<<
>>

Уроки патриотического воспитания

Мифами неизбежно обрастает любая война, причем если победы (за исключением тех, что сами относятся к разряду мифических, но о них разговор особый) порождают мифы достаточно редко, то поражения — почти всегда.

И не удивительно: именно горечь поражений вызывает в душах неиссякаемую потребность в утешении и неистовую жажду спасительного чуда; именно поражение требует полной концентрации сил и, следовательно, вдохновляющего примера; наконец, именно временам поражений свойственны те неразбериха и путаница, что от веку являются почвой, на которой мифы взрастают особенно пышно…

Вот два любопытных примера.

Первая мировая, 1916 год. На Западном фронте установилось шаткое равновесие, позиционная война, битва под Верденом… Кажется, эта мясорубка способна бесконечно перемалывать людские жизни, не обещая взамен ни окончательной победы, ни окончательного поражения. Сердца замирают в жажде чуда, которое способен сотворить лишь некий внешний толчок. И тогда в Англии рождается любопытный миф, который из наших историков упоминает только Андрей Буровский. Будто бы где#x2011;то на севере, в Шотландии, высаживаются полки русской армии, оттуда торжественным маршем проходят на юг, то ли к Саутхемптону, то ли к Дувру, где грузятся на транспорты, пересекают Ла#x2011;Манш и дальше пешим порядком через всю Францию отправляются громить бошей. Естественно, никогда ничего подобного не было. Да и быть не могло, ибо незачем полкам торжественно дефилировать через всю Англию под развернутыми знаменами и с оркестрами впереди. Однако сыскались даже очевидцы, собственными глазами наблюдавшие это дивное зрелище. К тому же вскоре и положение на фронте несколько улучшилось, причем и впрямь русской заслугой — благодаря знаменитому Брусиловскому прорыву. Как тут не поверить в красивую сказку?

Или еще. Лет, помнится, пятнадцать или двадцать назад (во всяком случае, до распада Союза) социологов, проводивших опросы в Японии, поразило, что многие — представители как старшего, так и младшего поколений,— совершенно искренне считали, будто атомные бомбы на Хиросиму и Нагасаки сбросила советская авиация.

Естественно, никто, никогда и никоим образом не пропагандировал ничего подобного, а посему пенять на взращивание антисоветских настроений, как это с удовольствием сделали наши политические комментаторы, не след. Это был просто очередной миф, порожденный очевидной логикой: война с Америкой идет уже четыре года, с Пёрл#x2011;Харбора, с того самого «черного воскресенья» 7 декабря 1941,— и никаких вам атомных бомб. А тут… 6 августа — трагедия Хиросимы, 9#x2011;го — Нагасаки, а как раз между этими датами, 8#x2011;го,— СССР объявляет войну Японии, которая вопреки увещаниям Гитлера на протяжении всей Второй мировой сохраняла по отношению к Советскому Союзу нейтралитет [[400]]. Согласитесь, в каком#x2011;то смысле странное убеждение японцев понять можно…

Пышно плодоносила мифами и Великая Отечественная.

Но вот что стоит отметить. В отличие от приведенных выше примеров, на советской почве мифы никогда (по крайней мере, мне такие случаи неизвестны) не произрастали сами собой, из, так сказать, коллективного бессознательного; наоборот, они всякий раз санкционированно внедрялись сверху. То есть из инструмента осознания мира миф был превращен в инструмент управления сознанием масс. Порой, правда, бывает чрезвычайно трудно или даже вовсе невозможно проследить, как именно рождался тот или иной миф.

Чтобы стало понятнее, о чем, собственно, речь, приведу опять#x2011;таки два примера — из великого множества возможных.

Начнем с мифа о Горовце. Вот как он выглядит в изложении «Книги для чтения», адресованной третьеклассникам. «Возвращаясь с задания, Горовец заметил группу вражеских бомбардировщиков. Он резко развернул свою машину и один отважно бросился в гущу фашистских самолетов. Первой же очередью он сбил флагмана. Затем упали на землю второй и третий самолеты. Строй неприятельских машин распался, они стали рассредотачиваться. Но Горовец снова и снова дерзко нападал. В этой невиданной схватке он сбил девять бомбардировщиков! По пути на свой аэродром Горовец попал под неожиданный удар четырех вражеских истребителей.

Его самолет был подбит и врезался в землю.

А.К. Горовец — единственный в мире летчик, сбивший в одном бою девять вражеских самолетов. Так дрались наши истребители».

Как водится, «Военный энциклопедический словарь» скупее на восклицательные знаки и выражаемые с их помощью эмоции. «Горовец Александр Константинович (1915—1943). Герой Советского Союза (1943, посмертно), гвардии старший лейтенант. Член КПСС с 1939 г. В Великую Отечественную войну заместитель командира авиационной истребительной эскадрильи, совершил 74 боевых вылета. Во время Курской битвы [[401]] 6 июля 1943 г. в районе деревни Засоринье вступил в бой с 20 вражескими бомбардировщиками, 9 из них сбил. Всего сбил 11 самолетов противника». Солидно, скромно, детально и внушает непререкаемое доверие.

Правда, если забыть, что боевое искусство «сталинских соколов» традиционно преувеличивается. Как отмечает в книге «Правда о Великой Отечественной войне» Борис Вадимович Соколов, «почему#x2011;то принято думать, что слабая боевая подготовка была свойственна Красной армии лишь в первый год войны. На самом деле, ситуация принципиально не изменилась и в последующем, когда эффект от внезапного немецкого нападения сошел на нет. Не случайно же в последние полтора года войны люфтваффе рассматривали Восточный фронт как своеобразный учебный полигон. Там молодые пилоты могли обстреляться в относительно более спокойных условиях и налетать необходимый минимум часов (в конце войны подготовку в училищах с 450 часов сократили до 150) [[402]], прежде чем вступить в куда более тяжелые схватки с англо#x2011;американскими «летающими крепостями» в небе над Германией».

К тому же вот что странно: за семьдесят три вылета Горовец сбил два самолета противника, а за семьдесят четвертый — разом девять. Но самое главное, существует лишь описание боя, тогда как любые документы, его подтверждающие отсутствуют. А ведь чтобы победа в воздушном бою была зафиксирована и занесена в летную книжку пилота, требовалось предъявить и показания свидетелей (либо пилотов других самолетов, либо наземных наблюдателей), и обломки сбитой машины (на худой конец, их фотографию на месте падения).

Конечно, война есть война, и некоторые отступления от бюрократических норм случались всегда и смотрели на них сквозь пальцы. Но чтобы совсем ничего?.. Ведь даже записей радиопереговоров со своим аэродромом не имеется — рация на самолете то ли отказала, то ли была повреждена в бою. Нет свидетелей в воздухе — в бой Горовец вступил один; нет и на земле — впрочем, их и не могло быть, ибо никто не в состоянии проследить за всем течением боя, происходящего на пространстве протяженностью не менее 30 километров.

И последнее. Раскапывая архивные данные, журналист Дмитрий Назаров, расследовавший эту историю, выяснил, что за весь день 6 июля 1943 года 2#x2011;я и 77#x2011;я эскадрильи немецких бомбардировщиков, поддерживавших группу армий «Юг», потеряли всего пять пикирующих бомбардировщиков «Юнкерс Ju#x2011;87 “Штука”»: два были сбиты истребителями, еще два — зенитным огнем, один — разбился из#x2011;за отказа двигателя. Еще пять машин было повреждено: две — истребителями и три — зенитным огнем.

Как же Горовец сумел сбить девять бомбардировщиков из двух? [[403]]

Чтобы разобраться в этом, следует вернуться к тезису о том, что матерью мифов во все времена являлось поражение. И еще — к Курской битве, вернее к одному из ее эпизодов, знаменитому танковому сражению под Прохоровкой. Снова процитирую «Военный энциклопедический словарь»: «Прохоровка — поселок городского типа, райцентр Белгородской обл., в районе которого 12 июля 1943 г. в ходе Курской битвы произошло самое большое танковое сражение Второй мировой войны (с обеих сторон в нем одновременно участвовало до 1200 танков и САУ [[404]]), завершившееся разгромом численно превосходящей наступавшей немецко#x2011;фашистской танковой группировки». Увы, численным превосходством обладала как раз Пятая гвардейская танковая армия генерала Петра Алексеевича Ротмистрова: против 273 танков и штурмовых орудий (включая восемь трофейных «тридцатьчетверок») Второго танкового корпуса СС генерала Хауссера она могла выставить 850 танков и САУ.

А теперь сравним потери сторон. Немцы потеряли 5 танков и еще 54 было повреждено; армия Ротмистрова — 334 танка и САУ, а около 400 было повреждено [[405]]. Говорят, когда в Ставке стало известно об этих итогах, судьба Ротмистрова буквально весела на волоске, но потом Верховный пришел к выводу, что в пропагандистских целях лучше счесть поражение под Прохоровкой победой.

А для вящей убедительности стоило также показать, как доблестно разят врага и другие рода войск. Тут#x2011;то и родился (Бог весть, чьими стараниями) миф о Горовце — действительно хорошем, наверное, летчике (все#x2011;таки 74 вылета — как правило, гибли раньше!), как и сотни других сложившем голову в Курской битве и так и не успевшем узнать о собственном легендарном подвиге, на котором теперь воспитывают в школьниках патриотизм…

А вот другой эпизод, где подвиг и героизм самоочевидно присутствуют.

В самом начале войны, в боях под Новгородом 24 августа 1941 года двадцатичетырехлетний политрук роты 1#x2011;го батальона 125#x2011;го танкового полка Александр Константинович Панкратов бросился на вражеское пулеметное гнездо и грудью закрыл амбразуру, за что впоследствии, в 1942 году, был посмертно удостоен звания Герой Советского Союза. Полагаю, в горячке боя он не думал ни о наградах, ни о славе, ни о посмертном воздаянии — просто «положил живот свой за други своя». Но когда в одном из справочников по истории Великой Отечественной я прочел, что Панкратов «повторил подвиг Александра Матросова», мне все#x2011;таки стало очень горько. И не только за самого Панкратова — согласно списку, составленному на основании документов, хранящихся в архиве Министерства обороны СССР и архиве Министерства внутренних дел СССР, насчитывается 55 воинов [[406]], закрывших своими телами амбразуры дотов и дзотов до 23 февраля 1943 года, когда в бою за деревню Чернушки Великолукской области такой же подвиг совершил Александр Матросов.

Так почему же мифологизирован был именно этот последний? Не потому ли, что на амбразуру он бросился именно в день Красной армии? Очень уж подходящий случай и для политдонесения, и для статьи в «Красной звезде»… И пропагандистская машина стала лихо набирать обороты. Недаром же историк Олег Витальевич Будницкий утверждает, что Великая Отечественная война — до сих пор не столько история, сколько пропаганда…

Вот и получается — для героизма (не подлинного, но официально восславляемого, что отнюдь не одно и то же) мало самого подвига, надо еще совершить его так, чтобы это было с руки использовать пропаганде…

Однако тот миф, о котором пойдет речь ниже, стоит в ряду иных прочих особняком, поскольку тут прекрасно известны и конкретный автор мифа, и все этапы его развития.

<< | >>
Источник: Андрей Балабуха. Когда врут учебники истории. Прошлое, которого не было. 2005

Еще по теме Уроки патриотического воспитания:

  1. Расцвет. Миф патриотический
  2. Общенациональный патриотический подъем
  3. РАЗДЕЛ X О могуществе воспитания; о способах усовершенствовать его; о препятствиях и путях про- гресса этой науки. О легкости, с какой можно будет по устранении этих препятствий наметить план идеального воспитания
  4. Уроки гражданской войны.
  5. УРОКИ ДРЕВНЕГО ЕГИПТА:
  6. Сглаз, уроки.
  7. Часть 2 «А в других школах есть такие уроки?...
  8. Практические уроки
  9. Уроки для политики
  10. Уроки античной демократии
  11. УРОКИ ПРИНУДИТЕЛЬНОЙ КОЛЛЕКТИВИЗАЦИИ
  12. А в других школах есть такие уроки?.. или О предметах эстетического цикла
  13. УРОКИ УВЕРЕННОСТИ ДЛЯ ПРОДАВЦА
  14. УРОКИ, КОТОРЫЕ НАДО ОСМЫСЛИТЬ
  15. СКИФСКИЕ ВОЕННО-ИСТОРИЧЕСКИЕ УРОКИ
  16. ПЕРСИЯ: УРОКИ ЕЕ МОГУЩЕСТВА И ПАДЕНИЯ
  17. Глава 3. ИНДОНЕЗИЯ: УРОКИ ДЛЯ ЭУ