продолжались междоусобицы и узурпации, биографы этих императоров стараются создать впечатление, что при них дела пошли во много раз лучше, чем при Галлиене, и что, например, при Таците, и особенно Пробе, состояние империи было настолько блестящим, что до наступления «золотого века» оставался, так сказать, только один шаг1648. Некоторые дополнительные данные в этом смысле можно почерпнуть из их монет, которые дают нам возможность судить об официальной программе, намечавшейся непосредственными преемниками Галлиена. Тенденция к компромиссу отразилась уже и в тех, в общем, немногочисленных данных, которые мы имеем о политике Аврелиана, ставшего императором после Клавдия. Как известно, он установил официальный культ Солнца, но, как неоднократно указывалось в исторической литературе, не в его чисто восточном аспекте, как это пытался сделать Элагабал, а придав ему более общий характер, так сказать, романизировав его. Правда, Кюмон считал: Солнце Аврелиана тем же эмесским божеством Элагабала, но Манне довольно убедительно опровергает это мнение, стараясь показать, что культу Солнца при Аврелиане не чужды были и некоторые черты иллиро-германских солнечных культов 1649. Что культ Солнца, как местного божества, действительно существовал в придунайских провинциях, показывает как не вполне достоверное сообщение Вописка, что мать Аврелиана была жрицей в сельском храме солнца, так и надпись из Апула, посвященная неким П. Децембром Элием Юпитеру и Солнцу Буссуригию 1650. Ближе всего к истине, вероятно, До- машевский, считавший, что при Аврелиане в официальном культе бога Солнца объединялись многочисленные солнечные культы различных частей империи. Не подлежит сомнению, что, пытаясь создать официальную религию, приемлемую для всего населения империи, Аврелиан учитывал и те идеи, которые связывались с солярным монотеизмом, как религией, освящающей божественную монархическую власть.
В связи с этим он и сам именовался богом и господином. Вописк связывает установление культа Солнца с победой Аврелиана над Зенобией, и, вероятно, это не лишено основания. Зенобия, как и Оденат в конце своего правления, склонялась к союзу с Персией. В числе ее ближайших советников был бежавшей из Рима Лонгин; к ее сторонникам принадлежал епископ Павел Самосатский, крупнейший представитель антитри- нитариев в III в., впервые давший философское обоснование этой «ереси». Он исходил из последовательного дуализма, отрицавшего возможность смешения божеской и человеческой, материальной природы и делал из этого вывод, что Христос был только человек. На его концепцию сильно повлиял не только иудейский монотеизм, но и персидский дуализм. Видимо, персидское влияние было сильно и в идеологии партии Зенобии, в которой было много представителей интеллигенции. Особенно показателен в этом смысле Лонгин, друг Плотина, покинувший Рим после смерти Галлиена, как и сам Плотин и многие его ученики. Возможно, в Пальмиру собирались те сторонники Галлиена, которые надеялись, что Зенобия будет продолжать его политику. Напротив, Аврелиана поддерживали крупные землевладельцы. После победы над Зенобией Аврелиан старался удовлетворить все проримские элементы. Как известно, он высказался против Павла Самосатского и поддержал тех христиан, которые находились в общении с римским епископом. Его теократические тенденции, связанные с солярным культом, должны были удовлетворить сторонников неограниченной монархии, единомышленников Диона Кассия. Солнцу отведена ведущая роль и на монетах Аврелиана. Но Аврелиан был не только победителем Зенобии, но и «победителем» Тетрика. С аристократией западных провинций, призвавшей его на помощь против багаудов, он также должен был считаться. Известно, что он щедро наградил Тетрика, сделав его сенатором и предоставив ему высокий пост. Что Аврелиан был популярен среди аристократии бывшей галльской империи, показывает высокая оценка, данная ему Вописком. Любопытно, что изображение Солнца, сопровождавшее его монеты с легендами Restitutor Orbis и Restitutor Orientis, отсутствует на монетах с легендой Restitutor Galliarum.
Еще более показательна одна надпись, в которой Геракл назван consors d. n. Aureliani invicti Augusti 1651, т. e. соправителем Аврелиана, что может быть непосредственно связано с идеологией, господствовавшей среди кругов, выдвинувших галльских императоров. На первый взгляд это мало согласуется с обычным представлением об Аврелиане, как об императоре, стремившемся к неограниченной теократической власти, заставлявшем смотреть на себя, как на бога, но такая кажущаяся противоречивость лишний раз подтверждает, что Аврелиан стремился достигнуть некоего компромисса между различными социальными группами. Это подтверждается тем, что на своих монетах он уделяет значительное место и римским богам: Аполлону, который у него, как и у Галлиена, выступает как Conservator Augusti; Марсу {с эпитетом Invictus, что, возможно, должно было сблизить его с Солнцем); Юпитеру, Меркурию, Минерве, Нептуну, Венере; на монетам жены Аврелиана Северины появляется также Юнона. Особенно знаменательно, что изображение солнца, несмотря на обилие посвященных ему монет и на то, что оно названо Sol dominus imperii Romani, не фигурирует на монетах с легендами, относящимися к войску (Concordia militum, Fides mili- tum, Restitutor exerciti)„ На этих монетах изображены Юпитер или Марс. Борьба между различными группами продолжалась при Аврелиане с переменным успехом. Это видно из сообщений Во- писка о мятежах в Риме, вызванных всеобщими опасениями, как бы не повторилось то, что происходило при Галлиене 1652, и о расправе Аврелиана с некоторыми знатными сенаторами 1653, а с другой стороны — о том, что, обещав первоначально солдатам отдать на разграбление Тиану, он от этого намерения отказался, будто бы под влиянием видения, в котором ему явился Аполлоний Тианский 1654. В этом смысле интересны также известия Вописка о том, что Аврелиан жестоко преследовал доносчиков, объявил амнистию лицам, обвинявшимся в государственных преступлениях, и сжег списки должников для спокойствия частных лиц 1655. Его особая жестокость к рабам, упоминаемая Вописком 1656, также знаменательна.
Как мы видим, эти мероприятия были направлены на удовлетворение интересов самых различных слоев правящего класса, чем, вероятно, объясняется и некоторая двойственность в отношении латинской историографии к Аврелиану. Возможно, что колебания в его политике иашлиотголосок в приводимом анонимным продолжателем Диона Кассия анекдоте о том, что Аврелиан, собрав знатнейших людей, советовался с ними, как управлять государством, и что один из присутствовавших поплатился за совет действовать против тех, кто императору будет в тягость, железом, а в отношении угодливых — золотом 1657. Любопытно то немногое, что мы знаем об аграрной политике Аврелиана. Вописк рассказывает, что, так как в Этрурии было большое количество земли, плодородной, но заросшей лесами, Аврелиан постановил было выкупать у владельцев необработанные земли и сажать на них семьи пленных с тем, чтобы они разводили на горах виноградники и сдавали вино не в фиск, а для раздачи римскому народу. Было уже подсчитано необходимое число бочек, кораблей, рабочей силы, но Аврелиан был предупрежден, что этого делать не следует 1658. Если в этом рассказе содержится какое-то зерно истины, то можно думать, что Аврелиан пытался увеличить количество государственных земель, но не путем конфискации, а путем выкупа земли на условиях, выгодных для крупных собствен ников. К сожалению, остается неясным, кто помешал этому мероприятию, которое также носило ярко выраженный компромиссный характер. Зато вполне достоверно другое мероприятие Аврелиана, на которое ссылается Константин. «Так как, — пишет он, — божественный Аврелиан, наш родственник, приказал, чтобы советы городов отвечали за покинутые владения (possessiones) и за те имения (fundi), которые не смогли найти господ, мы предписываем, чтобы за эти владения, после трехлетнего освобождения, возмещалось должное. Сохраняя этот порядок, мы приказываем, чтобы, если совет окажется мало пригодным для принятия этих владений, лежащие на них повинности были распределены между владениями и территориями» 1659. Это был новый нажим на городские слои, вызванный катастрофическим запустением земли, которое было неизбежным следствием кри-^ зиса. Владельцы земли массами покидали имения. Многих окончательно разорили внешние и гражданские войны, многие попали в плен и были не в состоянии выкупиться и снова наладить заброшенное хозяйство. Археологические данные свидетельствуют, например, о разрушении огромного большинства мелких и средних вилл в Галлии в этот период 1660; о запустении галльских земель свидетельствуют и панегирики. То же явление несомненно имело место в большей или меньшей степени и в других провинциях. Финансовый кризис и прогрессирующая порча монеты также сыграли значительную роль в упадке городских рабовладельческих хозяйств, которым трудно было приспособиться к натурализации хозяйства. В таких условиях установление принудительной аренды для декурионов было тяжелым бременем. Как мы видим из приведенного указа, Аврелиан учитывал, что возможны случаи, когда декурионы не смогут справиться с поставленной перед ними задачей, предлагая тогда распределить заброшенные земли и лежащие на них повинности между «владениями и территориями». Под последним, вероятно, подразумевались территории соседних городов, где сословие декурионов было экономически более сильно и платежеспособно. Указ этот должен был способствовать дальнейшему упадку античной формы собственности. Более мелкие городские общины теряли свои земли, что ослабляло их роль как коллективов рабовладельцев и землевладельцев. Земли концентрировались во владении гораздо более .малочисленных крупных, экономически сильных городов и тех землевладельцев, которые имели реальную возможность обработать прибавленные к их имениям пустующие земли. А это, несомненно-, могли быть только крупные собственники. Они же могли с выгодой использовать трехлетнее освобождение от повинностей, связанных с обработкой розданных им земель, тогда как мелким и средним собственникам оно уже не могло принести существенного облегчения. Указ Аврелиана был выгоден тем, кто «прибавлял сальтусы к сальтусам», и губителен для тех, кто с трудом уже справлялся с собственным хозяйством. Результатом попыток компромисса было и упоминаемое Вописком шестимесячное междуцарствие после убийства Аврелиана и предложение, сделанное будто бы, солдатами сенату избрать из своей среды императора. Несомненно, что речь здесь может итти не обо всей армии, а о том же высшем командном составе, который восстал против Галлиена и выдвинул из своей среды Клавдия II, Аврелиана, Проба, а затем Диоклетиана и его соправителей. Видимо, социальные противоречия в армии обострялись параллельно с обострением их во всей империи. Солдаты и ветераны начинали испытывать действие кризиса, как и муниципальные землевладельцы и рабовладельцы. Земельные наделы, получение которых ранее было целью солдат, теперь не сулили им выгод. Напротив, командиры постепенно смыкались с крупными земельными собственниками. Поэтому теперь императоры, которые были, по сообщениям источников, провозглашены армией, погибали от руки солдат. Выдвигала их не вся армия, но командный состав, а возмущались против них рядовые солдаты. Самый этот факт служит косвенным дока- зательством тому, что в придунайских провинциях (из которых происходили и солдаты, и командиры) также развивается кризис и складывается ранее отсутствовавшее там крупное землевладение, которое в IV в. начинает играть все более значительную роль. Предложив сенату избрать императора, командиры армии рассчитывали добиться окончательного примирения с крупными собственниками. Тацит был типичным «сенатским» императором, как показывают приводившиеся выше данные его биографии в SHA. Как уже упоминалось, Тацит, в полном соответствии с идеологией аристократии, особенное внимание уделял культу Антонинов.Вописк сообщает, что во время своего кратковременного правления Тацит велел выстроить храм обожествленным императорам, оставив среди них только «лучших»1661. Кто были эти «лучшие», видно из составленного тем же Боннском перечня «хороших» принцепсов от Августа до Диоклетиана. Это — Август, Веспасиан, Тит, Нерва, Траян, Адриан, Пий, Марк Аврелий, Септимий Север, Александр Север 1662. Основное место здесь занимают, как мы видим, те же Антонины. В выстроенном в их честь храме Тацит приказал приносить жертвы по случаю дня его рождения и давать обычные обеты за его здоровье и благополучие. Таким образом, он старался связать себя с Антонинами, приблизиться к идеалу «хорошего» прин- цепса. Любопытно упоминание Вописка об его особом пристрастии к сочинениям историка Тацита, которые он приказал поместить во всех библиотеках 1663, что несомненно также связано с желанием показать себя врагом тиранов и противопоставить себя им. Вместе с тем, в противоположность Галлиену, на своих монетах он уделяет очень незначительное место римским богам. Из них представлены лишь неизменно встречающиеся на монетах всех императоров III в. Марс с эпитетами Victor, Ultor и Pacifer и Юпитер с эпитетом Stator. Они же изображены на монете с легендой Conservator militum. Следовательно, у Тацита они трактуются только как военные божества. На монете с легендой Conservatores Augusti изображены не встречающиеся у других императоров в этой роли Диоскуры, которые, так же как и Геракл, символизировали «хороших правителей», заслуживших бессмертие героев 1664. Из других легенд Тацита важна не встречающаяся у остальных императоров легенда Restitutor reipublicae. Она подтверждает данные Вописка о республиканской фразеологии Тацита, будто бы намеревавшегося возвратить всю власть избравшему его императором сенату. На самом деле, конечно, о восстановлении республики речи не было и под ним подразумевалось лишь некоторое ограничение вмешательства избранного сенатом императора во внутренние дела аристократии, а также не наследственный, а выборный характер монархии. На монетах с легендами Aeternitas Augusti и Temporum felicitas изображена богиня Рима, протягивающая Тациту земной шар. Как мы видели, на монетах Галлиена земной шар вручал императору Юпитер, на монетах Аврелиана — Солнце. Тацит подчеркивает, что свою власть он получил от Рима, т. е. от римского сената. Монеты эти лишний раз показывают, что в аристократической среде древние римские боги уже не пользовались особой популярностью. Много внимания уделено идеям мира и процветания — Pax perpetua, Pax aeterna, Pax publica, Securitas publica, Salus publica, Spes publica, Tranquillitas, Uberitas, Felicitas saeculi, Laetitia temporum и т. п. Те же мотивы мы встречаем на монетах Проба; хотя, в противоположность Тациту он был ставленником «армии», большой разницы между его монетами и монетами Тацита нет* Многочисленны его монеты с легендами: Securitas saeculi, Felicitas saeculi, Abundantia, dementia, Indulgentia, Spes publica и т. п. Подчеркивается связь мира и процветания с военными заслугами императора. Как мы помним, по словам Вописка, с правлением Проба связывались особые надежды: император покорит все земли, уничтожит всех «варваров», так что станут ненужными войны, солдаты, подати и даже самая императорская власть. На одном из вариантов монет с Virtue Probi Augusti Проб изображен в военной одежде, поднимающим ребенка, который держит рог изобилия. Ребенок символизирует новый золотой век, наступающий в результате доблести императора. На монете с легендой Temporum felicitas увенчиваемый победой Проб протягивает земной шар Риму, держащему рог изобилия. На заднем плане фигура Felicitas. Здесь проводится мысль, что император-победитель, semper victoriosus, как он назван на другой монете, отдает умиротворенный земной шар римскому сенату и народу, обеспечивая тем самым всеобщее изобилие и счастье. Значительное внимание уделено военным мотивам. Наибольшее количество типов падает на легенды Virtus Augusti и Virtus Probi Augusti, причем на многих из них изображены закованные пленные, следующие за императором или стоящие перед ним на коленях. Эти изображения появляются и при других легендах. В особенности характерны они в соединении с оригинальной легендой Restitutor saeculi. На этой монете изображен Проб в военном одеянии, увенчиваемый победой и попирающий ногой простертого перед ним варвара. Таким образом, император восстанавливает благополучие своего века или приводит на землю новый век благодаря победам, давшим многочисленных пленных. Идея эта вполне согласуется с идеями галльских панегиристов и Вописка, который ставит в особую заслугу Пробу захват большого количества пленных, посаженных на римские земли. Идея нового счастливого века ярко отразилась и на монетах Проба с изображением кормящей Ромула и Рема волчицы при легендах Aeternitas Augusti и Origini Augusti (последняя легенда ни у кого, кроме Проба, не встречается). Здесь проводится мысль о новом основании Рима в связи с наступлением нового века. Интересны и две оригинальные легенды — Calliope Augustae с изображением этой музы и Ни- manitas Augusti, что знаменует предстоящий расцвет наук и искусств и вообще утонченной мирной жизни. О ней говорит в биографии Проба и Вописк, рисуя картину всеобщего счастья, которое должно наступить в результате покорения варваров и уничтожения войска. Для политики Проба весьма характерно, что на его монетах вновь появляется изображение Геракла. Ему уделено не такое исключительное внимание, как на монетах Постума, но большее, чем у любого другого императора до Диоклетиана и Ма- ксимиана. Как и у Постума, Геракл выступает у Проба как спутник и помощник императора — Comes Augusti, как герой, очищающий мир от зла — Herculi Erumantino (с изображением Геракла, побеждающего вепря), как «добрый правитель», несущий мир и счастье римской империи — Herculi Pacifero и Herculi Romano. Все это показывает, что Проб пользовался поддержкой, по крайней мере, части западной аристократии и что он старался завоевать ее симпатии 1665. Характерно, что, как видно из надписей, при нем легко давалось разрешение на устройство нундин в сальтусах, что несомненно было выгодно их владельцам и невыгодно городам, так как способствовало перемещению экономических центров из городов в крупные имения. В интересах крупных собственников были такие его мероприятия, как некоторое расширение прав сената (сенат получил право рассмотрения апелляций, назначения проконсулов, легатов и префектов претория, а также утверждения издаваемых императором законов 1666, что мог использовать в интересах земельной знати); набор солдат из внеримских племен и размещение их небольшими группами на пограничных землях 1667; размещение на заброшенных отдаленных землях ветеранов с тем, чтобы их сыновья шли на военную службу 1668; обращение в колонов массы пленных из разных племен 1669; использование солдат на сельскохозяйственных работах1670 1671 с тем, чтобы облегчить налоги натурой, взимавшиеся с земельных собственников; наконец, отмена эдикта Домициана об ограничении культуры винограда в провинциях и привлечение солдат к возделыванию виноградников. Вероятно, заставляя солдат осушать болота, налаживать ирригационную систему и вырубать леса, Проб стремился также расширить земельный фонд, который мог пойти на наделение землей ветеранов с тем, чтобы сохранить за частными владельцами хорошо обработанные, плодородные земли. Именно поэтому соответственные работы велись главным образом в при- дунайских провинциях, в частности в Паннонии, откуда происходила основная масса солдат. Если учесть, что со времени Септимия Севера римская армия насчитывала около 600 тыс. человек и что, следовательно, каждый год не менее 10—15 тыс. 80 солдат выходило в отставку и должно было получить земельный надел, станет очевидным, что количество земли, которым могло располагать для этой цели правительство, должно было быстро сокращаться. Для пополнения его можно было прибегать к конфискациям, как это делали Коммод, первые Северы, Максимин. и раздавать ветеранам уже культивированные земли, отобранные у прежних собственников. Такая политика была выгодна солдатам и способствовала укреплению рабовладельческих хозяйств, но вызывала ожесточенное сопротивление земельной знати. Можно было также селить ветеранов на окраинах и давать им необработанные земли, что делали Александр Север и Гордиан и в больших масштабах попытался сделать Проб. Эта попытка встретила полное сочувствие земельных магнатов, но, конечно, была не в интересах будущих владельцев участков нови. Аврелий Виктор и Вописк считают, что солдаты возмутились дротив Проба из-за нежелания работать. Но это вряд ли справедливо, так как римские солдаты всегда привлекались к различным работам по постройке укреплений, дорог, водопроводов, различных общественных зданий, о чем свидетельствуют многочисленные надписи из времени правления императоров самой различной ориентации. Поэтому самый факт использования солдат на каких-то работах не мог быть для них новостью и вызвать их возмущение. Скорее дело заключалось именно в их нежелании получать земли необработанные и не сулившие выгоды своим владельцам. Это и могло быть поводом к убийству Проба, политика которого, возможно, и прежде вызывала их недовольство. Однако монеты Проба показывают, что правительство его старалось действовать не только в интересах крупных землевладельцев Запада, но стремилось примирить различные направления, различные социальные группы. На его монетах мы видим не только «доброго правителя» Геракла, но и символ абсолютной монархической власти — Солнце1672. Солнце фигурирует на монетах с легендами Aeternitas Augusti и Conservator Augusti. Встречаются также легенды: Soli Invicto, Soli Invicto comiti Augusti, Sol comes Probi Augusti, на одном из вариантов монеты с Restitutor saeculi, где Солнце (вместо Победы) изображено увенчивающим императора. В соответствии с этой символикой Проб именует себя deus и dominus. И вместе с тем он посвящает монеты и старым римским богам—Минерве (Comes Augusti), Марсу, Юпитеру (не только Stator и Victor, но и Conservator Augusti); Юпитер изображен передающим Пробу земной шар и на монете с легендой Resti- tutor orbis. Как мы видим, при непосредственных преемниках Галлиена, известных под общим именем «иллирийских императоров», попытки найти базу для примирения различных групп все усиливаются. Однако часть аристократии западных провинций все еще не считала себя удовлетворенной и продолжала борьбу с римским правительством. Непосредственно после капитуляции Тетрика восстал некто Домициан. Его монета с легендой Concordia militum 1673 была найдена на юге Франции, на Луаре. Бланше, на основании сходства этой монеты с монетами Викторина, относит ее к 268 г. и считает Домициана одним из полно водцев Авреола. Однако нельзя пренебрегать указанием Зосима* который пишет, что при Аврелиане подозрение в стремлении к перевороту пало на Евтемия, Урбана и Домициана. Они были сразу схвачены и осуждены 1674. Очевидно, именно вследствие быстроты подавления мятежа Домициан успел выпустить так мало монет, что лишь одна из них дошла до нас. Сходство ее с монетами Викторина, а не Тетрика, объясняется по-видимому тем, что восставший против Аврелиана Домициан не мог взять себе за образец монеты только что капитулировавшего перед Аврелианом Тетрика. Интересно появление в Галлии монет с легендами Divo Tetrico и Consecratio. Если, как предполагает Бланше 1675, они были выбиты в неофициальных мастерских какими-то поздней^ шими сторонниками Галльской империи, то это показывает* насколько была живуча ее идея. О популярности идеи галльской империи свидетельствуют и соображения Бланше по поводу монеты с бюстом Тетрика и легендойComiti Probi. Он считает, что она также была выбита какой-то неофициальной мастерской* где Тетрика, ввиду оказанных ему в Риме почестей, считали соправителем Проба. Такая популярность Тетрика очень знаменательна и показывает силу оппозиции Риму в среде галльской аристократии. Ее недовольство снова усилилось в правление Проба, несмотря на все его уступки провинциальным земельным магнатам и на значительные победы, одержанные им над франками, захватившими, по сообщению источников, 60 галльских городов. Последнее, кстати сказать, лишний раз подтверждает, что восстания в провинциях или их верность Риму отнюдь не обусловливались поражениями или победами римских императоров. Центром движения опять стала Галлия, где произошли восстания Прокула и Боноза. Источники, к сожалению, толькобегло упоминают их, не сообщая подробностей. Аврелий Виктор вовсе не называет Прокула и упоминает только Боноза, убитого, по его словам, в Колонии Агриппине при попытке захватить власть с помощью своих отрядов. Евтропий считает, что и Про- кул и Боноз захватили власть в Агриппине 1676. Этой же версии придерживается и Орозий 1677. По Вописку 1678, Прокул происхо- дйл из знатной семьи, жившей в Приморских Альпах, и был очень богат, так как занимался разбоем. К узурпации его побудили жители Лугудуна, которые считали себя разоренными Аврелианом и сильно опасались Проба. Прокул захватил власть^ вооружив 2 тыс. своих рабов и привлекши на свою сторону франков. Его поддержали Испания и Британия. Однако Пробу удалось переманить варваров на свою сторону, и Прокул был выдан ему франками, у которых искал убежища. В биографии Проба Вописк называет Боноза сотоварищем Прокула, вместе с ним захватившего власть и разбитого в Агриппине 1679, Но в биографии Боноза 1680 он рисует его как самостоятельного узурпатора. Биография эта, видимо, малодостоверна. Например, сообщение, что Боноз родился в Испании, отец его был британец, а мать происходила из Галлии, весьма вероятно, основано лишь на том, что все эти провинции участвовали в тогдашнем движении. Узурпацию Боноза Вописк объясняет страхом наказания за то, что, когда он служил в рейнской армии, германцам удалось сжечь римские амфитеатры (luso- rias). Монеты Прокула не были найдены. Две опубликованные монеты Боноза 1681 не дают ничего интересного. Все эти отрывочные и мало достоверные данные не дают возможности составить определенное представление о Прокуле и Бонозе. Важно, однако, что в движении принимали участие те же провинции, которые входили в состав галльской империи. Интересно также, что Прокул был крупным землевладельцем и рабовладельцем и что центром движения был Лугудун. Значит, базой движения были опять-таки центральные области провинции, как при Клодии Альбине и при галльских императорах. Аналогию с политикой последних представляет и попытка Прокула опереться на военную силу германцев. Характерно, что именно с концом этого восстания Вописк связывает отмену Пробом ограничения насаждения виноградников для Галлии, Испании и Британии 1682. Археологические данные показывают, что прежде слабо развитое в Галлии виноградарство расцветает со второй половины III в. Тогда же развивается и производство сосудов для вина 1683. Возможно, что после подавления восстания Прокула и Боноза Проб решил пойти на новые уступки крупным землевладельцам Запада. Евтропий 1684 даже приписывал ему намерение отдать часть виноградников, насаженных солдатами, провин-' циалам. Неизвестно, насколько это сообщение достоверно. Но, во всяком случае, отменой указа Домициана могли воспользоваться именно крупные землевладельцы, так как только они в тех условиях могли освоить новую культуру, особенно такую, как культура винограда, требовавшая значительных расходов и значительной затраты квалифицированной рабочей силы. Недаром виноградарство особенно расцветает в области Треверов и в Аквитании, т. е. как раз в районах сосредоточения крупных имений. Движение Прокула и Боноза было вскоре подавлено. Можно думать, что и в этом случае главную роль сыграл страх провинциальной аристократии перед народными восстаниями, которые в этот период принимают особенно грозный характер. Как уже говорилось выше, в Африке повстанцы и мавры доходят до района Карфагена. Подняли восстание некоторые поселенные на римских землях германские племена, которые, по словам Вописка, нанесли большой ущерб «римской славе», странствуя почти по всему миру на кораблях и по суше 1685. В результате массовых народных движений и внешних вторжений освободилась от римского владычества Дакия. Поднимается новая, значительно более мощная волна восстания багаудов, объединенных в сильную армию Элианом и Амандом 1686. Теперь провинциальные магнаты в полной мере почувствовали силу народных масс и уже не решались отказаться от помощи, которую могло предоставить им римское правительство. Очень характерно, что на отпадение от Рима в конце III в. отваживается только Британия, где никаких восстаний земледельческого населения в это время не засвидетельствовано. И здесь появляются свои узурпаторы Караузий и Аллект, отложившиеся от Рима, затем заключившие союз с Диоклетианом и, наконец, разбитые Констанцием Хлором. Галлия и Испания, объединявшиеся с Британией во время восстания Альбина и в период существования Галльской империи, на этот раз британских узурпаторов не поддержали. О Караузии и Аллекте известно очень мало. Источники сообщают 1687, что Караузий, «низкого» происхождения галл из племени менапиев, был опытным и храбрым полководцем. Но, воюя с франками или саксами в Бельгике и Арморике, он присвоил себе добычу, и, боясь, что Максимиан его покарает, захватил власть в Британии. После шестилетнего правления он был убит Аллектом. Так как у Караузия был сильный флот и он был в союзе с германскими племенами, Диоклетиан был бессилен с ним бороться и временно признал его власть над Британией. Один из панегиристов, восхваляя победу Констанция Хлора над Аллектом, рассказывает, что Караузий, поставленный охранять Галлию, увел римский флот, затем выстроил свои корабли, захватил римский легион и несколько вспомогательных отрядов (cunei) перегринов, объявил рекрутский набор среди галльских купцов, собрал с провинциалов большие деньги, на которые нанял варваров 1688. Из всех этих отрывочных сведений явствует, что Караузий — так же как правители Галльской империи, так же как Нрокул и Боноз — вербовал германцев в свою армию и флот и что на это он использовал военную добычу и деньги, предоставленные ему провинциалами. Обстоятельства, при которых, по рассказам Аврелия Виктора, Евтропия, Зо- сима, панегиристов, Караузий захватил власть, весьма сходны с обстоятельствами восстаний Постума, Прокула и Боноза. Возможно, что он опирался на те же круги, на которые опирались и они, и что деньги на уплату жалования германцам давали ему местные богачи. Монеты его, хотя довольно многочисленные, не дают возможности составить ясное впечатление о его программе. Часть из них посвящена легионам, стоявшим в верхней Мезии, в Германии — двум британским (II Августову и XX Победоносному) и II Парфянскому. Были ли это легионы, части которых стояли в Британии и перешли под власть Караузия, или легионы, которые он лишь надеялся привлечь на свою сторону, сказать невозможно. Любопытно, что из трех британских легионов им отмечены только два. Легион VI Победоносный на его монетах отсутствует, что, возможно, свидетельствует об его оппозиционности новому правителю. О намерении Караузия вести широкую политику, в связи с чем он, может быть, и рассчитывал привлечь легионы, стоявшие в других провинциях и в Италии, свидетельствуют его монеты с легендами: Roma aeterna 1689, Renovata Roma и Renovatio Romana 1690. Очевидно, выдвинувшие его круги намечали планы каких-то широких реформ, имевших целью обновление империи. Весьма возможно, что планы эти имели сходство с теми, которые строил Проб, обещавший привести на землю новый золотой век. Характерны монеты Караузия с легендой Uberitas. Обычно она изображалась в виде женщины, держащей рог изобилия. На его монетах Uberitas символизируется коровой, женщиной, доящей корову, или женщиной, протягивающей руку солдату1691. Здесь изобилие связывается, следовательно, с сельским хозяйством и в первую очередь со скотоводством, особенно развившимся в это время в крупных имениях Британии. Появление на монете с легендой Uberitas изображения солдата, возможно, должно символизировать союз с армией, которая также получит всевозможные выгоды. Армии вообще посвящено довольно много монет Караузия. Особенно много типов с легендой Concordia militum 1692 и изображением Марса 1693. Из богов представлены Аполлон (Apollini conservatori Augusti) 1694, а также Нептун, Юпитер и Геракл, изображенные на монетах с легендой Conservator Augusti 1695. Между прочим, на одной монете Караузия Геракл фигурирует с эпитетом Dieusenensis (испорченное Deusoniensis), что указывает на прямоезаимствованиеуПостума. Как мы видим, на монетах Караузия смешиваются различные лозунги и направления. По-видимому, он старался представить себя примирителем различных социальных групп. Об этом же свидетельствует оригинальная монета с легендой Expectate veni и изображением Британии, протягивающей руку Кара- узию 1696. Таким образом он желал показать, что явился долгожданным и желанным правителем и избавителем Британии. Конечно, это ни в коей мере не означает, что Караузия действительно поддерживали все социальные группы и классы Британии. Скорее всего, как и галльские императоры, он был ставленником крупных землевладельцев, поддерживавших Клодия Альбина, Постума, Викторина, Тетрика, Прокула и Боноза. Как уже говорилось выше, вследствие отсутствия или незначительности в Британии движений сельского населения в это время, британские земельные магнаты смелее шли на разрыв с империей. С победой Констанция над Аллектом и возвращением Британии под власть империи попытки западной аристократии отпасть от Рима прекращаются более, чем на полстолетия. Примирение, наметившееся уже при ближайших преемниках Гал- лиена, было окончательно достигнуто при Диоклетиане и его соправителях. Оно было обусловлено резким обострением классовой борьбы, которое пугало провинциальную знать. Диоклетиану и Максимиану удалось временно подавить революционные движения, и крупные собственники за это готовы были оказывать им всяческую поддержку. Выше уже приводились свидетельства источников о том, что именно для борьбы с народными восстаниями Диоклетиан сделал своим соправителем Максимиана, который действовал против квинквегентанеев в Африке и против багаудов в Галлии* В Африке восстание приняло к этому времени столь угро* жающий характер, что Максимиану пришлось лично руководить операциями против квинквегентанеев. Один из панегиристов Максимиана говорит, что эти «свирепейшие племена Мавретании» были «защищены неприступными горными хребтами и естественными укреплениями». Надо думать, что повстанцы оказывали то же «отчаянное сопротивление», о котором говорил в приводившейся выше надписи презид Мавретании Аврелий Литу а. Местные землевладельцы активно способствовали Максимиану. Так, нам известно, что город Тубусукту (к востоку от Джурджии) и его округ помогали императору продовольствием во время подавления мятежа квинквегентанеев 1697. В конце концов, после длившейся несколько лет войны, квив- квегентанеи были, по выражению Евтропия, «укрощены и усмирены», по крайней мере, на некоторое время. С большими трудностями встретился Максимиан и при подавлении багаудов 1698. И в Галлии местная знать, напуганная размахом движения, встречала Максимиана как избавителя и освободителя. «Это он, — говорит панегирист, — на самом восходе своей звезды (ipso ortu numinis sui) вернул ожесточенную беззакониями прежних времен Галлию к повиновению ей же на благо» 1699. «Какой бы бог принес нам столь неожиданную для нас помощь, если бы ты нам не помог?» — восклицает автор другого панегирика 1700. Панегирики позволяют нам судить, на какой основе произошло примирение провинциальной аристократии с римским правительством. Во-первых, характерно, что Максимиан, видимо, не желал фиксировать внимание на своей победе над багаудами, хотя она-то и была основой его союза с галльскими магнатами. Автор только что цитированного панегирика говорит по поводу багаудов: «Но я быстро прохожу мимо этого, ибо вижу, что ты — таково твое благочестие — больше хочешь забвения этой победы, чем славы» 1701. «Я не упомяну о том, — говорит другой панегирист, — что вы, благодаря вашей доблести, освободили республику от свирепейшего владычества, не скажу, что вы, своим милосердием, вернули к повиновению провинции, раздраженные беззакониями предшествующего времени. . .» 1702. Вероятно, Максимиан хотел считаться благодетелем всего населения Галлии, в частности, и широких масс земледельцев, устроителем всеобщего мира, а потому не желал заострять внимания на своей расправе с багаудами. Это, возможно, связано со вторым, чрезвычайно, важным пунктом компромисса между правительством и крупными землевладельцами. Восстание багаудов еще более обострило вопрос о рабочей силе. Колоны, сельские рабы, попадавшие в зависимость от крупных собственников крестьяне, оказались опасными врагами. Надо было найти иную рабочую силу, которая казалась бы более надежной. И тут императоры приходят на помощь земельным собственникам, доставляя им многочисленных пленных варваров. При этом, если предшествующие императоры использовали их главным образом для обработки государственных или пустующих земель, то теперь пленные в качестве колонов предоставляются частным собственникам. Панегиристы неоднократно выражают благодарность императорам за такого рода помощь. Они говорят о многочисленных варварских племенах, которые поселены на пустующих землях, обрабатывают поля и служат в войске. Благодаря труду племен, прежде опустошавших Галлию, поля снова дают обильные урожаи, умножилось количество скота и облегчено положение тех, кто доставляет аннону 62. Вместе с тем императоры старались вернуть на прежние места галлов, бежавших на территорию германских племен, возможно, в связи с разгромом багаудов. В том же панегирике говорится, что при Максимиане опустевшие поля нервиев и тревиров обработали леты, франки и те, которые были возвращены на родину 63. Возможно, что желание привлечь обратно беглецов и заставило Максимиана выставлять на вид свое милосердие, будто бы проявленное им в отношении багаудов. Один из панегиристов говорит и о «милосердии» Констанция, которое якобы «привело к раскаянию тех, кто знал за собою вину» 64. При Диоклетиане вмешательство правительства во взаимоотношения землевладельцев и колонов становится более ощутимым. С одной стороны, оно разъясняло, что ни колоны не ответственны за долг господина, ни господин — за долги колонов 65. С другой стороны, президам провинций было предписано озаботиться, чтобы должное по аренде было выплачено без промедления, а если допущено промедление, то с соответственными процентами 66. Диоклетиан в рескрипте на имя некоего Юлия Валентина пишет, что условия аренды должны неуклонно в2 Paneg. lat.f VII (6), 5—6; IV (8), 1; 8—9; 21. 63 Ibid., IV (8), 21, 1. 64 Ibid., VII (6), 6, 1. 65 GI, IV, 10, 3; 11. 66 GI, IV, 65, 17. выполняться в соответствии с обычаями района, а поэтому, если другие владельцы, в противность обычаю, простили своим колонам платежи, то для него это не может служить прецедентом 1703. Контракты по аренде имеют силу и без предъявления документа 1704, пишет он в другом рескрипте, имея в виду именно тех колонов, которые не были краткосрочными арендаторами, а испокон века сидели на земле. Таким образом, знаменитый закон Константина о беглых колонах появился скорее не в качестве какого-то нововведения, а как нечто само собою разумеющееся, как результат такого положения, когда переход колонов с места на место был уже не правилом, а исключением, когда колон уже фактически был всецело подчинен землевладельцу. Укрепление власти крупных собственников над колонами было одним из важнейших пунктов неписаного соглашения, заключенного между провинциальной земельной аристократией и правительством тетрархии. В интересах крупных землевладельцев было проведено Кон- станцием и уменьшение ценза эдуев с 32 тыс. до 25 тыс. капутов и прощение недоимок за пять лет. Им же оказывалась денежная помощь, «перед каждыми календами» 1705. Позднее, характеризуя политику, проводившуюся в Галлии Юлианом, Аммиаи Марцел- лин указывал, что такого рода мероприятия были выгодны только богачам, так как крупные собственники умели переложить всю тяжесть налогов на маленьких людей и единолично пользовались предоставляемыми льготами 1706. Ярким отражением союза императорского правительства с провинциальной аристократией Запада было исключительное почитание, оказывавшееся Максимианом Гераклу, имя которого он принял, отправляясь на борьбу с народными восстаниями. Выше уже говорилось, что по мере обострения классовой борьбы Геракл знати становится не только борцом с тиранами, но и победителем «негодных рабов» и мятежных «людей земли». Чрезвычайно ярко выступает этот образ в панегириках Мамертина Максимиану. Оратор приветствует в императоре новое воплощение Геракла, победившего теперь чудовище, более страшное, чем трехглавый Герион. Как некогда Геракл помог Юпитеру одержать победу над рожденными землей чудовищами (гигантами), так ныне его потомок Максимиан победил силой и разумом то страшное двуобразное чудовище (т. е. багаудов), которое губило Галлию. Победив, император, как новый Геракл, умиротворил землю 1707. Гераклу-победителю уделено значительное место на монетах Максимиана: убивающий гидру Hercules debellator и Invic- tus 1708; Геракл, ставящий ногу на поверженного оленя или душащий льва (с легендой Virtus Augustorum) 1709; Геракл и Ма- ксимиан, венчаемые победой 1710. Но, в соответствии с вышеупомянутыми тенденциями и претензиями на милосердие, Максимиан старался изобразить своего Геракла не только победителем, но и устроителем общего счастья. Панегиристы говорят о расцвете наук и искусств, о мире и благоденствии, сменившем горе и нужду, о музах, которые под защитой могучего Геракла свободно воспевают его подвиги 1711. В надписях того времени особенно прославляется наступивший благодаря императорам «блаженнейший век» (Sae- culum beatissimum), и многие монеты посвящены Гераклу- умиротворителю 1712, Гераклу, приносящему людям символ изобилия — яблоко Гесперид 1713 и дающему бессмертие следующим его примеру — Hercules immortalis 1714. Вместе с тем Геракл соединяется с Гением Рима, которому уделено исключительное внимание на монетах Диоклетиана и Максимиана 1715. Как в свое время Коммод, Максимиан, судя по речи Мамсртина, в хотел считаться новым основателем Рима, счастливого и могущественного, подобно Гераклу, который некогда посетил Эвандра на Палатине и тем обеспечил маленькому холму будущее первенство над миром 1716. Союз провинциальной земельной знати с правительством укрепил ее могущество. Археологические данные для различных частей Галлии показывают общий расцвет крупного землевладения и упадок городов и рабовладельческих вилл. Именно с этого времени возрастает число больших имений с укрепленными центральными виллами и примыкающими к ним деревнями, населенными колонами различных категорий и зависимыми крестьянами. Такие же явления отмечаются и для Африки. Крупное землевладение растет ив приду найских провинциях. С конца III в. до второй половины IV в. императорами издается ряд указов, главным образом на имя наместников и дефенсо- ров Иллирика о тамошних крестьянах (rustici и vicani). Некоторые из этих законов имеют общий характер. Так, Диоклетиан предписывал, чтобы никто из сельского населения, живу- щего вне стен города и вносящего подушный налог и аннону, не привлекался к какой-либо другой повинности и чтобы ра- ционалы не заставляли его заботиться о лошадях и мулах фиска 81. Константин запретил уводить за частные долги рабов-паха- рей, быков или сельскохозяйственный инвентарь. Нарушившие этот закон кредиторы, декурионы и префекты пага или села должны были понести соответственное наказание 82. Упоминание префектов пагов и сел показывает, что закон имел в виду главным образом крестьян. При Константине же было запрещено привлекать к выполнению экстраординарных повинностей земледельцев во время сельскохозяйственных работ 83; он предписал предавать суду стационариев, которые возьмут налог с крестьян за вещи, ввозимые ими для обработки полей 84; распорядился предавать казни за захват чужого имения, особенно если при этом будет кто-нибудь убит. Другие законы имеют в виду непосредственно дунайские области. Императоры второй половины IV в. предписывали дефенсорам Иллирика уделять особое внимание крестьянам, защищать их от чиновников и судей 85, против несправедливости могущественных, брать крестьян под патроциний, чтобы их не обманывали в судах, помогать им взыскать долг, вернуть беглого раба 86. Было запрещено уводить у них рабов в залог взноса обмундирования на армию 87. В рескрипте Валенти- ниана и Валента от 368 г. на имя презида Иллирика говорится, что, если кто-либо из тех, которые «могут быть страшны» благодаря своей должности, наложат повинности на какого-нибудь крестьянина, как будто на своего раба, или будут использовать для себя его быка, или раба, то, хотя бы крестьянин говорил, что работал на них по собственному желанию, они должны быть лишены всего имущества и отправиться в вечное изгнание 88. В 371 г., как известно, был издан закон о колонах Иллирика, согласно которому колоны и инквилины не имели права уйти о земли, на которой они родились. «Они, говорится в законе, «служат земле не по повинности податей, но по имени и званию колонов, так что, если они уйдут к другому (господину), то, будучи возвращены, они предаются наказаниям. Постигает наказание и тех, кто приняли чужого и неизвестного, за ущерб 81 GI, XI, 55 (54), 1. 82 GI, VIII, 16 (17), 7. 83 GI, XI, 48 (47), 1. 84 CTh., IV, 13, 2—3. 85 GI, I, 55, 3-5. 86 CTh., I, 29, 1: 2; 5. 87 CTh., XI, 9, 1. 88 GI, XI, 55 (54), 2. тому земельному участку (locus), который опустел.» Штраф налагает судья. Если кто-нибудь в этих областях примет рабау он возмещает господину ущерб и подвергается штрафу в четырехкратном размере. Если кто равный захват учинит в отношении отпущенника, должен быть наказан, как за удержание свободного колона 89. Несколько позднее был издан закон о колонах Фракии, где условия были сходные условиями И ллирика. В этом законе Феодосий пишет: «Во всем Фракийском диоцезе с уничтожением навеки подушного ценза должна уплачиваться поземельная подать. И пусть колоны, освобожденные от податной повинности, не думают, что получили возможность бродяжничать и переходить, куда им вздумается, они должны удерживаться законом о месте происхождения (originario iure), и пусть они считаются по закону (condicione) свободнорожденными, но рабами самой земли, на которой родились. И пусть они не имеют возможности уходить, куда захотят, и менять место но желанию, но пусть владелец по праву имеет относительно них заботу патрона и власть господина. Если кто примет и удержит чужого колона, пусть заплатит 2 фунта золота тому, поля которого беглец лишил земледельца, а его пусть вернет с его пекулием и родственниками» 90. Следует указать также, что составленная в середине IV в. Expositio totius mundi называет Мавретанию и Паннонию странами, вывозящими рабов. Это показывает, что крестьяне Пан- нонии были настолько разорены, что вынуждены были массами продаваться в рабство или продавать детей. Речь здесь может идти только о вновь порабощаемых лицах, а не о исконных рабах, так как продажа сельских рабов вне провинции была запрещена еще при Константине, а в 366 г. была вообще запрещена продажа сельских рабов без земли, к которой они были приписаны. Все эти данные позволяют заключить, что и в придунай- ских провинциях также развивается крупное землевладение и колонат. Но, поскольку рабство там было распространено сравнительно незначительно, колонат развивался главным образом не за счет обращения в колонов рабов, а за счет закрепощения крестьян, которых крупные собственники опутывали долгами и заставляли работать на своих землях путем прямого принуждения. Неоднократное упоминание принадлежавших крестьянам рабов показывает, что существовавшая в придунайских областях община в значительной мере разложилась и заменилась мелким крестьянским хозяйством, в котором уже применялся труд одного или нескольких рабов. Но дальше развитие 89 GI, XI, 53 (52). 90 Ibid., 52 (51). рабовладельческого способа производства не пошло, поскольку рабовладельческий строй уже находился в упадке. В больших имениях эксплуатируются, в основном, не рабы, а обращенные в колонов разоренные и обезземеленные крестьяне. В законе об иллирийских колонах, как мы видели, принявший чужога отпущенника отвечает, как за похищение чужого колона. Это- показывает, что там и отпущенники, и, вероятно, также имевшиеся рабы, в основном, эксплуатировались, как колоны. Однако, поскольку из Паннонии рабы вывозились, можно думать, что на месте они применялись лишь в незначительном количестве и основными производителями были колоны, происходившие из числа бывших крестьян. Происхождением иллирийских и фракийских колонов из недавно свободного крестьянства можно объяснить и то, что в законах подчеркивается их отличие от рабов, их юридическое положение как свободнорожденных, лишь прикрепленных к земле. Одним из важнейших следствий событий III в. было формирование класса-сословия зависимых земледельцев, который должен был стать основным классом-сословием в новую феодальную эпоху. Он формировался как за счет разложения основных классов рабовладельческого общества — колонами становились и рабы, и отпущенники, и часть бывших рабовладельцев, — так и за счет разложения свободного крестьянства в тех провинциях, где сохранялись значительные его массы и значительные пережитки первобытно-общинных отношений. Оба эти пути, особенно второй, чрезвычайно тяжело отзывались на положении самых широких масс населения, что вызывало резкое обострение классовых противоречий. Главными участии- ками борьбы становятся уже не рабы, а разные категории сельского населения. Все это показывает, какие важные социальные сдвиги происходят в период кризиса III в. и в непосредственно следующий за ним период. Масштаб этих сдвигов станет еще более ясным, если обратиться к данным о положении основных классов рабовладельческого общества — рабам и рабовладельцам. Разложение класса рабов и экономическая эмансипация части их, по-видимому, все более усиливается. Выше уже упоминались рескрипты Диоклетиана, из которых явствует, что- нередки были случаи, когда сами рабы считали себя свободными. Согласно закону Диоклетиана, если раб 20 лет законног т. е. с ведома господина, жил, как свободный, то он автоматически делался свободным и римским гражданином 91. Этогог говорит Диоклетиан, требует полезный расчет, т. е., по-видимому, такого раба было и невыгодно, и небезопасно возвращать в рабство. Впоследствии срок был сокращен до 16 летг 91 Cl, VII, 22, 2. как явствует из одного рескрипта Константина 1717. Таков был конечный результат политики императоров конца II и III в. относительно более обеспеченных и занимавших более видное положение рабов. Вместе с тем масса сельских рабов в середине IV в. была прикреплена к земле 1718 и, таким образом, еще теснее сблизилась с колонами. G другой стороны, в рабство попадает часть свободного населения. Выше уже упоминалось, что и в середине III в. имело место порабощение свободных, вследствие чего родственникам рабов, между прочим и солдатам, разрешалось и даже вменялось в обязанность начать тяжбу об их освобождении. К концу III в. порабощение свободных приняло еще большие масштабы. Так, например, некто Регин обратился к Диоклетиану с просьбой признать его братьев свободными, так как все они родились свободными, а он остается свободным и до сих пор. Диоклетиан ответил, что последнее обстоятельство не имеет значения, поскольку, по многим причинам, братья, рожденные свободными, в силу привходящих обстоятельств могут получить различный статус 1719. Обратился к императору и попавший в рабство некто Евримедонт, доказывая свои права на свободу тем, что его дед был магистратом, но император ответил ему, что это не может служить аргументом в его пользу, так как изменение статуса дело вполне обычное и может быть результатом многих причин 1720. Способы порабощения свободных были довольно многообразны. Несмотря на юридические препятствия, продолжалась и, вероятно, вследствие возросшей нужды становилась более частой самопродажа и продажа в рабство детей. Диоклетиан, по примеру своих предшественников, еще пытался бороться с этим явлением 1721. Константин уже узаконил сделки по продаже детей свободных, предоставив родителям лишь право выкупить их, если они соберут для этого средства, или смогут представить господину их ребенка другого равноценного раба 1722. Родители отдавали детей кредитору в залог уплаты своего долга1723 1724 и, если долг не вносился, они становились рабами кредитора. Нередко могущественные люди угрозами и насилием заставляли слабых людей признать себя рабами ". Свободных захватывали силой и продавали в рабство в другие местности 10°, очевидно, чтобы им труднее было доказать свой етатус. Несмотря на то, что взятые в плен во время гражданских войн не считались рабами, бывали случаи, что и их продавали в рабство 1725 1726 и, конечно, далеко не все они впоследствии могли освободиться. В рабство фактически попадали и выкупленные у «варваров» пленные, которые, до выплаты ими суммы выкупа, считались находившимися in potestate господина, имевшего право держать их в оковах и принуждать работать. Если они бежали, их возвращали господам. Нередки бывали случаи, когда господа отказывались отпустить их, даже если им возмещалась сумма выкупа 1727. Этот источник рабства, вероятно, приобрел большое значение во время внешних и внутренних войн III в. В рабство при Диоклетиане обращались и захваченные «разбойники». Они раздавались фиском (auctoritate fiscalL) или «щедростью нринцепсов» (ex largitione principale). Им, как и всем происходящим из их семей, раз навсегда было отказано в свободе 1728. Так как «разбойниками» считались все повстанцы, в том числе и багауды и квинквегентанеи, то таких рабов было, вероятно, также немало. Рабами иногда становились и деку- рионы, которые, по словам Константина, чтобы избежать муниципальных повинностей, отдавали свое имущество какому- нибудь магнату, женились на его рабынях и тем самым «находили прибежище в недрах могущественных домов» 1729. Большая часть новых рабов попадала, естественно, в руки крупных землевладельцев, которые имели как средства, чтобы купить их или выкупить из плена, так и силу чтобы порабощать маленьких людей, или оказывать покровительство тем, кто искали у них «прибежища». Порабощение довольно значительной, по-видимому, части свободных, как бы затем ни использовались эти рабы, — лишнее свидетельство разложения античной формы собственности, которая несовместима с обращением в рабство свободных сограждан. Обострение классовой борьбы вызвало и резкий нажим на рабов, среди которых — особенно среди недавних рабов — протест должен был быть очень силен. В этом отношении особенно характерно правление Константина. Он старался вновь обострить начавшую стираться грань между рабами и свободными тружениками, чтобы посеять между ними рознь и помешать их совместным выступлениям. Так, например, по его закону свободная женщина, вступившая в связь со своим рабом, присуждалась к сожжению на костре, причем если на нее до^ носил раб, он получал свободу 105. Декурион за брак с рабыней лишался своего имущества и ссылался на острова, а рабыня — в рудники, как и управитель имения, в котором совершалось это «беззаконие»; если о нем знал господин рабыни, его имущество конфисковалось. Раб, обвинявший господина в «оскорблении величества», присуждался к виселице, даже если обвинение подтверждалось 106. Подстрекательство раба к бегству, прежде каравшееся штрафом, теперь наказывалось пыткой 107. Дважды, в 319 и 326 г., Константин предписывает не преследовать господина, засекшего раба до смерти 108. Сформулирован этот закон с достаточной определенностью: «Если раб случайно умрет от розог господина, то господин свободен от вины, так как, исправляя худшее, он желал лучшего для своих рабов. Мы не хотим производить расследование в этом деле, в котором господин должен иметь полное право относительно рабов, независимо от того, хотел ли он убить человека, или только наказать. Не следует обвинять господина в смерти раба, когда он просто проявлял свою власть в домашнем расследовании. Поэтому, если рабы из-за неизбежной судьбы умрут от исправления сечением, пусть господа не боятся расследования 10У». Особенно знаменательно, что если, как мы помним, в III в., и даже при Диоклетиане, в начале IV в., раб, бежавший к «варварам», возвращался, в случае поимки, господину, то по закону Константина и Лицииия такие рабы-перебежчики ссылались в рудники, или им отрубалась нога 110. Изменение это было результатом как усилившейся опасности союза рабов с «варварами», так и издавна шедшего процесса замены власти господина властью государства. Как мы видим, государство теперь осуществляет функцию подавления и в отношении рабов, и в отношении колонов. Этим, в значительной мере, объясняется резкое усиление центральной государственной власти при Диоклетиане и Константине. Город и фамилия уже разложились настолько, что не могли осуществлять эти функции в достаточной мере, крупные же землевладельцы еще не настолько окрепли, чтобы действовать исключительно собственными силами. Впоследствии, когда имения наиболее богатых и могущественных магнатов обращаются в сильные укрепления со своими вооруженными отрядами,, тюрьмами и т. п. аппаратом угнетения эксплуати- i°5 CI, IX, И. 106 CTh., IX, 5, 1. 107 GI, VI, 1, 6. 108 GI, IX, 14, 1. 109 CTh., IX, 12, 2. 110 GI, VI, 1, 3. роемого населения, их владельцы испытывают все меньшую нужду в государственном аппарате, который становится излишним и обременительным претендентом на часть продукта и труда зависимого сельского населения. Тогда борьба между провинциальной земельной знатью и центральным правительством вновь обостряется и становится одним из факторов, обусловивших ослабление и, наконец, падение Западной Римской империи. * * * Таким образом, подводя краткие итоги всему вышеизложенному, можно заключить, что начавшийся с конца II в. в империи кризис рабовладельческого строя обусловил постепенное разложение всех институтов, характерных для рабовладельческого общества, а также основных классов этого общества. В тех областях империи, где труд рабов в наибольшей степени вытеснил из производства труд свободных, кризис был наиболее острым и обусловил резкий упадок экономической и культурной жизни этих районов. Хотя кризис явился результатом действия законов, определяющих движение рабовладельческого способа производства, исследователь истории возникновения и развития этого кризиса не может отвлекаться от того обстоятельства, что рабовладельческая античная форма собственности была не единственной в империи. С разложением рабовладельческих отношений все большую роль начинают играть процессы, связанные с теми формами собственности, которые сложились еще на предшествующих этапах истории общества и которые в последние века существования империи стали главной основой зарождения элементов феодальных отношений и генезиса классов феодального общества. Классовая борьба земледельческого населения против господствующего класса, а также борьба между социальными группами, связанными с различными формами собственности, определили историю империи в период так называемого кризиса III в. Он окончился временным поражением народных масс и окончательным поражением муниципальных рабовладельцев и землевладельцев и укреплением тех крупных собственников, в хозяйстве которых наиболее полно, в рамках тогдашнего общества, могли развиваться зародыши феодальной эксплуатации. Это не означало еще, что феодальный способ производства победил. Установиться он мог лишь в результате длительной борьбы, внешней и внутренней, окончившейся падением Западной Римской империи. Однако, в период кризиса III века уже наметились, в основном, те линии, но которым шла эга борьба.
<< |
Источник: Штаерман Е.М.. Кризис рабовладельческого строя в западных провинциях Римской империи. 1957

Еще по теме «ИЛЛИРИЙСКИЕ» ИМПЕРАТОРЫ И РЕЗУЛЬТАТЫ «КРИЗИСА III ВЕКА»:

  1. ПОЛИТИЧЕСКИЙ КРИЗИС ИМПЕРИИ III ВЕКА Н.Э.
  2. РЕЗУЛЬТАТЫ КРИЗИСА
  3. ОБОСТРЕНИЕ КРИЗИСА И ЕГО РЕЗУЛЬТАТЫ
  4. Б. Системный кризис конца XX века
  5. Глава IX Воцарение императора Александра III. — Успехи благоустройства города в его царствование. — Городовое положение 1892 года.
  6. 4. НЕКОТОРЫЕ РЕЗУЛЬТАТЫ РАЗВИТИЯ ПЛАТОНИЗМА К НАЧАЛУ III в. н.э.
  7. В.              Системный кризис конца XX века: воздействие на периферию
  8. Сущность и значение социально-политического кризиса XVIII века
  9. Глава III ?? Арабы в VI—XI века
  10. III. Правление императора Льва Мудрого и его преемников. Его четыре брака
  11. РАЗДЕЛ III. ФЕТВЫ ПРОТИВ ТЕРРОРИЗМА И ИТОГОВЫЕ ДОКУМЕНТЫ, ПРИНЯТЫЕ ПО РЕЗУЛЬТАТАМ ВСТРЕЧ РЕЛИГИОЗНЫХ ЛИДЕРОВ
  12. КУЛЬТУРА РИМСКОЙ ИМПЕРИИ III ВЕКА
  13. О. Вальдгауер РИМСКАЯ ПОРТРЕТНАЯ СКУЛЬПТУРА III ВЕКА Н. Э.