<<
>>

Расстановка сил

Со смертью в ночь с б на 7 января 1598 года царя Федора Иоанновича [[166]], второго сына Ивана IV Грозного от первой жены [[167]], Анастасии Захарьиной#x2011;Юрьевой, пресекся дом Даниловичей династии Рюриковичей — тех прямых потомков великого князя владимирского Александра Невского, что правили Московской Русью с 1325 года.

В стране, пользуясь современным языком, воцарился политический вакуум.

В отличие от предыдущей главы, где речь шла о Войне Алой и Белой роз, не стану утомлять вас подробностями хроники тех лет — в конце концов отечественное прошлое все мы знаем заметно лучше истории дальних стран. Однако о природе этого вакуума поговорить все#x2011;таки стоит.

Основателем дома Даниловичей был Даниил Московский, младший из сыновей Александра Невского, которому при разделе отчего наследства достался в удел городок Москва. Даниил так и умер удельным князем [[168]], не побывав на владимирском столе,— а первым среди русских феодальных владетелей почитался в те времена великий князь владимирский. По тогдашнему закону, так называемому лествичному праву [[169]], потомки князя, великого стола занять в свой черед почему#x2011;либо не успевшего, впредь навсегда исключались из числа претендентов на этот титул. Однако сыновья Данииловы, Юрий Московский и Иван I Калита, с подобным положением не смирились и, добывая в Орде интригами и щедро рассыпаемыми взятками ханские ярлыки на княжение, поочередно провозгласили себя великими князьями владимирскими. Князь Даниил Московский, основатель дома Даниловичей. Миниатюра XVII в.

Впоследствии этот титул канул в Лету: великими князьями стали уже государи московские. Однако — с точки зрения как закона, так и общественного сознания — Даниловичи являлись узурпаторами, пусть даже узурпация и легитимировалась дорогой ценой купленным ханским ярлыком.

Впрочем, с течением времени народ#x2011;то об этом мало#x2011;помалу забыл — примечательное обстоятельство, и к нему нам впоследствии еще придется вернуться. Зато сами Даниловичи помнили — и даже слишком хорошо. А потому любой ценой заботились об упрочении власти — главным образом, за счет изведения под корень всех претендентов, обладавших мало#x2011;мальски реальными или даже чисто номинальными правами на престол (система всемирно распространенная — вспомните Генриха VII Тюдора!). Более чем двухвековой процесс был успешно завершен великим любителем радикальных мер — Иваном IV Грозным. В результате, когда со смертью Федора Иоанновича род Даниловичей пресекся, по праву (да и по какому?— лествичное давно и прочно забыто, новое еще окончательно не сложилось, Орда утратила власть и канула в Лету…) занять трон оказалось просто некому.

Так кому же быть царем на Московской Руси? Логичнее всего — наиболее родовитому, однако как такого определить? Ретивее прочих рвались к престолу князья Шуйские, чей род — все эти многочисленные просто Шуйские, Скопины#x2011;Шуйские, Глазатые#x2011;Шуйские, Барбашины#x2011;Шуйские, Горбатые#x2011;Шуйские и иже с ними — был даже старше Даниловичей и не раз давал стране выдающихся военачальников, а также, пользуясь современным языком, гражданских администраторов. Впрочем, нельзя было сбрасывать со счетов и других — Гедиминовичей, Мстиславских, Голицыных, издавна занимавших первые места в рядах московского боярства. Однако были в Москве два рода происхождения не княжеского; оба стремительно возвысились при последних царях и по влиянию не уступали теперь Рюриковичам и Гедиминовичам — Романовы [[170]] и Годуновы.

Они#x2011;то — Шуйские, Романовы да Годуновы — и являются главными героями нашего повествования.

Правитель державы

Царь Федор Иоаннович. «Титулярник» 1672 г., акварель

А теперь вернемся в тот день 17 марта 1584 года, когда скоропостижная кончина Ивана IV Грозного и последовавшее за нею восшествие на престол царя Федора Иоанновича выдвинули Бориса Годунова на одно из первых мест в государстве.

Впрочем, и до того Борис ухитрился уже изрядно возвыситься, невзирая на всю свою неродовитость. Это уже потом, в пору его царствования, появится «Сказание о Чете», сочиненное иноками Ипатьевского монастыря и возводящее род Годуновых (вкупе с Вельяминовыми#x2011;Зерновыми и Сабуровыми) к некоему татарскому мурзе Чету, который якобы в 1329 году выехал из Орды к Ивану Калите. Согласно «Сказанию», старшая линия потомков Чета — Сабуровы — в конце XV века уже прочно заняла место среди знатнейших родов московского боярства, тогда как младшая — Годуновы — выдвинулась только при Грозном, во времена опричнины. Увы, как отмечает современный историк Руслан Григорьевич Скрынников, «Сказание о Чете» не заслуживает доверия: сочиняя эту родословную, монахи преследовали корыстные цели — доказать княжеское происхождение Годуновых, а заодно и утвердить их связь со своим монастырем, будто бы заложенным тем самым мурзой Четом. В действительности же предки Годунова были костромичами и с давних пор служили боярами при московском дворе. Со временем, правда, род обеднел и оказался низведен до положения заурядных вяземских помещиков.

В традиционном представлении карьера нашего героя выглядит примерно так.

Впервые имя Бориса всплывает во время Серпуховского похода, в 1570 году, когда он «состоит при царском саадоке», то есть является одним из оруженосцев Грозного. На следующий год Годунов уже выступает дружкой на свадьбе царя с Марфой Васильевной Собакиной; тогда же он упрочивает положение при дворе женитьбой на дочери известного опричника, царского любимца и великого заплечных дел мастера Малюты Скуратова#x2011;Бельского. С 1576 по 1579 годы он занимал должность кравчего. В 1580 году Грозный выбрал сестру Бориса, Ирину, в супруги царевичу Федору, в связи с чем Годунов был пожалован в бояре. А годом позже самодержец всероссийский в порыве гнева убил своего старшего сына Ивана (наиболее прозорливые современники сразу же разглядели в том следствие годуновского наушничества и науськивания, возбудивших праведный отчий гнев), в результате чего бесперспективный ранее Борисов шурин, царевич Федор, в одночасье сделался наследником престола.

Хитростью, лестью, интригами Борис совершил почти невозможное — завоевал доверие Грозного, который, умирая, назначил его одним из пяти опекунов [[171]] к Федору, поскольку тот, хотя и вступал на престол двадцатисемилетним, однако по умственному развитию оставался «сущим младенцем». Остальными опекунами стали Никита Романович Юрьев, дядя Федора по матери; князь Иван Федорович Мстиславский; князь Иван Петрович Шуйский, прославившийся обороной Пскова от войск польского короля Стефана Батория; наконец, Богдан Яковлевич Бельский, которому Иван IV особо поручил заботу о младшем из своих сыновей — царевиче Дмитрии, рожденном от пятой венчанной жены, Марии Нагой [[172]].

<< | >>
Источник: Андрей Балабуха. Когда врут учебники истории. Прошлое, которого не было. 2005

Еще по теме Расстановка сил:

  1. Расстановка сил и средств
  2. Расстановка политических сил
  3. Двоевластие. Расстановка политических сил. Альтернативы развития
  4. ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ. РАССТАНОВКА БОЕВЫХ СИЛ КОНТРРЕВОЛЮЦИИ НАКАНУНЕ ВЕЛИКОЙ ПРОЛЕТАРСКОЙ РЕВОЛЮЦИ
  5. РАССТАНОВКА СИЛ ФЛОТИЛИИ ПОСЛЕ ЗАХВАТА ЦАРИЦЫНА ПРОТИВНИКОМ
  6. СТРЕМЛЕНИЕ К ПОЛИТИЧЕСКОМУ ДОМИНИРОВАНИЮ. УСИЛЕНИЕ ЦАРСТВА ЦИНЬ. РАССТАНОВКА ПОЛИТИЧЕСКИХ СИЛ В КИТАЕ В V - IV ВВ. ДО Н. Э.
  7. ГЛАВА ТРЕ\ТЬЯ, ИЗЛАГАЮЩАЯ НОВУЮ ОЦЕНКУ ЖИВЫХ СИЛ КАК ИСТИННОЕ МЕРИЛО СИЛ ПРИРОДЫ
  8. Третья категория движущих сил материи. Отношение этих сил в качестве тел
  9. СООТНОШЕНИЕ СИЛ
  10. Проба сил
  11. КОНСОЛИДАЦИЯ АНТИРЕВОЛЮЦИОННЫХ СИЛ
  12. СООТНОШЕНИЕ ВОЕННЫХ СИЛ
  13. Модальность движущих сил материи §
  14. 6.4.2. Октябрь. Собирание сил
  15. § 124. Новая оценка сил
  16. [c) Признаки подъема сил]