6.15. Дядьковская. Успенская. Лежанка

В Дядьковской Армия была встречена с большим радушием. Казаки не пожалели для добровольцев ни съестных припасов, ни крова для ночлега. Впервые за много дней люди выспались под крышами домов в относительно комфортных условиях.

Армия постепенно оправлялась от глубоких ран Екатерино- дара.

И первым признаком этого были возобновившиеся среди личного состава разговоры о создавшемся положении и о перспективах. Сходились на том, что ситуация улучшилась, но не настолько, чтобы успокаиваться по этому поводу. Армия вышла в район с преобладающим казачьим населением, где не были сформированы отряды Красной гвардии. Но при этом всё равно оставалась в кольце железных дорог, а, следовательно, в любой момент могла вновь оказаться под ударом.

Главный же вопрос, на который никто не находил ответа, заключался в одном: что дальше? Куда теперь идти и на что рассчитывать?

Деникин между тем продолжал привносить в походный армейский быт значительно облегчающие его новшества. И в частности, Командующий приказал мобилизовать у казаков телеги для того, чтобы в последующих переходах перевозить на них хотя бы часть пехотных подразделений. Идея, заимствованная у большевиков, была настолько простой, что все лишь удивлялись, отчего она не нашла применения раньше. Скорость передвижения при этом увеличивалась, по крайней мере, вдвое. К тому же, строевые части не растрачивали понапрасну все силы на марше.

Но тут выяснилось, что быструю езду не могут перенести тяжело раненые. Так ли это было на самом деле, или же рекомендации медицинского персонала были использованы, как повод, но Деникин принял решение оставить в станице всех лежачих раненых.

Уже к полудню 4(17) апреля слух об этом разнёсся по Армии и вызвал всеобщее возмущение405. При этом все понимали, что Командующий во многом прав, и две сотни тяжёлых раненых неизбежно стеснят, а возможно, и погубят Армию. Но в то же время, каждый чётко осознавал, что и сам в любой момент мо- жет очутиться на их месте. На милость красногвардейцев никто не рассчитывал.

Был созван совет из высших начальников и докторов лазарета. К удивлению многих строевые командиры поддержали Командующего406, да и Деникин в этом вопросе проявил твёрдость. Вероятно, его самого даже больше других тяготило принятое решение. Во всяком случае, всё, что можно было предпринять для облегчения их участи, он сделал. С ранеными оставались доктор и сёстры милосердия. Они были отданы на попечение станичного схода, что тоже имело определенное значение, так как большевики на первых порах старались без нужды казаков не задевать. И, кроме того, в Дядьковской были освобождены и оставлены ещё Покровским выведенные из Екатеринодара заложники. С них взяли слово, что раненым будет гарантирована жизнь и медицинский уход.

И.Л. Хижняк утверждает, что в ответ на это И.Н. Янковский ответил: «Мы не расстреливаем не только раненых, но и пленных». Но эмигрантские источники связывают относительно благополучное завершение этой истории с именем другого человека. «.оставлены были с ними. - пишет Богаевский, - и несколько заложников-большевиков, среди которых был видный деятель Лиманский, честно исполнивший впоследствии своё обещание защищать раненых». В итоге из 119 оставленных в Дядьковской добровольцев двое были убиты, 16 умерли от ран, но 101 удалось спастись. Некоторые из них позже вновь присоединились к Армии407.

Едва стало известно о принятом решении, в частях решили 306 А. Бугаев —

спасать «своих». К лазарету потянулись выделенные полковые подводы. На них «замаскировано» перекладывались выразившие согласие двигаться в составе строевых колонн раненые и тут же увозились в расположение частей. Таким способом сохранили при Армии, но уже вне обоза и лазарета до 80 раненых.

В Дядьковской была расформирована Артиллерийская рота. Её чины были влиты во 2-ю роту Офицерского полка, которая после этого насчитывала до 60 штыков. Командиром роты был назначен полковник Коротаев, командирами взводов капитаны Чунихин и Анкудинов.

Поздним вечером Армия, никем не тревожимая, оставила станицу. Часть пехоты вплоть до станицы Бейсугской шла походным порядком, а оттуда все ехали уже на подводах. В течение нескольких последующих дней добровольцы продвигались по степи ускоренным маршем. Направление и цель движения тщательно скрывались408. На перекрёстках стояли конные маяки и указывали дорогу. Останавливались лишь на короткие и длинные привалы.

После отдыха в Журавской Армия, не встретив какого-либо противодействия, пересекла в ночь на 6(19) апреля железную дорогу на отрезке между Кореновской и Выселками409 и в тот же день заняла Бейсугскую410. Выйдя из станицы ранним утром 7(20) апреля, Армия прошла через Владимирские хутора, и в ночь на 8(21) апреля вновь без боя пересекла железнодорожное полотно южнее Архангельской.

Здесь добровольцы уже совершенно оправились от недав- них неудач. Марков, бывший на переезде с Кубанским стрелковым полком, сообщил по телефону в Тихорецкую и Кавказскую о том, что «Добровольческая армия благополучно перешла железную дорогу». Помимо демонстрации вновь обретённой силы генерал рассчитывал выманить советский бронепоезд или эшелон с красногвардейцами и, уничтожив его, пополнить запас снарядов и патронов. На путях набросали шпалы, вдоль полотна залегли добровольческие цепи411. К утру поезд подошёл, был остановлен и захвачен. Но состав оказался товарным. Из вагонов сгрузили перевозимых лошадей и изъяли перевязочные материалы. Боеприпасов в эшелоне не обнаружили.

Преодолев за четверо суток до 150 километров, к вечеру 9(22) апреля Армия прибыла в станицу Ильинскую, в которой впервые за время марша была объявлена полноценная ночёвка. Предполагалось продолжить марш, но стали поступать первые неясные известия о восстании казаков на Дону, что вносило определённые коррективы в планы командования. В новых условиях на первое место выходили не быстрые переходы, а точное определение дальнейшего маршрута.

Приносила свои плоды и объявленная Кубанским атаманом Филимоновым мобилизация412. В Офицерский полк были вли- ты до 200 казаков. Получили пополнение и «корниловцы». Начали зачислять на службу, в основном на нестроевые должности, и пленных солдат-красногвардейцев. Поначалу подобные случаи были, конечно, единичными.

10(23) апреля имело место первое после Медведовской более-менее масштабное боестолкновение. В 18 часов красногвардейцы повели наступление от станицы Димитриевской. Навстречу выдвинулись части 2-й бригады. Корниловский полк развернулся вправо от дороги, Партизанский - влево. К 22 часам противник был оттеснён и, оставив Димитровскую, отошёл на Расшеватскую. В захваченной станице были взяты два пулемёта. К полуночи бригада вернулась в Ильинскую и стала на своих квартирах.

12(25) апреля Армия перешла в станицу Успенскую, где также задержалась на несколько дней. Вечером было объявлено о намерении Командующего 14(27) апреля произвести по бригадам смотр Армии. За сутки до назначенной даты смотр 1-й бригады произвёл её командир. Полки выстроились поротно развёрнутым строем. За ними стояли полковые обозы. Поздоровавшись, Марков выступил перед Офицерским полком с речью413.

- Ого! Полк ещё большой414. Воевать можно, - начал он оптимистично. - Ныне Армия вышла из-под ударов, отдохнула, пополнилась и готова к новым боям. У нас имеются сведения о восстании казаков на Дону. Возможно, скоро мы передвинемся к ним поближе, перейдём на Дон, но не будем терять влияния и связи с Кубанью и упускать из вида общероссийскую задачу. Куда мы перейдём, вас это не касается.

Я слышал, что в минувший тяжёлый период жизни Армии, некоторые из вас, не веря в успех, покинули ряды и попытались спрятаться в сёлах. Нам хорошо известно, какая судьба их постигла. Если и теперь кто-либо ещё желает уйти к мирной жизни, пусть скажет заранее. Удерживать не стану: вольному - воля, спасённому - рай и. к чёрту!

В преддверии общеармейского смотра Марков дал несколько поручений, прошёлся перед строем полка, лично здороваясь и коротко переговаривая со многими и затем обошёл и внимательно осмотрел обозы.

В этот же день Деникин издал приказ, в котором помимо прочего говорилось следующее:

«.Замечено также, что при обозе ездят люди, не занимающие никаких должностей в Армии и только отягчающие её передвижение.

Поэтому приказываю: 1)

Всем лицам, ведущим самостоятельное существование при Армии485, таковое прекратить, вступив в строевую часть Армии. 2)

Назначаю комиссию под председательством ген. Маркова для проверки всех, находящихся в обозе и 3)

Всех уклоняющихся, а равно не желающих вступить в Армию вопреки моего приказа, вывести за околицу и плетьми отогнать в сторону противника».

14(27) апреля на станичной площади выстроилась 1-я бригада. Командующий со штабом под неизменным, будто бы переданным покойным Корниловым, трёхцветным знаменем объехал строй, здороваясь с каждой частью по отдельности. Затем, поблагодарив войска, выступил с речью, в которой уверил, что дело не проиграно, начатая борьба продолжается и с восстанием на Дону получает новое развитие. И сообщил напоследок, что Армия выступает на помощь донцам.

После этого бригада прошла перед Командующим церемониальным маршем. Настроение у всех было приподнятое. Роты печатали шаг. От чётких громких ответов на приветствия дрожали стёкла в домах. Добровольческая армия восстановилась

485 Непрерывные переходы из области в область и из района в район весьма способствовали меновой торговле. Беженцы, выздоравливающие офицеры, а иногда и проходимцы, непонятно как приткнувшиеся к Армии, вначале занимались ей для добывания средств пропитания. Но вскоре предприятия разрослись. Под прикрытием добровольческих штыков наиболее удачливые обзавелись деньгами, товаром и личными подводами.

Остаётся лишь удивляться, что до подобных «элементов» не дошли руки у Корнилова.

и вновь обрела веру в себя и благополучный конечный исход.

Обладая подавляющим превосходством в силах и средствах, только что победившая в Екатеринодаре Советская власть не озаботилась или не смогла должным образом организовать преследование и раздавить добровольцев. В городе с первых дней началась борьба за власть. Командиры и части вовсе не спешили оставить город и выступить навстречу новым кровопролитным боям. Борьба же с Армией силами местных формирований заранее была обречена на провал. Поселковая Красная гвардия была не столь организованной и хорошо вооружённой, как крепко сколоченные, закалившиеся в боях солдатские полки 39-й дивизии и отряды выдвинувшихся советских командиров. К тому же от своих хуторов и куреней красногвардейцы, тем более казаки-фронтовики, отходили весьма неохотно.

В штабе Армии было получено известие, что в хуторах восточнее Новолокинского поселения развёрнут штаб Красной гвардии и оборудован склад боеприпасов. В 20 часов 13(26) апреля три роты Корниловского полка в количестве до 160 штыков под командой капитана Скоблина прибыли в Новоло- кинское в распоряжение генерала Эрдели и стали готовиться к наступлению. Атака то откладывалась, то назначалась вновь415. Наконец, 15(28) апреля в 3 часа ночи «корниловцы» под покровом темноты приблизились к окопам красногвардейцев у До- пятовского хутора, ворвались в них и опрокинули противника. Правее наступала бригада Эрдели. Пластунский батальон полковника Улагая оставался в резерве.

Корниловские роты оставались на занятых позициях до 20 часов, затем возвратились в Успенскую, где и стали на квартиры. Склад обнаружен не был. В ночной атаке добровольцы потеряли убитыми и ранеными до 60 человек. Но атака не оказа- Очерки истории гражданской войны на Дону 311 —г-

лась бесполезной. Вольно или невольно, но «корниловцы» обозначили ложное направление последующего движения Армии и отвлекли от действительного маршрута.

При первых же невнятных слухах ещё из Ильинской на Дон, в станицу Егорлыкскую для выяснения обстановки был направлен разъезд под командой полковника Барцевича. Пройдя за несколько дней до 200 километров, Барцевич прибыл в Ильинскую и привёз с собой несколько десятков донцов.

Доклад его, подтверждённый станичниками, превзошёл все ожидания. Дон поднялся против большевиков. Очаги сопротивления множились, сливались, образовали освобождённые районы и формировали вооружённые группы. Задонские станицы свергли Советскую власть, отбивались от наседающих красногвардейцев и просили добровольческое командование поспешить на помощь.

Посоветовавшись с Алексеевым, Деникин принял решение идти в Задонье416. Вместе с тем формировался особый конный отряд из четырёх кубанских и черкесских сотен, который под командой генерала Покровского должен был проследовать в Лабин- ский отдел и стать катализатором и ядром нового восстания417.

Представители Кубанских властей были приглашены в Штаб, где Командующий сообщил им о принятом решении. Вместе с тем Деникин подчёркивал, что Кубани Армия не оставляет, будет сосредоточена у её границ и при первой же возможности окажет военную помощь. Возражений не последовало. Было лишь заявлено опасение, что в этом случае отдельные кубанские части и подразделения могут не пойти с Армией. Однако когда части узнали о том, что добровольцы уходят в Задо- нье, даже те кубанские сотни, которые могли по желанию идти с Покровским в Лабинский отдел, пожелали остаться с Армией.

Выступление основных сил намечалось на вторую половину дня 16(29) апреля с тем расчётом, чтобы подойти к полотну железной дороги ночью.

Однако с 14 часов красногвардейцы повели значительными силами наступление от Расшеватской. Навстречу выдвинулись Корниловский и Партизанский полки и до 20 часов сдерживали противника. Когда бой стал затихать, 2-я бригада снялась с позиций и стала в арьергарде ушедшей вперёд армейской колонны.

1-я бригада оставила Успенскую после полудня. Вначале части, продолжая вводить противника в заблуждение, двигались на северо-восток. Продвигаясь по бездорожью, сбились с пути. Наступил вечер, и в сгустившихся сумерках добровольцы увидели на горизонте зарево. Вскоре бригада вышла к горевшему хутору, по-видимому, подожжённому красногвардейцами. Офицерский полк обошёл его справа, 1-й Кубанский стрелковый - слева.

Выйдя в степь, Офицерский полк продвигался некоторое время в темноте, но был вскоре обстрелян и остановился418. С рассветом 16(29) апреля полк сбил незначительные заслоны противника, свернул круто влево и вскоре достиг полотна железной дороги на участке между станциями Белая Глина и Ея. Перейдя его, полк натолкнулся на новые позиции большевиков. На этот раз их занимали значительные силы.

Прикрывая дорогу на Горькую Балку, красногвардейцы отрыли окопы таким образом, что полку для атаки пришлось развернуться на 45° вправо. Левый фланг полка под непрерывным обстрелом стал заворачивать, выравнивая линию, но тут со стороны Белой Глины подошёл советский бронепоезд. Едва шедшая в резерве за правым флангом 4-я рота успела перейти железную дорогу, два орудия и пулемёты бронепоезда с расстояния в 300-400 шагов стали расстреливать её с тыла и фланга.

У многих во второй линии создалось впечатление, что полк окружён. Положение спасла подошедшая к переезду 1-я батарея. Несколькими удачными выстрелами артиллеристы отогнали бронепоезд на почтительное расстояние419. Он продолжал обстрел, но, вынужденный постоянно маневрировать, посылал снаряды уже не столь точно, как в начале боя.

Тем временем Офицерский полк выровнял, наконец, фронт и короткой атакой опрокинул красногвардейцев. На их плечах добровольцы ворвались в Горькую Балку. На окраине поселения были обнаружены трупы высланных накануне от Армии в разведку кубанских казаков, поэтому пленных не брали.

Не задерживаясь в селе, части 1-й бригады проследовали в станицу Плоскую. Туда же подтянулся вскоре обоз, а к вечеру от станицы Ново-Баклановской подошла и 2-я бригада.

Офицерский полк уходил от полотна последним и не избежал потерь. После того, как орудия 1-й батареи снялись с позиций, к переезду вновь подошёл бронепоезд и обстрелял Горькую Балку. Были раненые, а в батарее погибла сестра милосердия О.И. Башкова.

В Плоской Армия стала на ночлег. Эта была первая станица, которую заняли добровольцы на Кубани. Сюда же, «описав полную восьмёрку», они вернулись перед тем, как выйти из пределов Области.

В Плоскую прибыл разъезд донских казаков. Они сообщили, что на Задонье с юга и запада наступают значительные силы большевиков, и командование просит оказать помощь.

Во второй половине дня 17(30) апреля Армия двинулась на Лежанку и к вечеру заняла село. На этот раз сопротивления оказано не было, жители оставались в домах. Более того, село дало пополнение несколькими добровольцами. Проявившая настойчивость совсем ещё юная девушка обратилась лично к Маркову с просьбой зачислить её в качестве сестры милосердия. Генерал разрешил, но с одним лишь условием:

- У меня ухаживать за больными, а не за здоровыми, - пошутил он.

Весь день 18 апреля (1 мая) Армия стояла в Лежанке и приводила себя в порядок. Лишь 1-й Конный полк Глазенапа был направлен Деникиным в Егорлыкскую на помощь донцам491.

Офицерский полк занимал восточную часть села, выставив у окраины охранение. На значительном удалении в степи разъезжали конные разъезды, и поэтому неожиданного нападения противника не ожидали. Тем не менее, к вечеру охранение усилили, выдвинув вперёд и пулемёты.

Перед рассветом 19 апреля (2 мая) часть полка была посажена на подводы и двинута на Лопанку. Перед тем как перевести Армию в Задонье, Деникин, как мог, старался обезопасить её с юго-восточного направления, нанеся местным формированиям Красной гвардии максимальный урон. Перед Лопанкой произошёл встречный бой, в ходе которого красногвардейцы были сразу же опрокинуты. Офицерские роты заняли село, но ночью вернулись в Лежанку.

Были получены известия о том, что донцы оставили не только Кагальницкую, но и Мечетинскую и спешно отходят к Егорлыкской. Им на помощь 20 апреля (3 мая) Деникин направил 2-ю бригаду и всю конницу. В Лежанке с обозом и походным лазаретом с 1500 ранеными оставались лишь части 1-й бригады492 и задержавшийся на некоторое время отряд Покровского.

Вскоре большевики предприняли новое наступление, производимое одновременно с двух направлений, с востока и с юга. Численное превосходство их было подавляющим. Полки 1-й бригады развернулись в цепи, прикрыв Лежанку по всей линии. Добровольцам были розданы по 30 патронов на винтовку. Кроме того, Марков поставил пулемёты на подводы с большим запасом патронов. Несколько таких подвод составляли пулемётные «батареи». Они должны были выезжать на фланги атакующих и расстреливать их в упор.

При поддержке артиллерии противник подошёл к селу на 1000 шагов, но встреченный огнём, вынужден был остановиться и залечь. Применённое Марковым новшество себя оправдало. В критический момент боя пулемётные «батареи» выскакивали тут и там перед цепями и с расстояния в 400-500 шагов вели действительный огонь по большевикам. Воспользовавшись их замешательством, бригада перешла в контратаку. Частью сил она преследовала отступавших красногвардейцев несколько километров.

Однако о разгроме не могло идти и речи. Едва преследование прекратилось, противник остановился и быстро привёл себя в порядок. Советские батареи, став на новые позиции, повели огонь по выдвинувшимся вперёд подразделениям добровольцев. Шрапнели одна за другой рвались над продвинувшейся дальше остальных 4-й ротой. Цепь её залегла среди стогов сена и сараев с сельскохозяйственным инвентарём. Тяжёлых раненых как раз занесли, укрывая от винтовочного обстрела в один из таких сараев. Снаряд попал в угол строения, загорелась солома. Сарай запылал и сгорел в несколько минут. Трое раненых погибли в огне.

К ночи перестрелка прекратилась. Частям было приказано оттянуться к Лежанке, выставив сильное охранение. Потери оказались серьёзными. В Офицерском полку вышли из строя до 50 добровольцев. Ранение в голову получил и его командир генерал Боровский. Полк принял полковник Дорошевич.

2-я бригада в этот день действовала успешнее. С утра её полки выступили из Лежанки на хутор Иловайский, заходя в тыл советскому отряду, наступающему на Егорлыкскую с юга. Хутор был занят противником. Около полудня Корниловский полк, развернувшись, атаковал и отбросил большевиков. Обходной манёвр сразу же принёс свои плоды. Колонны красногвардейцев, продвигавшиеся к Егорлыкской, поспешили отойти на Гуляй-Борисовку. Местная Красная гвардия в несколько тысяч штыков рассеялась.

До вечера бригада отдыхала в занятых хуторах. В 20 часов возобновила движение, теперь уже на Гуляй-Борисовку. Впереди шёл Партизанский полк, за ним - «корниловцы». Около 5 часов утра 21 апреля (4 мая) колонна вышла к селу. «Партизаны» продолжили движение, а ведомый полковником Кутеповым Корниловский полк, развернувшись, без выстрела ворвался на окраину. Красногвардейцы были застигнуты врасплох и серьёзного сопротивления не оказали. Большая их часть в совершенном расстройстве отошла в степь, до трёх сотен захвачены в плен420, остальные - переколоты на улицах. Потери добровольцев, в сравнении с достигнутым результатом и захваченным вооружением и имуществом, оказались ничтожными. 5-6 человек получили ранения.

И главное, большевики спешно отошли от Мечетинской, которая тут же была занята донцами. Удовлетворённый действиями бригады Деникин разрешил Богаевскому задержаться в Гуляй-Борисовке и там встретить Пасху.

Тем временем 1-я бригада не могла оставить Лежанку, так как подвергалась непрерывным атакам противника. Лишь обоз и лазарет по частям переводились постепенно в Егорлыкскую.

21 апреля (4 мая) в Страстную субботу бригаде пришлось выдержать серьёзный бой. С утра село начали обстреливать советские батареи. Плотные массы пехоты накапливались в зоне видимости, разворачиваясь в густые цепи. Лежанка вновь охватывалась с юго-запада и северо-востока, но на этот раз фронт наступления оказался куда шире. По сигналу вся масса красногвардейцев разом перешла в наступление.

Офицерский и 1-й Кубанский полки развернулись навстречу и упорно оборонялись. На отдельных участках переходили в контратаку и отбрасывали противника, но большевики, не считаясь с потерями, упорно продвигались вперёд421. К полудню они достигли поселкового кладбища и заняли кирпичный завод у земляной дамбы. Продвинься они к мосту, и дорога, связывающая бригаду с Егорлыкской, была бы перерезана. В Лежанке в этот момент находились Деникин422, Алексеев с сыном, а также и не успевшая перейти в Егорлыкскую часть лазарета с ранеными.

Чтобы отбросить противника от домов, Марковым был использован последний резерв - 1-я инженерная рота. Однако чтобы сбить отряд красногвардейцев в несколько сот человек, её 80-ти штыков оказалось недостаточно. Под сильным огнём рота, не продвинувшись от окраины, залегла. Всё же, когда с соседнего участка была снята офицерская полурота, большевики были, наконец, опрокинуты и отошли. Лишь тогда подводы с ранеными кружным путём проследовали на Егорлыкскую и далее на Мечетинскую.

Это развязало руки Маркову, который стал действовать ещё энергичнее. К вечеру большевики уже не могли продвинуться к селу. Их наступление стало выдыхаться. Без выстрела поднялся

Офицерский полк и молча пошёл вперёд423. Этого последнего нажима красногвардейцы уже не выдержали. Их смешавшиеся цепи отходили по всему фронту. И на этот раз противник не остановился на ближайших холмах. Советские отряды, не задерживаясь, отходили на свои квартиры в рядом расположенные сёла. Добровольцы их не преследовали. Части отошли в станицу и, выставив охранение, расположились на ночлег в домах на окраинах. За день 1-я бригада потеряла до 80 человек, из них 8 убитыми. При ней вновь сформировался походный лазарет, в котором насчитывалось уже до 150 раненых424.

Деникин приказал Маркову ещё на сутки задержаться в Лежанке, а затем, выйти к железной дороге западнее Целины, испортить пути, и лишь потом следовать к Егорлыкской. Уже вечером штаб вышел из села. На дороге Деникин разговорился с Романовским, с которым у него сразу же сложились тёплые, основанные на близости взглядов и убеждений, отношения. -

.два месяца тому назад, - говорил начальник штаба, - мы проходили это же место, начиная поход. Когда мы были сильнее - тогда или теперь? Я думаю, что теперь. Жизнь толкла нас отчаянно в своей чёртовой ступке и не истолкла; закалилось лишь терпение и воля; и вот эта сопротивляемость, которая не поддаётся никаким ударам. -

Что же, Иван Павлович, как говорит внутренний голос - одолеем? -

Как сказать..., - задумчиво ответил Романовский. - Мне кажется, что теперь мы выйдем на большую дорогу. Но попадём в жестокую схватку между двумя процессами - распада и сложения здоровых народных сил. Они по существу будут бороться, а мы, в зависимости от течения их борьбы, одолеем или пропадем.

22 апреля (5 мая) в первый день Пасхи части 1-й бригады вышли на позиции, готовые отразить очередное наступление противника. Однако его не последовало. Весь этот день добровольцев в Лежанке никто не беспокоил. Красногвардейцы, находившиеся в ближайших селениях, на удалении в 15 километров,

предпочли новому кровопролитному бою отдых и празднование.

Праздновали в рассыпавшихся у околицы цепях и «марков- цы». Забегали, пользуясь нежданным затишьем в хаты, но потом возвращались в линию. Разговеться особо было нечем, так как ещё с утра хозяйственные чины с обозом убыли в Егорлыкскую. Но, удивительное дело, продуктами добровольцев снабдили крестьяне, которые, казалось, не должны были испытывать по отношению к Армии особых симпатий. За два месяца похода многое действительно успело измениться.

Используя передышку, Марков обошёл стоявшие на позициях части. Не забыл он и о раненых, которых как мог, старался подбодрить. Четыре молодых офицера 4-й роты получили ранения в конечности. -

Что это вы подставляете свои ноги и руки? - пошутил генерал. - А я так вообще не подставляю себя под пули. -

Что, ранен? - обратился генерал к тяжело раненому пулей в живот добровольцу. Офицер не мог говорить, не переставая, отхаркивался кровавой пеной. Лишь кивнул и улыбнулся в ответ. -

По глазам вижу, что выздоровеете, - приблизившись, прошептал Марков425.

Вечером бригада выстроилась на поселковой площади. Здесь ей было объявлено о предстоящем марше. Части на подводах вытянулись в колонну и, перейдя по мосту Средний Егорлык, начали продвигаться к Егорлыкской. Уже в темноте на хвост колонны напоролся случайный большевистский грузовик, обстрелявший её из пулемёта. Шедшая в арьергарде 1-я батарея дала один выстрел, и грузовик исчез в ночи.

Вскоре бригада, свернув с тракта, взяла резко вправо.

<< | >>
Источник: Бугаев А.. Очерки истории гражданской войны на Дону (февраль - апрель 1918 г.). - Ростов н/Д. - 400 с.. 2012

Еще по теме 6.15. Дядьковская. Успенская. Лежанка:

  1. 6.3. Лежанка
  2. Ф.И.Успенский. ИСТОРИЯ ВИЗАНТИЙСКОЙ ИМПЕРИИ VI - IX вв., 1996
  3. КРАЖА В УСПЕНСКОМ СОБОРЕ
  4. УСПЕНСКИЙ Николай Митрофанович
  5. Успенский следующим образом объясняет всеобщий символизм иконостаса:
  6. О постах и трапезе
  7. Неделя 11-я по Пятидесятнице. Глас 2-й. ПРЕОБРАЖЕНИЕ ГОСПОДА БОГА И СПАСА НАШЕГО ИИСУСАХРИСТА
  8. ХРИСТОС «ЛОЗА ИСТИННАЯ»
  9. ЭЗОТЕРИКА ПОЛА: СЕДЬМА
  10. Икона как символическое изображение воплощения Сына
  11. Вознесение Господне
  12. 10 августа (28 июля ст. ст.), пятница. Смоленской иконы Божией Матери, именуемой «Одигит- рия»
  13. Патриарх Московский Иов
  14. ЛИТЕРАТУРА
  15. МНОГОДНЕВНЫЕ ПОСТЫ
  16. ЭПИЛОГ
  17. Андрей Рублев
  18. Единоверие: прошлое и настоящее Павлова О. А.
  19. Организационная структура