КАТАСТРОФЫ И ИННОВАЦИИ (ОПЫТ СОПРЯЖЕНИЯ КАТЕГОРИЙ) Мамыкин И.П.


В ряду наиболее сложных и острых проблем, занимающих мировое сообщество в начале третьего тысячелетия, особое место принадлежит двум, на первый взгляд, слабо связанным между собой проблемам (или, точнее, группам проблем), от которых весьма существенно зависит как решение текущих задач, так и определение перспектив предстоящих масштабных преобразований.
Первая из них обращена на выяснение природы катастроф, особенно ощутимых в переходные исторические периоды, и выработку эффективных мер по их прогнозированию, предотвращению и преодолению последствий. Вторая проблема (группа проблем) порождена необходимостью перехода общества на инновационный путь развития.
В массовом сознании пока еще доминируют различные формы ненаучного познания. Тем большего признания заслуживает формирование двух молодых, интенсивных развивающихся научных направлений катастрофологии (теории катастроф) и инноватики. Результаты этих исследований, представлены в обстоятельных научных трудах [1],
[2], [3], [4]
Важность и трудность обозначенных выше проблем определяют необходимость их сопоставления с другими областями знания, их анализа в контексте философии и методологии науки. Учитывая тенденции дифференциации и интеграции научного знания (последняя тенденция, как известно, осуществляется с гораздо большими трудностями), наряду со специализированными исследованиями целесообразно предусматривать проведение комплексных исследований, в том числе на «перекрестках» и «стыках» научных направлений. Ощущается недостаток работ более общего назначения, где понятия катастрофы и инновации обсуждались бы во взаимосвязи друг с другом.
Все эти соображения приняты во внимание при определении темы настоящего сообщения, в котором обосновывается целесообразность рассмотрения двух проблем, изучаемых пока главным образом автономно, в их взаимосвязи. Ограниченный объем публикуемого материала заставляет сосредоточиться лишь на самых принципиальных важных вопросах. А именно, основной акцент сделан на соотнесении понятий катастрофы и инновации друг с другом, вплоть до образования своеобразной категориальной пары, а их обоих - с извечным философским вопросом - отношением человека к миру. Следует признать, что такая постановка вопроса отнюдь не нова, и в той или иной форме присутствует в религиозно-мистических и натурфилософских построениях, а также не чужда и обыденному сознанию.
В связи с этим заслуживает внимания учение о палингенессии, выработанное в античной философии (Гераклит, стоики) и оказавшее определенное влияние на всю европейскую культуру. Все изменения в мире связываются в ней с катаклизмами, очистительными «мировыми пожарами», в ходе которых вещи переплавляются и преобразуются, а все ненужное устраняется. Принципиально нового при этом не возникает, а периодически происходит возврат к одному и тому же («вечное возвращение»). С интересующей нас точки зрения, в такой картине мира напрямую соединены и представлены как взаимообусловленные процессы разрушения и созидания.
Предопределенность стихийных потрясений (как бы кем-то специально «запрограммированных») не оставляет места для целенаправленной самостоятельной деятельности человека, которому остается смириться с ними и в лучшем случае подстроиться под их ритмы.
Одной из наиболее развитых интерпретаций палингенессии является ренессансное ее прочтение, послужившее для обоснования программы воскрешения античной жизни, науки и искусства. Возрожденческий гуманизм и опора на плодотворные традиции могут быть взяты на вооружение и нашими современниками. И все же необходим более глубокий анализ стимулов и препятствий на пути к новому, сознательная ориентация на создание нового миропорядка, а не только на возрождение былого.
В качестве другого перспективного подхода к анализу интересующих нас явлений можно привести концепцию морфогенеза, в соответствии с которой все процессы изменения (развития) предстают как результирующиеся в форме и обусловленные ею. Зарождение этой концепции привычно связывают с Аристотелем, и это справедливо. Понятие формы дает возможность наглядно отобразить и представить во взаимосвязи друг с другом все основные свойства вещей. Вместе с тем следует учитывать, что в учении Аристотеля не нашли объяснения многие парадоксы, связанные с развитием явлений.
В ходе последующего развития философии и науки этот подход получил все более совершенное концептуальное наполнение, обогащаясь за счет системно-структурного метода, а затем идей синергетики.
Категории, реализующие идеи морфогенеза, связываются между собой в двух основных рядах. Так, к системно-структурному ряду, конкретизирующему древнюю идею порядка, принадлежат категории содержания и формы, части и целого, меры, системы, элемента, структуры и т.п. К эволюционно-генетическому ряду, делающему акцент на развитие, принадлежат категории изменения, развития, прогресса и регресса, противоречия, скачка, возможности и действительности и пр. Такое распределение категорий условно, поскольку все они взаимодействуют друг с другом.
Приведенные соображения дают возможность развести понятия катастрофы и инновации, прежде всего, в онтологическом плане. Основное различие между ними состоит в направленности изменений: при катастрофе происходит нарушение естественного хода событий, деструктивное изменение; инновация предназначена внести прогрессивное изменение. Гегелевско-марксистская традиция предусматривала преимущественно «оптимистический» вариант развития, т. е. она больше подходит для инновации. Деструкция может быть понята как разрыв связей, понижение уровня организации и т.п. Некоторые категории способны охватить оба типа изменений, что особенно касается меры. Вопреки опасениям античных мудрецов, нарушение меры может нанести ущерб существованию и развитию явления и в то же время приводить к новым достижениям.
Понятия катастрофы и инновации различаются и по степени общности: первое применимо к различным природным и социальным явлениям аномального характера, будь то гибель динозавров, авария подводной лодки или крах фирмы; второе же характеризует социальные коллизии.
Не менее важно соотношение этих понятий в гносеологическом плане. В обоих случаях осуществляются субъектно-объектные взаимодействия, возникают проблемные ситуации, требующие решения. В условиях катастрофы человек находится в непривычном для себя страдательном положении. Внешние силы (наиболее явно стихийные силы природы) заметно превышают силы человека. Инновация предполагает овладение человеком как собственными силами, так и силами природы. Характерный для познания в целом момент предвидения (по О. Конту, «знать, значит предвидеть») дает сбой в случае катастрофы. Она предстает как принципиально непредвидимое, «нелогичное», не согласующееся с ожиданием событие. Эта необычность катастроф нередко приводит к потрясению основ мировоззрения, как это и случилось, например, с Вольтером, усомнившимся в лейбницевской «предустановленной гармонии» после знаменитого лиссабонского землетрясения. Однако своеобразие катастроф не следует понимать как абсолютное неподчинение законам и правилам. На современном уровне развития науки и практики они представляют собой скорее «ожидаемую неожиданность». Моменты непредвиденного обильно присутствуют и в инновации, поскольку оно принадлежит творческой деятельности, связанной с риском. В то же время, она ориентирована на предвидимые последствия в общественной жизни.
Подведем итог сказанному: катастрофа - непредвиденное резкое нарушение течения природных или социальных процессов, имеющее деструктивную направленность; инновация - продукт творческой деятельности, вносимый в общественную жизнь с целью достижения прогрессивных изменений. Эти определения представляют собой лишь промежуточный итог исследования, и хотелось бы обратить внимание не на них, а на целесообразность параллельного рассмотрения обоих понятий.
Литература
  1. Бабосов, Е.М. Катастрофы: социологический анализ - Мн.: Навука и тэхника, 1995 - 471 с.
  2. Друкер, П.Ф. Новые реальности в правительстве, в экономике, в бизнесе, в обществе и мировоззрении / Пер. с англ. - М.: Бук Чембэр Интернэшнл, 1994.
  3. Пригожин, А.И. Нововведения: стимулы и препятствия (Социальные проблемы инноватики) - М.: Политиздат, 1989 - 271 с.
  4. Шойгу, С.К., Воробьев, Ю.Л., Владимиров, В.А. Катастрофы и государство - М.:Энергоатом- издат, 1997 - 159 с.

<< | >>
Источник: Коллектив авторов. Мировоззренческие и философско-методологические основания инновационного развития современного общества: Беларусь, регион, мир. Материалы международной научной конференции, г. Минск, 5 - 6 ноября 2008 г.; Институт философии НАН Беларуси. - Минск: Право и экономика. - 540 с.. 2008

Еще по теме КАТАСТРОФЫ И ИННОВАЦИИ (ОПЫТ СОПРЯЖЕНИЯ КАТЕГОРИЙ) Мамыкин И.П.:

  1. Глава 8 А.Ю. Зудин Массовое сознание и политические инновации: опыт последнего десятилетия
  2. О КАТЕГОРИЯХ СОДЕРЖАНИЯ И ФОРМЫ В СИСТЕМЕ КАТЕГОРИЙ Д. И. ШИРОКАНОВА Кулаков И.Д.
  3. § 4. Протоплазма и категории и категории 350.
  4. 1.4. Терминологические инновации
  5. Модернизации, традиции и инновации
  6. Глава 4 Инновации через противостояние: Древний Китай
  7. Развитие культур: традиции и инновации
  8. ИННОВАЦИИ И ТРАДИЦИИ Лепешко Б.М.
  9. ИННОВАЦИИ И РИСК Позняков В.В.
  10. О «хаосе» инновации
  11. РАЦИОНАЛЬНЫЕ АСПЕКТЫ СОЦИОКУЛЬТУРНЫХ ИННОВАЦИЙ Янковская С.Ю.
  12. 3. Природа и функции образовательных инноваций
  13. Раздел II. Медицина катастроф
  14. Кризис систем и управленческие инновации
  15. ИННОВАЦИИ В НАУЧНОМ ПОЗНАНИИ: ФИЛОСОФСКИЙ ПОДХОД Доброродний Д.Г.