Тарикат: личная праведность и стремление к единению с Богом

  ХОТЯ ШАРИАТ И ОПРЕДЕЛЯЕМЫЙ ИМ уклад ЖИЗНИ, ПОСВЯЩеННОЙ СЛуЖС- нию Богу, имеют в глазах мусульман первостепенную важность и настолько глубоко пронизывают все их существование, что в силу этого ислам полностью заслуживает прилагаемую к нему на страницах настоящего раздела характеристику «ортопраксической» религии, — мусульманам известен и другой важный путь «бытия в йере».
Он называется Тарикат; это арабское слово, как и Шариат, означает «путь», однако подразумевает скорее путь духовной дисциплины, а не законодательство Бога внешнего порядка, как право и корректные процедуры для Уммы как целого. Тарикат — это внутренний путь, по которому следуют мистически настроенные мусульмане. В отличие от Шариата, Тарикат не имеет никакого отношения к официальной идеологии, и поэтому никто не вправе требовать от человека отстаивать этот путь или следовать по нему. Скорее, мусульмане вступают на него в силу настоятельного внутреннего побуждения и личного стремления к обретению более интимной религиозной жизни в непосредственной близости к Богу и своим единомышленникам — таким же, как и они, духовным искателям.
Ввиду этой обращенности Тариката к внутреннему миру человека формы, в которых он находил свое выражение и институционализацию, были многочисленны и разнообразны. Эти формы личной духовности получили название «суфизм». История этого термина удивительно интересна. В раннеисламскую эпоху, после того как мусульмане преуспели в завоеваниях и заняли господствующее положение во многих регионах Среднего Востока и Северной Африки, возникло нечто вроде духовной реакции на богатство и комфорт, которыми люди наслаждались в различных центрах культурной жизни Уммы. Надлежащим образом оформленное ритуальное соблюдение Салата, Заката, рамаданского поста, Хаджжа, несомненно, и в эту пору оставалось центром ортопраксиче- ского ислама, однако все большее число мусульман хотело сообщить своей религиозной жизни более интимный и неформальный характер. Кроме того, немалое число верующих видели в богатстве и земных радостях западню и искушение, заставляющее забыть о своих обязанностях и будущей жизни. Среди них были и те, кто стал носить залатанные шерстяные рясы — знак отказа от этого мира и надежды на одну Божественную благодать. Вскоре по этому шерстяному одеянию новое течение аскетического благочестия получило название суфии, от арабского слова «суф», «шерсть».
Мусульманские мистики нашли множество новых способов выражения своих религиозных убеждений, выработали своеобразные формы ритуала и общинного этикета. Если не считать нескольких своих крайних выразителей, суфизм не противопоставлял себя общепринятым религиозным обязанностям мусульман; скорее, следует говорить о том, что эти обязанности приобрели благодаря суфизму новую глубину и пополнились новыми обрядами и церемониями. Центром последних было поминание Бога посредством повторения в напоминающих молитву формулах его «Прекраснейших Имен» (как Называет их Коран), которых насчитывали девяносто девять. Поминание Бога — это требование к мусульманам, часто встречающееся в Коране, но суфии стали придавать этому ритуалу значение большее, чем остальным. Эта практика поминания, известная как дхикр, имела множество разновидностей — от простого ритмизованного повторения вслух коранических слов и фраз до безмолвных внутренних медитаций, сопровождаемых изощренными дыхательными упражнениями, до неистовых танцев под аккомпанемент флейт и барабанов, когда доведенные до исступления танцовщики падали в обморок, достигнув слияния со своим Господом.
С самого начала суфизм особенно подчеркивал значение духовного наставника, или шайха (шейха), воспринявшего, как всегда считалось, секретную доктрину, восходящую по линии духовных руководителей к самому Пророку Мухаммаду, которого все мусульмане рассматривали как совершенного наставника человечества, наделенного благословением и мудростью Бога. Хотя группировавшиеся вокруг суфийского пути движения не поддавались регуляции и выведению в определенные юридические рамки, что способствовало появлению на свет множества различных учений и обрядов, среди суфиев господствовало убеждение, что конечным авторитетным источником и фундаментом, на который опираются различные институционализированные методы суфийского теоретизирования и медитации, являются Бог — через посредничество своего Корана и Мухаммад — через посредничество своей Сунны. Событием, освятившим Тарикат и все те отдельные ордены, в которых он нашел свое воплощение в большинстве районов мусульманского мира, было таинственное ночное путешествие и вознесение Мухаммада, который перенесся из Мекки в Иерусалим, а затем был вознесен через семь небес и предстал перед лицом Бога. Эта встреча Мухаммада со своим Господом послужила источником безбрежного вдохновения как для суфиев, так и для других мусульман, которые видели в ней кульминацию взаимоотношений между Богом и его Пророком: сначала Бог ниспослал свое слово в виде Корана, затем — вознес своего слугу Мухаммада в свои чертоги. Бог соизволил низойти на землю, чтобы верное ему создание могло подняться на небо. Как христиане видят в жизни, страстях и воскресении Иисуса части великого эпоса искупления, благодаря которому все крещенные во Христа веруют в то, что они унаследуют вечную жизнь с ним и Отцом на небесах, точно так же мусульмане рассматривают вознесение Мухаммада как решающее доказательство обетования Богом успеха в блаженной загробной жизни вместе с ним. Мухаммад был поднят на небо еще в этой жизни, и суфии вывели из вознесения Мухаммада особенно значимые религиозные принципы.
Главный вывод суфизма, опирающийся на факт вознесения, заключается в том, что и другие могут еще в этом существовании пережить опыт непосредственного и полного узрения Бога. Следовательно, цель суфийской медитации — посредством постепенного очищения низших составляющих личности ото всего, что принадлежит этому миру, достичь уничтожения «я» и слияния с Богом. За утратой суфием своего «я» следует вступление в действие Бога, который трансформирует личность таким образом, чтобы она могла достигнуть интимного единения с ним. Для того чтобы как можно более точно описать этот процесс, на свет появились разнообразные теории и формы выражения: все они, по общему признанию, сами по себе несовершенны; и тем не менее стремятся описать словами то, что в конечном счете ускользает от человеческой способности к словесному выражению. Главным здесь является непосредственное переживание, важно действительно «вкусить» слияние с Богом, а не то, способен или нет обычный человеческий разум осознать этот опыт.

Поначалу институционализация суфизма происходила в виде образования учений и школ, позднее возникают организации в собственном смысле слова — «братства», распространившиеся во всех мусульманских странах. Ранние суфии, такие, как великий богослов и правовед Хасан из Басры (умер в 728 г.), имели склонность к мистицизму и очень трезвому, а зачастую мрачному взгляду на жизнь, что отражалось в оплакивании собственных прегрешений и отчаянии в спасении. Хотя аскетическая тенденция вдохновляла и воодушевляла суфиев вплоть до настоящего времени, вскоре характерной чертой Тариката стала скорее любовь, чем скорбь. Выдающаяся святая Раби’а ал-Адавийа (умерла в 701 г.) открыла во время своих уединенных бдений в обществе Бога, часто длившихся всю ночь, что сутью вселенной является любовь; не отражать и не сообщать эту любовь своим ближним, не возвращать ее Богу — значит отказаться от высочайшей из дарованных нам привилегий. Убежденность Раби и в том, что любовь в сердце верующего сама по себе есть ответ на изначальную любовь Бога, нашла свое замечательное выражение в творчестве святого, жившего после нее, — Джал ал ад-Дина Руми (умер в 1273 г.), в чьих рифмованных двустишиях отразился весь спектр суфийских эмоций и умозрения.
Никогда, поистине, не бывает любящего, который не знал бы ответной любви.
Когда молния любви ударила в это сердце, — знай, что любовь живет в другом сердце.
Когда в твоем сердце растет любовь к Богу, — отбрось сомнения: это Бог любит тебя.
Душа говорит своим низменным членам из плоти: «Мое изгнание горше вашего: я небесной породы».
Тело жаждет зеленых трав и бегущей воды, ибо оно — из них.
Душа жаждет Жизни и Живого; ибо ее начало — Беспредельная Душа.
Душа стремится к восхождению и возвышенному; тело стремится потакать собственным прихотям.
Но и Возвышенное любит душу и стремится к ней: запомни это место:
Он любит их и они любят Его8
(разрядка переводчика с персидского).
Последняя строка — это любимая суфийская цитата из Корана — 5:59. Существовали различные типы суфиев, суфийских организаций и медитационной практики. Иногда суфии делили себя на три типа: «трезвые», «антиномисты» и «опьяненные». К первой группе суфиев относились обычные благочестивые мусульмане, наделенные, однако, способностью к глубокому переживанию предписаний Шариата, относящихся к практике культовых обрядов. В этом смысле суфием должен быть фактически каждый мусульманин. И очень многие мусульмане, не называющие себя суфиями, действительно ими являются, так как они


Монотеистическое послание, принимаемое всеми мусульманами,
является фундаментом' истинной религии и осмысленной жизни
в этом мире
Рис. J. Религиозный путь ислама

Действия Аллаха, сделавшие возможным религиозный путь ислама







твердо убеждены в том, что друзья Бот, его любимцы — это все те, кто покорился ему и возлюбил его. Мухаммад и его сподвижники, как и члены семьи Пророка, считаются самыми трезвыми из суфиев, если их вообще можно так называть* ибо они жили до того, как возник термин «суфизм».
Антиномический тип суфия — это тип религиозной личности, известной и в других традициях, характерная черта которой — сопротивление нравственным и ритуальным правилам, препятствующим духовной спонтанности. Такой суфий может доходить до крайностей, даже нарушать недвусмысленные предписания Шариата (например, отказаться от совершения Салата), или же просто не обнаруживать никакого заметного благочестия, страшась похвалы, которая угрожает развить в нем гордыню и самомнение и тем самым обречь в конечном счете на вечные муки. Суфии-антиномисты жаждут хулы в свой адрес, следуя указанию Корана, которое истолковывалось так, будто истинно верующие должны уничижать чувственную сторону своего «я», приуготовляя свое, высшее «я» к слиянию с Богом. Суфии-антиномисты удостаивались самых разных оценок, однако существуют и в наше время.
Третий тип — это «опьяненные» суфии, находящие наслаждение в экстатическом восторге, переживаемом ими в тесном соединении с Богом. Эта категория суфиев заслужила свое название не потому, что они в действительности потребляют алкогольные напитки (алкоголь в исламе запрещен); скорее, в нем нашла свое выражение переливающаяся через край радость, воплотившаяся по большей части в прекрасной поэзии, нередко воспевавшей вино и таверны небесного характера. Это вино есть не что иное, как любовь Бога, которая вдохновляет, опьяняет и преображает истинного искателя; так в раю они будут пить восхитительный напиток, который будоражит, словно земное вино, но от которого не бывает похмелья.
Суфизм — захватывающее и благодатное поле для исследования, но ;тлубление в эту тему потребовало бы рассмотрения изрядного количества дополнительных' исторических, доктринальных и литературных материалов. Достаточно будет сказать, что суфизм часто называли • сердцебиением» ислама, ибо он сообщает жизни мусульманина внутреннюю динамику и радость, в то время как Шариат задает внешнюю регулятивную структуру жизни мусульманина в общине. Сотрудничество Шариата и Тариката, или экзотерического и изотерического измерения ислама, вносит в жизнь Уммы равновесие и вдохновение. Шариат обеспечивает Умме безопасность в историческом существовании, регулируя вопросы, относящиеся к общей вере и жизненному укладу; Тарикат убеждает своих последователей в том, что Бог на самом деле находится очень близко и поддерживает тесную связь со своими особыми друзьями (вали).
На рис. 3 показаны главные структуры исламской веры и практики в контексте сплоченной общины — Уммы. Здесь читатель обнаружит оазис ислама — веру в Аллаха и признание человека заместителем Аллаха. Послание Аллаха передавалось долгой череде пророков, в начале которой стоял Авраам, а в конце — Мухаммад, получивший откровение в виде Корана и учредивший мусульманскую общину. Умма как мусульманская община стремится построить унифицированное религиозное общество и утвердить исламские принципы во всех областях жизни и культуры. Духовная жизнь исламской общины выражается в моделях духовной жизни, ритуалах и практике и контактах с духовной силой.
<< | >>
Источник: Фредерик М. Денни. Религиозные традиции мира. В двух томах. Том 2. 1996

Еще по теме Тарикат: личная праведность и стремление к единению с Богом:

  1. Иконы и призвание человека к единению с Богом
  2. Что такое спасение? Юридический статус, общение и единение человека с Богом
  3. Тарикат
  4. Г. Личная неприкосновенность
  5. ЛИЧНАЯ И НОМИНАЛЬНАЯ ВЛАСТЬ
  6. Правительства «Национального единения»
  7. Семья и личная жизнь Пророка
  8. Единение на индивидуальный манер
  9. Лекция 7 ЛИЧНАЯ И СОЦИАЛЬНАЯ БИОГРАФИЯ ПИСАТЕЛЯ
  10. Вторая коалиция «Национального единения»
  11. Отношение между Богом и универсумом
  12. 4.1.3.2 Что значит тропос бытия Богом
  13. Закон святости перед Богом и людьми (гл. 19)
  14. Идеал достоверности и личная история в текстах Декарта
  15. Солидарность, единение и борьба ради общего дела
  16. Энн Армстронг ВЫЗОВ ПСИХИЧЕСКОГО РАСКРЫТИЯ: ЛИЧНАЯ ИСТОРИЯ
  17. СТРЕМЛЕНИЕ К УСОВЕРШЕНСТВОВАНИЮ
  18. Последний праведный халиф
  19. Ценность праведного возмущения