ПРЕДИСЛОВИЕ

Авраам2 умирал довольный прожитой жизнью, а современный человек умирает уставшим от жизни. Это убеждение Вебера3 хорошо отображает атмосферу мира, «очарованного» процессом рационализации. Наряду с угасанием религиозной мотивации упорядоченной и дисциплинированной пуританской жизни, «короткое паломничество», которым является жизнь, превратилось в дело, которое должно быть просто хорошо «поставлено».
Если уставший паломник, достигнувший цели, мог испытать ощущение завершения своей миссии и, в конце концов - чувство свершения, то предприниматель может лишь устать от получения выгоды. В большинстве публикаций на тему зарождения и эволюции «капиталистического космоса» такую формулировку принимают за отправную точку при исследовании «происхождения» современного человека. Вместе с тем, это и одно из тех немногочисленных утверждений, касающихся культуры индивидуализма, с которыми соглашаются разные стороны. Ведь в большинстве своем, проявления индивидуализма являются взаимно исключающими. По мнению правых, современная культура индивидуализма вносит хаос и приводит к распаду общества из-за эгоистической идеологии «наслаждения жизнью» и применяемых индивидами жизненных стратегий. За ними скрываются самовлюбленность и механическое отношение к окружающим, что, в свою очередь, приводит к разрушению сообществ и связей. Сторона левого толка утверждает, что современный индивидуализм более репрессивен, чем когда-либо, и привносит в общество слишком много порядка. Ведь за стратегиями, которыми пользуются отдельные люди, можно увидеть настойчивое стремление к рационализации жизни для того, чтобы «выжать» как можно больше здоровья, счастья, молодости, денег и хорошего самочувствия. Заполненные тренажерные залы, популярность курсов по тренировке умственных способностей и «программированию на успех», чрезмерное трудолюбие, склонность к соблюдению драконовских диет - это другой образ и обратная сторона жизни современных индивидуалистов, соблюдающих такой режим, который признали бы бесчеловечным, если бы сами его не избрали. Цель книги - реконструкция основных мотивов процесса индивидуализации, а также идентификация проблем, ценностей и действующих законов культуры индивидуализма. Под действующими законами культуры индивидуализма следует понимать такие, которые поддерживают, а при необходимости, корректируют определенный жизненный опыт индивида, то есть - ощущение себя свободным и ответственным за свою жизнь1. Ведь индивидуализм, прежде всего, является формой приобщения к жизни общества2, или - культурным проектом существования в обществе. Смысл предложенной реконструкции состоит в поиске генезиса жизненных стратегий в обществе, моделей и методов самооценки, несовместимых и взаимно усиливающих традиций применения индивидуализма, стычек и войн за овладение процессом индивидуализации и придание ему смысла и направления, а также в поиске преемственности традиций индивидуализма. Переломным моментом в истории индивидуализма стал бунт шестидесятых3 и появление нового среднего класса. Однако стоит поискать связь между «старой» и «новой» версией индивидуализма и задать себе вопрос: «Можно ли увидеть в методиках самоконтроля, самолечения и самосовершенствования, применяемых сейчас индивидуально или в рамках «групп поиска», проявления пуританской морали, за которыми скрывается потребность вести осторожную и осознанно спокойную жизнь»? Направление предлагаемой реконструкции генезиса жизненных стратегий в обществе определяют четыре тезиса, касающиеся процесса развития индивидуализации. Первый тезис связан с оценкой последствий распада пуританского уклада общества и появлением так называемого «нового индивидуализ- 1 Berger, 1995 (с. 167) гВеск, 1994 3 Имеются в виду шестидесятые годы XX века (прим. перев.) ма» - индивидуализма нового среднего класса. Эти изменения интерпретируют как преобразования, произошедшие в рамках пуританской морали. Поскольку переломным моментом в истории культуры индивидуализма стали бунты шестидесятых, то характер и область этих изменений можно выразить утверждением: «Старое вино в новых бутылках». Пуританская мораль предполагала постоянный контроль развращенной человеческой натуры. Сдержанная и упорядоченная жизнь означала при этом помилование, и была прямым следствием идеи предопределенности. Аскетизм и активность были для пуритан и рекомендуемым образом жизни, и смыслом собственного предназначения. Идея предопределенности исключает возможность изменения божьего приговора в вопросе спасения индивида. Ибо всемогущество Бога не предусматривает того, что люди путем совершения добрых дел могут менять решение о распределении помилования. На первый взгляд, именно кальвинизму удалось существенно ограничить индивидуализм4. Всемогуществу Бога соответствует абсолютное бессилие и беспрецедентное одиночество человека. Вера в предопределенность возлагала на человека всю тяжесть существования. Отказ от исповеди и других ритуальных средств отбирал у него любую возможность получения помощи извне и делал его морально ответственным за постижение правды о собственном предназначении в отведенном ему времени жизни. Добрые поступки не изменяли божий приговор, однако полностью упорядоченная жизнь позволяла узнать правду о себе. Как пишет Вебер5: «Спасение - «драгоценная жемчужина», было все же для пуритан более важным, чем дела, свершаемые в этом мире». Для пуритан неустанный труд и вера в избранность являются внешним и внутренним проявлением милости божьей. Атмосферу пуританского общества создавали «молчаливое благочестие» и меланхолия, связанная с минутной утратой веры в помилование. Контркультура и новый средний класс противопоставили аскетизму, печальному благочестию, пессимизму, меланхолии и формализму старой буржуазии новые ценности - жизнерадостность и оптимизм. И новые обязанности — быть гибким, креативным, молодым, красивым и счастливым. А на самом деле, изменился перечень обязательств индивида, но не смягчился репрессивный характер индивидуализма1. После бунта шестидесятых хорошее самочувствие стало симптомом спасения в свободном от влияния церкви обществе. Так же, как и пуритане, которые, используя аскетизм, начали борьбу с развращенной человеческой натурой, так и поколение контркультуры и пост-контркультуры, используя свободный образ жизни, начало борьбу с человеческой натурой, на сей раз порабощенной традиционным и беспринципным обществом. Подобно тому, как пуритане культивировали определенное состояние души — «упорную веру в помилование», так и образ жизни нового среднего класса нацелен на достижение оптимизма, счастья и молодости. Произошедшие в пуританской морали видоизменения, в первую очередь, выразились в смене объекта «инвестиций». В новом индивидуализме собственное «Я» становится объектом неутомимого труда. Второй тезис имеет отношение к сущности процесса рационализации общества и созданным этим процессом условиям для исследования и актуализации личности. Вебер и различные толкователи его трудов обращают внимание на специфическую двусмысленность условий для индивидуального самопознания, созданных в ходе рационализации общества. Процесс рационализации привел к тому, что индивид выступает в двух ролях. В первом случае, он играет роль субъекта, выбирающего упорядоченную и осознанную жизнь. Во втором случае - в качестве объекта собственных поступков. Можно сказать, что вследствие рационализации наступает коренное раздвоение личности индивида. Он является и субъектом, и центром бытия. Однако, для того, чтобы распознать в себе развращенную натуру и противодействовать этому, он должен каким-то образом себя позиционировать, то есть, одновременно рассматривать себя и в качестве объекта воздействия. Именно поэтому, рационализация, усиливая независимость индивида, в то же время, делает возможным его обезличенное доминирование в различных сферах жизни2. Этот дуализм, или диалектика неза- 1 Abraham 1983; Bauman 1995с; Beck2002; Bellah и др. 1985; Berger 1995; Elias 1980; Foucault 1995, 1998; Giddens 1994; Robertson 1978; Rose 1992,1997; Turner 1984, 1987 1 Aleksander 1985, c. 79-100 висимости и доминирования, проявляется как в сфере личной жизни, так и в сфере государственных институтов: промышленность, политика, бюрократия, образование, здравоохранение, потребление. То есть тогда, когда индивид собственно и становится объектом воздействия других людей. В этих условиях изначально преобладают материальные отношения и, поэтому, присутствует постоянная угроза утраты независимости. Результатом двусмысленности процесса рационализации общества является эго6, которое проявляется в независимости. И которое склонно к подчинению и самоуспокоению7. Такая двойственная сущность эго проявляется и в характере нового среднего класса. В моменты жизненной слабости терпимость к другим нравам, открытость, гибкость и ощущение неслыханной свободы идут здесь «рука об руку» со склонностью отдавать себя во власть экспертов и радикальных политических течений, или - вхождению в состояние «упоения смыслом»8. Третий тезис касается изменения принципа интеграции общественной системы. Переход от культа религии к культу здоровья - это и масштаб, и следствие процесса рационализации жизни9. Как пишет Вебер, рационализированное общество - это мир «расколдованный» и лишенный смысла. Тайна и неуверенность трактуются в нем как нарушение порядка, «Божественное право» замещается антропологией, вечная жизнь - будущим на «том свете», спасение - здоровьем и чувством самореализации, исповедь и раскаяние - терапией, чистая совесть - психическим комфортом, отношения - причинно- следственными связями, любовь - «здоровой связью». Ценность и смысл такой специфической рационализации, как ме- дикализация10, лишь частично становятся понятными людям. Поэтому современный человек, о котором пишет Вебер, никогда не насытится жизнью. Из приведенных выше примеров видно, что рационализация, как утверждал Маркус, действует попросту как гравитация, ибо из превосходного здоровья и максимального психического комфорта невозможно «выжать» смысл. Вместе с рационализацией рушатся и перспективы, в которые воплощен смысл, и которые вдохновляют человеческое великодушие11. Страдание, боль, старость, болезнь, немощность и смерть становятся в рациональном обществе чрезвычайными происшествиями, с которыми обязательно нужно что-то делать — госпитализировать, устранять и исправлять. Они просто не соответствуют рациональному порядку. Если счастье, молодость и здоровье выступают в виде спасения, то страдание, старение и смерть не имеют смысла. Поэтому рационализация является неоднозначным понятием, одним из проявлений которого является стремление «ухватиться» за жизнь. В наше время ценится только «высококачественная» жизнь. В рациональном обществе весь смысл состоит в определении причинно-следственных связей, указании средств и возможностей преодоления, изменения, предотвращения и устранения состояний, не соответствующих «норме». Смысл существования в «расколдованном» обществе сводится к планированию и оценке возможности адаптации к нему12. Решающее влияние на формирование современного порядка оказал созданный властью новый «волшебный» объект, ставший предметом ее влияния и контроля. Изменение людей путем воздействия на них государственного аппарата или с помощью других людей поглощает много времени, является трудным и дорогостоящим. Связанные с этим затраты и время современная власть передает индивидам, которые воспринимают себя как объекты собственного возможного влияния. Новая дисциплина «наука о душе» позволяет рационализировать усилия индивида в «создании» себя. Душа - это и есть новое пространство для приложения усилий власти. Это пространство, куда власть не может добраться верхом, и куда не может послать войска. Однако она может им управлять, создавая условия, при которых индивиды осознают свою ответственность. У современного человека имеется внутренний мир, который он сам может выбирать, формировать, моделировать, выстраивать, изменять, обучать, может его наказать, и, в итоге, может им распоряжаться.
Поэтому современная власть широким жестом возвращает индивиду сокровище, которым является он сам. Задушевная беседа извлекает на свет божий «внутреннюю жизнь» индивида, так как невозможно распоряжаться собой, не имея определенного плана действий и схемы объекта, который должен стать предметом влияния. Душу превращают в объект воздействия путем выделения отдельных ее частей и выявления связей между ними, определения слабых и сильных мест, сил созидающих и разрушающих, зрелых и увядающих, описания ее активности и пассивности, процессов, ее создающих, точек сопротивления, слабостей и преимуществ. Только индивид с душой преобразованной таким образом, то есть - рационализированной, может занять подходящую жизненную позицию и, соответственно, рассчитать собственные силы для того, чтобы позаботиться о счастье, здоровье, свободе, самореализации, или, короче говоря, начать бороться за себя. В шестидесятые годы произошло очередное изменение модели социальной интеграции - синтез медицинского, то есть, лечебно-оздоровительного и религиозного мотивов поведения1. Это проявилось и в сходном содержании рассуждений на обе эти темы. Набожность индивида, независимость, развитие, самореализация, яркое самовыражение, взаимоотношения, секс и совместимость - это общий сплав религиозного и «терапевтического» обсуждения мотивов существования. В таком контексте, процесс смены приоритетов, то есть синтез разделенного при рационализации общества, можно рассматривать как продолжение процесса рационализации2. Процесс слияния двух этих сфер является также свидетельством продолжающейся рационализации и продолжающегося «расколдовывания» общества. Поэтому при религиозно-терапевтическом подходе не так видны различия социального характера. Структурные воздействия (рынок, неравенство, безработица, дискриминация) становятся «личными проблемами»3. Кажется, что сегодня большинство людей скорее поверят в плохую природную энергию Вселенной, чем в структурную безработицу. В большинстве своих проявлений состояние поздней современности - это lHeelas, Seel 2002;Robertson 1978;Rose 1992; Turner 1984, 1992a. 2 Crook, Pakulski, Waters 1992, c. 68 - 74 * Bek 2002; Hepworth 1999 состояние завершенной рационализации1. Ввиду возможной потери работы и банкротства, для многих более приемлемой является визуализация успеха или приобщение к одной из множества лечебно-оздоровительных групп, чем вступление в профессиональный союз. Содержание лечебно-оздоровительных и рекламных передач в большинстве своем представляет собой иррациональную смесь псевдонауки и эзотерики: «Как лучше «наколдовать» работу, здоровье, молодость, удачную связь и чувство самореализации». Массовому опыту жизненных неудач сопутствует крах человеческих судеб2. И хотя постоянно увеличивается количество тех, кто познал горькое «посвящение» в безработные, осознание этого краха не приходит. Ввиду отсутствия представления о «фатальном предназначении», воздействие «общественной гравитации» сегодня аналогично тройному проклятию. Неравенство увеличивается тогда, когда коллективное сознание подвергается систематическому разрушению. В большинстве проповедей «светского пастырства» популяризируются личные проблемы и индивидуальные решения. В «терапевтической» культуре заложена мощная программа индивидуализации3. Не много тут говорится на тему очевидных противоречий, влияющих на жизнь некоторых людей, а именно: необходимость совмещения обязательств по отношению к семье и к себе, необходимость согласовывать личное развитие и профессиональную карьеру, а также сложности в рациональном планировании карьеры. Популяризируется также «позитивное мышление» - особая, светская версия «упорной веры в помилование» и надежда на исключение себя из структурных закономерностей типа: «Пусть тысяча падет рядом с тобой и десять тысяч с правой стороны - с тобой этого точно не случится». Душеспасительная беседа внедряет в сознание однозначное толкование действительности и веру в полную тождественность противоречий, что частично навеяно восточной культурой. Для «терапевтического» восприятия действительности мистическое ощущение себя дитем Вселенной и трезвая предприимчивость в «капиталистическом космосе» являются 1 Веек 1994 гВеск2002, с. 140 3 Lash 1994 очевидными противоречиями, которые ощущают на себе те, кто панически боится успеха: малограмотные, низшие классы, невротики и запрограммированные на неудачу люди. Очевидно, что настойчивое продвижение оптимизма, неоднозначного или многозначного восприятия социальной действительности, а также появление фальшивых оппозиций не сдерживает тех, кто принимает участие в «культурных войнах». И даже наоборот. В условиях сложившейся контркультуры индивидуализма рождается «культурный нарциссизм», который, как представляется, является усовершенствованной версией старых, фундаментальных представлений, разделяющих общество на своих и чужих, и которые проявляются в войне полов, в стычках между приверженцами и противниками контроля рождаемости, пропагандистами вседозволенности в жизни и моралистами, приверженцами фастфуда и врагами «пустых калорий», защитниками традиций и сторонниками универсализации. Призыв к диалогу и сплочению рядов в «анклавах» стилей жизни и глухая защита избранной индивидуальности - это диалектика процесса индивидуализации. Средства массовой информации, реклама, религия, образовательные и политические программы насыщены рассуждениями лечебно-оздоровительного содержания, поэтому «терапевтическое воздействие» трудно ограничить стенами кабинета врача. В беседах лечебно-оздоровительного содержания моделируется процесс создания личности, приводятся примеры самосоздания, задается ритм и темп работы над собой. Они определяют проблемы и устанавливают средства реализации фундаментальных для культуры индивидуализма ценностей: свободы, счастья, самореализации, самоопределения, сознательности, личного развития, успеха, индивидуальности, здоровья и работы. В книжных магазинах полки ломятся от книг, содержащих мистические учения, учебников по тренировке сознания, справочников по диете, пособий по медитации, лечащей душу и тело, а также литературы, посвященной очищению организма, искусству контролируемого дыхания, визуализации успеха, использованию возможностей подсознания, достижению оргазма, открытию в себе «внутреннего ребенка», освобождению от пагубных зависимостей, избавлению от кармы, обучению избирательности, привлечению денег, астральным путешествиям и преодолению нерешительности в «капиталистическом космосе». Страсть, с которой прежде изучались далекие континенты и другие культуры, сменилась теперь страстью к изучению собственного внутреннего мира. Первое познание экзотических культур и стародавних традиций было необходимо для их освоения и колонизации. Теперь же, заимствованные у другой культуры методики, должны служить освоению «капиталистического космоса» и преодолению наблюдаемой в нем новой, психической обособленности, то есть - должны объединять людей. Заимствованные из разных обычаев методики применяются для подчинения «внутреннего мира». Как пишет Бурдье13: «Двусмысленность предлагаемых и применяемых в наше время методик заключается в том, что они позволяют «оторваться от земли», хотя бы символически». Однако следует добавить, что эти методики должны гарантировать «мягкую посадку» и победоносное возвращение на землю, и не только символически. В новых формах религиозности, называемых личными религиями14, все труднее выделить утилитарную и неутилитарную мотивацию поступков15. Четвертый тезис связан с попыткой более точного определения характера и последствий процесса культуризации различных слоев общества. «Наступление» культуры на общественную структуру должно проявляться в исчезновении традиционного деления на классы, разрушении единства рабочего класса и в формировании нового среднего класса, в отношении которого трудно говорить о классе, как таковом, ввиду неопределенности занимаемого им положения. Решающее значение в определении принадлежности к новому среднему классу имеет жизненная ориентация и стиль жизни индивидов16. С одной стороны, при такой культуризации социальных различий можно говорить об исчезновении традиционного деления и неравенства или об аморфности социальной действительности. С другой стороны, можно заметить возвращение в новых услови ях и в новом образе деления на «спасенных» и «проклятых»17. Вспомним, что спасенные и проклятые «не отличаются на этом свете ничем..., кроме упорной веры до конца»18. Избранные для помилования принадлежат небесному Храму. Проклятые также могут принадлежать Храму, но земному, это даже предписано. Сам Бог не может им помочь, однако их также необходимо воспитывать не для отмены божьего приговора, ибо известно, что это не возможно, но для труда во славу божью19. Препятствовать разрушению «социального космоса» должна новая светская версия человеческого предназначения. С одной стороны, мы имеем дело с усилением чувства собственной независимости - все больше областей, связанных ранее с ощущением невыносимой безысходности, открываются для принятия решений20. С другой стороны, расширяется пространство, в котором не только трудно принять решение, но и вообще ничего не удается сделать. На сей раз, «проклятыми» по приговору общества становятся люди «пропащие», «одноразовые», неизлечимые, непредсказуемые, хронически безработные, инвалиды от рождения, безнадежно пассивные, бездомные по собственной воле и рецидивисты. Рационализированный образ «проклятия» воссоздается в лечебно-оздоровительных программах и медицинских диагнозах, в программах социальной адаптации и обучения, призывающих к жизни тех, кто приговорен к социальной смерти, и которым никто и ничто уже не сможет помочь. Не исключено, что самым важным для существования «социального космоса» является то, что убеждение 0 «частном характере помилования» не только отображается в экспертных программах, но и не уходит из человеческого сознания. Однако следует отметить, что так же, как и пуритане иногда сомневались в помиловании, так и новый средний класс все чаще ощущает беспокойство по поводу своей избранности21. На свои сомнения пуритане получали два совета: соблюдать упорную веру и продолжать неутомимо трудиться. Теперь понятно, что благотворный результат этих советов можно испы тать только тогда, когда оба совета используются одновременно. Все больше становится тех, которые, вероятно, никогда не познают обнадеживающие результаты неутомимого труда или прелести муштры22. И в этом случае частный характер помилования и фатализм сохраняют и объединяют социальное пространство. Появление нового вида бедности - бедности тщательно скрываемой от общества, привело к слиянию чувства стыда и чувства вины за личную пассивность и негибкость. Два неразделимых ощущения - стыд и чувство вины склоняют индивида к тому, чтобы он сам, последним жестом собственной воли, «отлучил себя от церкви» и отошел от публичной жизни. После этого «проклятый» может поздравить себя с удачным самодиагнозом. А удерживающие его дома стыд и чувство вины лишь подтверждают то, что причиной поражения является его личная пассивность. Возрождающееся в новом обличии деление на «спасенных» и «проклятых» показывает, что процесс рационализации в итоге может привести к возврату общества в предыдущее состояние, ибо пределы понимания и исследования этого процесса ограничены ощущением фатальности. Вебер бы добавил, что это не совсем человеческий фатализм, поскольку в случае индивидуального характера светского помилования нет ни одной понятной или непонятной, разумно обоснованной причины, которая делала бы приговор более человечным, а значит более сносным.
<< | >>
Источник: Малгожата Яцино. Культура индивидуализма. 2012

Еще по теме ПРЕДИСЛОВИЕ:

  1. ПРЕДИСЛОВИЕ
  2. ПРЕДИСЛОВИЕ
  3. X. Штейнталь Предисловие (С сокращениями)
  4. Предисловие ко второму изданию
  5. ПРЕДИСЛОВИЕ
  6. Предисловие
  7. ПРЕДИСЛОВИЕ
  8. ПРЕДИСЛОВИЕ
  9. Предисловие 1
  10. ПРЕДИСЛОВИЕ
  11. ПРЕДИСЛОВИЕ
  12. Предисловие
  13. Предисловие
  14. Предисловие
  15. ПРЕДИСЛОВИЕ 1
  16. Предисловие
  17. ПРЕДИСЛОВИЕ
  18. ПРЕДИСЛОВИЕ
  19. Предисловие