6.1. От Ростова к Ольгинской. Переформирование Армии

В ночь с 9(22) на 10(23) февраля1 Добровольческая армия покидала Ростов. Основные силы с Корниловым во главе выступили в 23 часа от Лазаретного городка. Прикрывавшие отступление Студенческий и 1-й Офицерский батальоны отходили через город от Таганрогского проспекта по Большой Садовой улице.

Ввиду пассивности противника они вскоре догнали Армию и стали в хвост растянувшейся в ночной степи колонны.

Впереди продвигались обозы и беженцы, за ними, а частично и вперемежку с ними - строевые части. Едва вышли из Нахичевани в степь, дорога ухудшилась. Всё чаще её преграждали снежные заносы. Тут и там оставались на обочинах брошенные беженцами повозки, брички и даже автомобили2.

Многие, оторванные дневным боем от штаба, понятия не имели, куда направляются. И лишь теперь все сомнения и слухи рассеялись. Армия шла к станице Аксайской.

От переезда через ветку Ростов - Новочеркасск3 голова колонны резко повернула и дальше продвигалась по железнодорожному полотну. Выйти на него артиллерийские упряжки 1-й Юнкерской батареи оказались не в состоянии. Валившиеся с ног юнкера помогали усталым лошадям, но ничего сделать не могли. Лишь содействие добровольных помощников из Студенческого батальона позволило батарее продолжить движение. Пушки громыхали по шпалам, разгоняя сон. На мостках копыта коренных проваливались в щели. Приходилось укладывать перед каждым орудием доски, что отнимало последние силы и замедляло движение. Когда же батарея, застряв, останавливалась, добровольцы из шедших в арьергарде Студенческого и 1-го Офицерского батальонов без команды выдвигались и помогали юнкерам-артиллеристам на руках вытягивать орудия4. В них была жизнь и надежда Армии. Но куда в большей степени во фронтовом офицерском братстве.

Ближе к рассвету голова колонны достигла Аксайской. Беженцы сразу разбрелись по станице, но Армия вынуждена была остановиться. Один из высланных заранее квартирьеров вернулся и доложил, что казаки «держат нейтралитет» и требуют, чтобы добровольцы в Аксайскую не входили. Начинать поход с боестолкновения с казаками было очевидно невозможно. На переговоры выехали на санях Деникин с Романовским. После полуторачасовых увещеваний станичный атаман и казачий сход согласились предоставить Армии ночлег, но с тем условием, что с утра добровольцы покинут Аксайскую и в любом слу- чае не станут вести бой в станице или в непосредственной от неё близости5.

Части втянулись в улицы, люди расходились по домам и мгновенно засыпали. Из состава 1-го Офицерского батальона был выслан в охранение взвод, ставший на холме западнее станицы. А от Ростова всё подходили и подходили разрозненные группы отставших. Подлетали пролётки, офицеры спешили присоединиться к своим. Нашлись и такие, кто только теперь, в самый отчаянный момент, решил вопреки всему примкнуть к добровольцам.

Ещё затемно на левый берег перешли конный дивизион полковника Гершельмана и партизанский отряд сотника Грекова. Они прикрыли будущую переправу с востока и с юго-запада, со стороны Батайска. За ними проследовали в Ольгинскую квартирьеры.

Заранее выдвинутая к Аксайской Техническая рота работала на переправе всю ночь. Был подготовлен спуск к берегу и устроен бревенчатый настил до самой кромки льда6. Всё время рота оставалась на переправе для обеспечения порядка и предоставления технической помощи. Впрочем, особых задержек и неувязок не было. Тем более что с самого утра на переправу прибыл генерал Марков7, также поспособствовавший, чтобы всё прошло быстро и гладко.

Едва рассвело, переправа началась. Части и обозы следова- ли в порядке заранее определённой очереди. Первым пешим перешёл через Дон генерал Алексеев. Корнилов с конвоем также переправился с головными подразделениями. Став на пригорке, на той стороне, он пропускал перед собой проходившие части, здороваясь с ними.

Прошли Юнкерский и Студенческий батальоны. Юнкера и учащаяся молодёжь, выспавшиеся и подкрепившиеся скудным завтраком из чая с белым хлебом, были полны свойственного юности оптимизма, бодрости и задора. Прошли обозы и лазарет с ранеными.

Лёд между тем начинал уже кое-где потрескивать под ногами. Подгонять никого не приходилось. К 8 часам подошла очередь 1-й Юнкерской батареи 4-х орудийного состава. Вначале перевели лошадей с упряжками. Переправлять орудия целиком не решились. Их разбирали и перетаскивали по частям. Снятый ствол и снаряды перевозили на не без проблем «занятых» у казаков санях8. Облегчённый лафет юнкера перекатывали по льду на руках.

Таким способом довольно быстро переправили на левый берег три первых орудия. К этому времени спуск к реке раскатали совершенно. К тому же переправившиеся первыми успели проломить некрепкий ледок у обоих берегов. Постепенно ширина чистой воды между берегом и кромкой льда всё увеличивалась. Приходилось делать несколько шагов по колено в воде и лишь потом взбираться на лёд. Тут вдруг выяснилось, что последнее орудие разобрать не удастся. Несмотря на все усилия, гайку соединительного болта открутить не могли. Чтобы не бросать орудие, командир батареи подполковник Миончинский приказал переправлять его целиком, на руках. Тут же на берегу нашли длинную чугунную трубу, завели её под сошник поперёк лафета и, взявшись за концы, потянули орудие к переправе и далее на другой берег. Тянули пушку человек 15 вымотавшихся уже юнкеров. Шли шагом. На середине реки лёд треснул.

Орудие остановилось, проломило одним колесом лёд и начало проваливаться под воду. Лишь самообладание Миончинского, успевшего подать команду «Бегом!», спасло положение. Юнкера, собрав последние силы, вытащили орудие из полыньи и устремились к берегу. Лёд трещал под ногами и колёсами, но не успевал проломиться. Вытянув пушку на берег, все, совершенно обессиленные, легли на лафет и на песок и долго не могли подняться. Зато орудие, одно из немногих, остававшихся ещё в Армии, было спасено и позже спасло не одну жизнь. Отдышавшись, юнкера приступили к сборке остальных трёх орудий. В это время над переправой пролетел советский аэроплан. Лётчик сбросил три бомбы, которые особого ущерба не нанесли.

Вслед за этим переправились и остальные пехотные и артиллерийские части. 1-й Офицерский батальон снял свои заставы, которые с высокого правого берега могли наблюдать движение растянувшейся добровольческой колонны вплоть до Ольгинской. Последними перешли на левый берег партизанские отряды и Батальон имени генерала Корнилова, прикрывавшие Аксайскую с запада. В 11 часов, предварительно взорвав железнодорожные пути у станции, покинула переправу Техническая рота. Добровольческая армия менее чем за три часа переправилась через Дон и ближе к полудню целиком сосредоточилась в станице Ольгинской.

Жители станицы, которая оставалась до сих пор вне зоны боёв, приняли добровольцев приветливо. Люди, став на квартиры, плотно поели и наконец-то получили возможность выспаться и отдохнуть. Большевики не преследовали Армию. К тому же теперь сделать это было непросто. Ольгинская располагалась на заснеженной равнине, любое продвижение от Ба- тайска или Нахичевани было бы немедленно обнаружено.

11(24) февраля Армия приводила себя в порядок. Добровольцы чистили оружие, пытались ремонтировать ветхое обмундирование. Обсуждали одно: куда проследуют дальше. Высказывались различные соображения в защиту тех или иных маршрутов. Однако точно ничего не знал никто. В том числе и командование.

Большевики не тревожили добровольцев. Лишь артиллерийская батарея дала из Нахичевани несколько выстрелов, не принёсших особого вреда. Да небольшая конная советская часть, переправившаяся вслед за добровольцами через Дон, атаковала отряд сотника Грекова, но была отбита. В бою один партизан был зарублен и трое ранены.

В этот день Корнилов отдал приказ о реорганизации Армии. В Ольгинскую пришло до 25 отрядов, частей и подразделений. Разной численности, от нескольких сот штыков до нескольких десятков, разной степени боеготовности. Наладить надёжное управление в этих условиях было весьма затруднительно. Сведение остатков офицерских рот и разношерстных отрядов в несколько более-менее однородных частей давно уже стало насущной необходимостью и произведено было при первом удобном случае.

С 8 часов утра 12(25) февраля на станичной площади выстраивались все подразделения Добровольческой армии. Сразу же начальники стали перемещать людей из одних колонн в другие. Перестроение заняло довольно много времени и закончилось лишь к 11 часам. Наконец всякое движение прекратилось. Подали команду: «Смирно!» На площадь выехал Корнилов. Чуть сзади его - казак с трёхцветным российским флагом. За ними группа всадников, генералы и немалое количество штатских. Корнилов здоровался с личным составом, добровольцы бодро отвечали. Выехав на середину площади, Корнилов спешился. К нему тут же подошли старшие начальники. Получив распоряжения, вскоре возвратились к своим колоннам.

К ставшим вместе трём Офицерским батальонам и Батай- скому отряду подошёл генерал Марков с двумя сопровождающими.

- Не много же вас здесь! - обратился он к строю. - По правде говоря, из трёхсоттысячного офицерского корпуса я ожидал увидеть больше. Но не огорчайтесь! Я глубоко убеждён, что даже с такими малыми силами мы совершим великие дела. Не спрашивайте меня, куда и зачем мы идём - я всё равно скажу, что идём мы к чёрту на рога, за синей птицей. Теперь скажу только, что приказом Верховного Главнокомандующего, имя которого хорошо известно всей России, я назначен командиром Офицерского полка, который сводится из ваших трёх батальонов, роты моряков и Кавказского дивизиона, хорошо известных нам по боям под Батайском. Командиры батальонов переходят на положение ротных командиров, ротные командиры на положение взводных. Но и тут вы, господа, не огорчайтесь. Здесь и я с должности начальника штаба фронта фактически перешёл на батальон!

Тут же командир 1-го батальона полковник Борисов громко заявил из строя: -

Я считаю для себя невозможным с должности командира полка возвращаться на роту. -

Полковник! Вы мне не нужны! - не раздумывая, ответил Марков. И обратился к подполковнику Плохинскому. - Назар Борисович, примите роту!9 -

Штаб мой будет состоять из меня, - продолжал Марков, как ни в чём не бывало, - моего помощника, полковника Тима- новского и доктора Родичева10, он же и казначей... А если кто пожелает устроиться в штаб, так пусть обратится ко мне, а уж я с ним побеседую.

%

По рядам пробежал одобрительный гул. Марков, явно желающий вселить в своих офицеров дополнительный заряд бодрости, добавил напоследок то ли в шутку, то ли всерьёз: - Вижу, что у многих нет погон. Чтобы завтра же надели. Сделайте хотя бы из юбок ваших хозяек.

У многих не было не только погон. Экипировка, мягко говоря, оставляла желать лучшего. Централизованное снабжение наладить так и не удалось. Поэтому и в бой и в поход каждый Н.С. Тимановский пошёл, в чём был. И если винтовки с трёхгранными штыками были у всех за плечами11, то даже в офицерских и юнкерских ротах среди армейских шинелей тут и там выделялись в строю френчи и пальто гражданского покроя12. Да и шинели в большинстве были изрядно поношенные. Заменить или даже отремонтировать толком обмундирование в условиях непрерывных боёв было невозможно.

В результате реорганизации Добровольчесая армия получила следующий состав: -

пехотные части и подразделения:

Сводно-офицерский полк (командир генерал С.Л. Марков, начальник штаба полковник Н.С. Тимановский) 4-х ротного состава: -

1-я рота (командир подполковник Н.Б. Плохинский - 200 штыков при 4-х пулемётах), сформирована из 1-го Офицерского батальона; -

2-я рота (командир полковник Лаврентьев - 200 штыков при 2-х пулемётах), сформирована из 2-го Офицерского батальона, пополненная частью юнкеров Киевской Школы прапорщиков, Ростовской роты и различных команд; 11

Студенческий батальон был вооружён однозарядными винтовками «Гра» и лишь перед выступлением в поход получил «трёхлинейки». 12

«Одежда была крайне разнообразна, - пишет А.П. Богаевский. - У огромного большинства сильно потрёпана.» 16 А. Бугаев — -

3-я рота (командир полковник А.П. Кутепов - около 200 штыков при 3-х пулемётах), сформирована из 3-го Офицерского батальона; -

4-я рота (командир ротмистр К.И. Дударев11 - около 110 штыков при 4-х пулемётах), сформирована из Батайского отряда.

Также в составе полка команды связи и подрывников, всего 28 человек.

При штабе - 5 конных ординарцев.

При полку боевой и хозяйственный обоз, а также походный госпиталь с несколькими сёстрами милосердия и санитарами из пожилых офицеров.

Всего в полку на момент формирования около 800 добровольцев.

С первого же дня в расположении штаба стало развеваться полковое знамя: белый Андреевский крест на чёрном фоне.

Корниловский ударный полк (командир подполковник12М.О.

Неженцев, помощник командира полка капитан Н.В. Ско- блин, адъютант полка поручик князь Н.И. Ухтомский13) 3-х батальонного состава: -

1-й (Офицерский) батальон (командир полковник Е.Г. Бу- любаш14) - сформирован из влитых в состав полка партизанского имени генерала Корнилова батальона и Георгиевской роты в составе 4-х рот: -

1-я Офицерская рота (командир капитан Миляшкевич); -

2-я Офицерская рота (командир штабс-капитан князь Л.М. Чичуа15); -

3-я Офицерская рота (командир капитан М.М. Минервин16); -

4-я Офицерская рота (командир капитан Пиотровский); -

2-й батальон (командир полковник Мухин) 3-х ротного со

става: -

5-я рота (командир штабс-капитан Томашевский); -

6-я рота (командир штабс-капитан Петров17); -

7-я рота (командир поручик Салбиев); -

3-й батальон (командир полковник В.И. Индейкин) 2-х ротного состава: -

9-я рота (командир капитан Лызлов)18; -

10-я рота (командир штабс-капитан Мымыкин).

Кроме того, в составе полка: -

пулемётная рота (команда) - командир есаул Н.В. Миле- ев19, помощник командира капитан Рябинский; -

команда связи под началом капитана Морозова; -

хозяйственная часть (начальник капитан Гавриленко).

Общая численность Корниловского полка на момент выхода из Ростова не превышала 500 штыков, после реорганизации достигла 1100-1200 штыков (из них 400 офицеров) при 12 станковых пулемётах (до 20 пулемётов было передано в другие части).

Партизанский полк под началом генерала А.П. Богаевского был сформирован из трёх партизанских отрядов, значившихся по имени своих командиров20. Отряды влились в полк тремя сотнями: 1-

я сотня полковника Т.П. Краснянского (до 120 штыков в двух взводах); 2-

я сотня есаула Р.Е. Лазарева; 3-

я сотня - «чернецовская» под командованием капитана В. Курочкина из оставшихся партизан-чернецовцев.

Всего до 600 штыков.

При полку был отличавшийся завидной организацией перевязочный обоз, включённый в его состав вместе с остатками чернецовского отряда, в составе которого он и был сформирован. Наличие «собственного» медперсонала позволяло Партизанскому полку, как и Сводно-Офицерскому, перевозить своих раненых в полковом обозе и производить их излечение на марше в возможно короткие сроки.

Особый Юнкерский батальон (командир генерал-майор А.А. Боровский) 3-х ротного состава:

- 1-я рота (юнкерская) сформирована из Юнкерского бата- льона21 и части юнкеров Киевской школы прапорщиков; -

2-я и 3-я роты - из учащейся молодёжи Студенческого батальона.

Всего во вновь созданном батальоне насчитывалось до 400 штыков.

После того, как была проведена реорганизация Армии, Командующим был устроен особый смотр Юнкерского батальона, во время которого он произвёл юнкеров батальона в прапор- щики22. Кадетам Корнилов присвоил особое звание - «походных юнкеров23». Всем произведённым были выданы приготовленные ещё в Ростове погоны со звёздочкой поверх просвета. Кадеты на своих погонах по нижнему ранту нашили ленточки национальных цветов.

Молодёжь, как ей и пристало, испытывала в связи с производством эмоциональный подъём и смотрела в будущее с оптимизмом.

Чехословацкий инженерный батальон24 с Галицко-рус- ским взводом25 - командир капитан Неметчик, технический руководитель инженер Кроль (до 250 штыков, в том числе, 40 человек в составе вошедшего в состав батальона Галицко- русского взвода под командой прапорщика Б.Н. Яцева).

Техническая рота - командир полковник Н.И. Кандырин (до 120 штыков). -

кавалерийские подразделения:

Конный дивизион полковника П.В. Глазенапа из донских партизан (первоначально до 15 сабель).

Конный дивизион полковника В.С. Гершельмана из регулярных кавалеристов (до 180 сабель).

Конный отряд подполковника Корнилова28 из конных донских партизан-«чернецовцев».

Всего 220-250 сабель. -

армейская артиллерия:

1-й отдельный лёгкий артиллерийский дивизион полковника С.М. Икишева был вновь сформирован в составе четырёх 2-х орудийных батарей26:

1-я Офицерская батарея под командованием подполковника Д.Т. Миончинского (старшие офицеры капитан Глотов и штабс-капитан Князев; командир первого орудия штабс- капитан А.А. Шперлинг, второго - поручик Казанли).

Также в составе батареи: -

пеший взвод под командованием поручика Н. Боголюбско-

го (до 30 человек); -

пулемётная команда подпоручика Гагемана; -

команда разведчиков подпоручика Давыдова; -

команда телефонистов портупей-юнкера Александрина.

Хозяйством, которым успела обзавестись батарея, заведовал капитан Межинский.

Всего в батарее было до 100 юнкеров27, преимущественно старших возрастов.

Бывшая Юнкерская батарея, которую не жаловал враг, но, по непонятным причинам, не особо жаловало и начальство, заслуживает того, чтобы уделить её судьбе чуть больше внимания.

Батарея переправилась через Дон в полном составе и привела в Ольгинскую все четыре своих, самими юнкерами добытых орудия. Однако 11(24) февраля Миончинский объявил о приказе Корнилова передать два орудия с упряжками во 2-ю Офицерскую батарею, оставившую свою материальную часть28при отступлении из Ростова. Логика в действиях Командующего, без сомнения, была. При катастрофической нехватке снарядов концентрировать артиллерийские стволы в мощный кулак было невозможно. Требовалось иное - подвижная, манёвренная артиллерийская поддержка немногочисленной пехоты. И хотя юнкера встретили приказ без особого энтузиазма и даже сочинили несколько куплетов «Журавля», относящихся к передаче орудий и ко 2-й батарее в целом29, он был выполнен беспрекословно и незамедлительно. Прислуга двух переданных орудий была переведена в пеший взвод.

Однако если юнкера были лишь огорчены, то их командир - возмущён. Передача орудий явилась последней каплей. И до этого, пользуясь старшинством, офицерские батареи пытались, и небезуспешно, использовать юнкеров при формировании различных команд и даже для производства хозяйственных работ. Среди офицеров ходили откровенные разговоры о том, что в то время как в 1-й батарее фейерверками служат юнкера, в остальных батареях в качестве ездовых вынуждены выступать офицеры. Нетрудно было также догадаться, что в связи с передачей орудий последует распоряжение распределить «освободившихся» юнкеров по офицерским батареям.

Миончинский, который был не просто достойным командиром, но и связал себя с судьбой вверенного ему подразделения, обратился к Алексееву. Доложив генералу о своих опасениях, Миончинский напомнил ему, что 1-я Юнкерская батарея, спа- янная традициями артиллерийских военных училищ и боевым братством, успела заявить о себе в непрерывных боях и принесла немалую пользу, уже хотя бы тем, что «снабдила орудиями почти все артиллерийские части Армии и доблестью своей заслужила быть ограждённой от попыток её распыления, производимых старшим артиллерийским начальством».

Алексеев, стоявший у истоков формирования батареи, отнёсся к докладу с пониманием. В присутствии генерала Маркова и того же Миончинского он обратился к Корнилову с просьбой о производстве в офицеры юнкеров30 батареи и сообщил ему, что дал своё слово в том, что юнкера-артиллеристы не будут переведены из батареи в другие подразделения без их личного согласия.

В результате приказом №32 от 12(25) февраля 1918 г. «за боевые отличия в делах против большевиков» в прапорщики производились все юнкера Добровольческой армии31.

Орудия 1-я батарея передала, но людей и состав сохранить сумела. В 4-ю Офицерскую батарею уже в станице Кагальниц- кой были переведены с их согласия четыре юнкера. 2-

я Офицерская батарея под командованием подполковника Е.В. Шмидта. 3-

я Офицерская батарея под командованием подполковника Л.М. Ерогина. 4-

я Офицерская батарея под командованием полковника А.Н. Третьякова35 (старший офицер подполковник Машин, командир первого орудия подъесаул Н.И. Золотарёв, второго - капитан Рудницкий).

В Ольгинской батарея имела на вооружении два орудия образца 1902 г., два зарядных ящика, телефонный аппарат, перевозимый на двуколке, походную кухню и две повозки под имущество батареи.

Хозяйством заведовал подполковник Михайлов. Фуражиром был подпоручик Иванис36.

Всего в батарее 53 офицера и добровольца (в том числе, три сестры милосердия).

Охранная рота штаба под командой полковника Е.М. Дей-

ло.

Конвой главнокомандующего - до взвода «текинцев» под командой полковника Григорьева.

Армейский походный лазарет (начальник - доктор Трей- ман).

Обоз под началом генерал-лейтенанта Генерального штаба Е.Ф. Эльснера37. Численность людей в обозе была, разумеется, переменной. С боями и притоком раненых он постепенно разрастался и всё больше сковывал Армию38.

В воспоминаниях некоторых очевидцев приводится точное количество бойцов в Армии - 3683 человека32 (из них свыше 3000 штыков в строевых пехотных частях). Однако следует учитывать, что состав ежедневно, если не ежечасно, изменялся. Из Новочеркасска и даже Аксайской и Нахичевани прибывали группами и поодиночке легкораненые и отставшие. Иные покидали Армию.33

Стеснявшая боевые части огромная масса беженцев, отступивших с добровольцами из Ростова, с многочисленными телегами и пролётками, до крайности затрудняла последующее движение и сводила любой манёвр на нет. Корнилов отдал приказ всем гражданским оставить Армию34.

В Ольгинской добровольцы отдохнули и привели себя в порядок. Всех теперь интересовало одно: что дальше? Оставаться продолжительное время в непосредственной близости от мощных советских группировок, многократно превышающих силы Армии, было невозможно. Вопрос поэтому стоял лишь о том,

куда идти42. И было очевидно, от выбора дальнейшего маршру-

42 Упоминание некоторыми авторитетными источниками, в частности, Деникиным и Павловым, в качестве возможной цели похода «Мервского оазиса» заставляет подробнее остановиться на следующем анекдотическом эпизоде.

Командиром 3-го взвода 1-й роты Офицерского полка был капитан Згри- вец, фигура в Армии весьма колоритная. Попав в действующую армию из низших слоёв, он из рядовых дослужился до подпрапорщика, после чего окончил офицерскую школу. Згривец среди новоиспечённых офицеров своего взвода, да и всей 1-й роты, оставался в сущности тем, кем был и на Великой войне - унтер-офицером, и выполнял те же функции. Не получив должного образования, что не могло не бросаться в глаза, капитан вместе с тем был храбрым, неглупым и чрезвычайно исполнительным офицером и командиром и пользовался непререкаемым авторитетом у подчинённых и уважением начальников. Не случайно пожилой грузный Плохинский при необходимости передавал командование ротой именно Згривцу.

Несмотря на бесконечные взыскания Згривца любили, но по молодости не упускали случая беззлобно над ним подшутить.

12(25) февраля 1-е отделение 3-го взвода располагалось в казачьей хате станицы Ольгинской. При нём находился и взводный. Вечер коротали, обсуждая интересующий всех вопрос, куда пойдёт теперь Армия. Капитан в беседу не вступал, но слушал внимательно. Высказывались различные соображения, но вдруг, прозвучало одно, предложенное прапорщиком Рейнгардтом специально для привлечения внимания Згривца и превзошедшее нелепостью все остальные. Рейнгардт уверено заявил, что упомянутые Марковым «синие птицы» обитают лишь в Мервском оазисе, а, следовательно, туда Армия и направится. Взводный весь обратился в слух, но молчал, не без основания опасаясь попасться на удочку. Тут в хату вошёл поручик Залёткин, бывший на связи в штабе и только что сменившийся. -

Жора, правда ли, что мы идём в Мервский оазис? - спросили у него. - Ты ничего не слышал?

Поручик, мгновенно сориентировавшись, подтвердил: -

Завтра выступаем в Мервский оазис! -

А где ж этот самый, оазис? - не выдержал, наконец, Згривец. -

В Туркестане, - ответили ему совершенно искренне.

«Нижняя губа кап. Згривца сама собой вытягивается в дудочку, - пишет Рейнгардт, - рот раскрывается и глаза округляются. Единственная фраза, произнесённая им, состоит из одного слова, выражающего всю бурю чувств и переживаний, которые овладели им при столь потрясающем известии: -

Вот!

Дикий, безумный, неудержимый смех охватил всех нас.»

Взводный выпрямился, надел фуражку и шинель и вышел из хаты, бросив от дверей: -

Ну, сейчас чтоб чистить винтовки! Чтоб вас далеко не носило бы.

Через час он вернулся, проверил «трёхлинейки» и сообщил, что отделение назначено в полевую заставу. Обескураженное отделение выдвинулось 26 А. Бугаев —

та зависит и судьба Армии, и жизни людей, вставших в её ряды.

<< | >>
Источник: Бугаев А.. Очерки истории гражданской войны на Дону (февраль - апрель 1918 г.). - Ростов н/Д. - 400 с.. 2012

Еще по теме 6.1. От Ростова к Ольгинской. Переформирование Армии:

  1. СТАВКА ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДОВАНИЯ РУССКОЙ АРМИИ, ФРОНТЫ, ГРУППЫ АРМИЙ. АРМИИ. (24.11.1918-04.01.1920)
  2. 5.5. Падение Ростова
  3. 7.4. Ростов
  4. 3.1. Бои за Ростов
  5. Неудачное наступление группы армий «Юг» на Ростов
  6. Происхождение и задачи Добр. Армии. Алексеев о происхождении Добровольческой Армии.
  7. Бугаев А.. Очерки истории гражданской войны на Дону (февраль - апрель 1918 г.). - Ростов н/Д. - 400 с., 2012
  8. Середина Н. В., Шкуренко Д. А.. Основы медицинской психологии: общая, клиническая, патопсихология / Серия «Учебники, учебные пособия». – Ростов н/Д: «Феникс». – 512 с., 2003
  9. Копылова Н.А.. Шпаргалка по химии / Н.А. Копылова. — Изд. 2-е. — Ростов н/Д : Феникс,. — 94 с. — (Библиотека школьника)., 2012
  10. Изотова М. А.. Гончарные работы для дома и заработка / М. А. Изотова. — Ростов н/Д : Феникс,. — 252, [I] с. : ил., 2008
  11. Карл Крист. История времен римских императоров от Августа до Константина: Историческая б-ка Бека. Том 2. — Ростов-на-Дону: Изд-во «Феникс». — 512 с., 1998
  12. Власов М. П.. Моделирование экономических процессов / М. П. Власов, П. Д. Шимко. — Ростов н/Д : Феникс — 409, [1] с.: ил. — (Высшее образование), 2005