Свящ. Всеволод Чаплин (Москва) К ВОПРОСУ О ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ ОТНОСИТЕЛЬНО ПРИЗНАНИЯ ИМУЩЕСТВЕННЫХ ПРАВ РЕЛИГИОЗНЫХ ОБЪЕДИНЕНИЙ

Мне бы хотелось сказать как можно более кратко о проблеме приходской жизни, которую нельзя сегодня не затронуть и которая очень актуальна для каждой приходской общины, да и для каждой церковной структуры.
Это проблема положения приходов в контексте светского государства и светского общества. И эта проблема до сих пор стоит достаточно остро в целом ряде своих аспектов, хотя мы постоянно слышим из средств массовой информации о том, что все в этом плане хорошо, государство благосклонно к церкви, нет никаких проблем, все передается, церковное имущество уже передано в таких масштабах, что этого даже слишком много, и чуть ли не обратно уже можно отнимать. Это все не так, и мне бы хотелось объяснить, почему, и какие здесь, может быть, должны предприниматься действия со стороны и отдельных приходов, и общецерковного тела, чтобы исправить те опасные тенденции, которые возникают и уже возникли в развитии этой ситуации.

Как мы знаем, уже несколько лет нам постоянно говорят, что все церковное имущество возвращено или возвращается. Приняты постановление правительства, распоряжение парламента, постановления и акты на различных уровнях местной власти о том, что буквально все из бывшего церковного имущества передается церкви, по крайней мере все из так называемого культового имущества. По нашей, несколько корявой, юридической терминологии это означает храмы и все имущество, которое используется в богослужении. Проблема в том, что большинство наших приходов, к сожалению, видит реальную действенность этих документов, которая в целом ряде случаев оказывается очень низкой. Почему? Потому что в принимаемых решениях не учитывают того, что в зданиях находятся арендаторы, которых нужно выселять. И если власть того или иного уровня принимает решение о предоставлении церкви здания, то в этом решении должно быть указано, кто отвечает за выселение нынешнего арендатора этого здания, как осуществляется финансирование действий по предоставлению арендаторам нового помещения, из какого бюджета и каким финансовым механизмом реализуется эта передача. До сих пор этого почти не делается. На бумаге — передается все.

Насколько я знаю, и у о. Георгия сейчас есть проблемы с получением церковных зданий, относящихся к храму Успения в Печатниках. В Москве есть два совершенно вопиющих случая прямого кощунства по отношению к храмовым зданиям. Это церковь рядом с Даниловым монастырем, в которой находится пивной бар, и храм, где располагается кощунственно оформленный переговорный пункт, где на месте царских врат—окошко для размена монет. И каждый приход пытается найти сегодня выход из этой ситуации сам. Действительно, местные власти часто помогают. Мэр Москвы очень благосклонно относится к просьбам церкви. В некоторых городах с местными властями тоже установлены отличные отношения. Есть положительные решения отдельных церковных вопросов и на уровне высшей исполнительной власти России.

Но в целом вопрос не решен, и в этом нам всем нужно очень четко отдавать себе отчет. Если кто-то один выпросил у доброго мэра или у доброго местного совета то или иное здание, то в условиях правового вакуума в области возвращения церковного имущества это может лишь временно дать нам возможность решить какие-то проблемы, но это не решает проблемы в принципе. И когда ставится вопрос о решении проблемы в принципе, церковь сталкивается с очень серьезным противодействием.

Вы знаете, что несколько месяцев назад группа депутатов Думы начала разрабатывать закон о признании имущественных прав религиозных объединений. Несколько разработанных проектов были объединены в один. Кстати, абсолютно неверно думать, что этот закон был сверхрадикальным и требовал немедленного полного возвращения церковного имущества церковным общинам. Там были очень мягкие и компромиссные формулировки. И никто не ставил вопроса о том, что крестьян будут сгонять с земли или, например, будет производиться какой-то насильственный передел собственности в пользу церкви. Но вы не поверите, насколько серьезной была оппозиция этому закону в Думе. Я был на этом заседании, участвовал в этом процессе от самого начала до самого конца. Это был тот редкий случай, когда правые и левые, так называемые демократы и так называемые патриоты, объединились и почти единым фронтом выступили против этого закона. А большинство друзей Русской церкви из мира политики спрятались, потому что итоги голосования, естественно, стали известны. Я имею в виду поименные итоги. И большое количество людей, которые постоянно говорят о любви к нашей церкви, вдруг почему-то просто вышли в фойе, очевидно, боялись, что в списке голосовавших будет ясна их позиция и это потом может интерпретироваться не в их пользу. Конечно, то, что произошло с этим законом о признании имущественных прав религиозных организаций, — печальный факт. Но церковное священноначалие будет ставить этот вопрос бесконечное число раз до тех пор, пока он все-таки не будет решен. Сейчас, действительно, достаточно большая оппозиция этому решению, хотя церковь готова на компромиссы и отнюдь не ставится вопрос о каком-то безусловном, насильственном, одномоментном возвращении, положим, всех церковных земель или всех не культовых церковных зданий. Возможно, будет выработан механизм компенсации. Возможно, будет выработан какой- то механизм постепенной или частичной передачи этой собственности. Пока же процессы идут не в самую лучшую сторону, и это подтверждает принятый недавно правительством временный порядок передачи религиозным объединениям их собственности, который при желании в общем позволяет государственной власти не давать ничего, мотивируя это различными благими доводами типа невозможности освобождения этих помещений. Причем, если раньше, до принятия этого временного порядка, а он был принят в этом году постановлением правительства от 6 мая, был просто правовой вакуум, то теперь это положило начало закреплению имущественной бесправности церкви. В наше смутное время это особенно опасно, потому что бывшее церковное имущество может быть легко приватизировано, и в этом случае вернуть его обратно окажется практически невозможным. Мы можем столкнуться с тем, что в ближайшее время Дума так и не будет рассматривать этот вопрос. Правительство тоже может оставить его без внимания. Совершенно ясно, что в эту сессию Дума вряд ли вернется к вопросу о законодательстве относительно признания прав религиозных объединений. А между тем в практику будут входить те са- мые подзаконные акты, которые фактически все дальше и дальше отодвигают для церкви возможность получить ее имущество и все с большей скоростью приближают то время, когда это имущество может быть приватизировано структурами, у которых выбить обратно какое-либо здание или что-то еще будет просто невозможно.

Сегодня, когда перед нашими приходами ставятся имущественные вопросы, в том числе вопрос о том, можно ли получить землю во временное или постоянное пользование, нам всем нужно понять, что мало решить свои собственные проблемы. Если проблема не будет решена в принципе, если ее не решать в общецерковном масштабе, если мы не будем говорить нашим властям, что они обязаны уже сегодня, до решения вопроса о церковной собственности, наложить мораторий на приватизацию этой собственности кем бы то ни было из нецерковных структур, если мы не будем постоянно напоминать, что должен быть в принципе решен вопрос о статусе бывшей церковной собственности, пусть не о немедленном ее возвращении, но об элементарном признании хотя бы того, что когда-то церковь имела права на эту собственность и имеет какое-то, пусть зыбкое, но все-таки право на пользование ею или на компенсацию, или на долевое участие в управлении этой собственностью, если наша позиция здесь не будет обозначена, то все временные меры, финансово не обоснованные, могут оказаться воздушным замком и привести к ситуации, в которой церковь окажется вынужденной вечно выступать в роли просителя перед государством, когда ей нужно будет развивать свои благотворительные и иные программы.

Сейчас при правительстве и Думе действует совместная рабочая группа, занимающаяся разработкой нового базового закона о деятельности религиозных организаций, который должен заменить ныне действующий закон 1990 г. о свободе вероисповеданий. Я думаю, что всем, кто всерьез заинтересован в решении этого вопроса, нужно обращаться в эту группу и как-то ставить перед ней наши проблемы. Эта группа возглавляется первым заместителем руководителя аппарата Правительства Себенцовым и председателем Комитета Думы по делам общественных объединений и религиозных организаций Зорковцевым. Нужно писать в Думу, писать об этом Рыбкину. Нужно помнить еще и о том, что в процессе попыток устранения правового вакуума постоянно возникает опасность принятия законов, которые могут самым неожиданным образом сказаться на деятельности религиозных организаций, сказаться отрицательно. Сейчас, например, идет обсуждение Кодекса законов о налогах. Этим занимается Комиссия при Минэкономики, и там тоже разрабатываются меры, я бы сказал, дискриминационные в отношении церкви.

О. Георгий Кочетков. Не помню, у Бердяева или, может быть, у о. Сергия Булгакова где-то сказано о том, что при церкви должно быть место и художественной мастерской, и рабочей мастерской, и иному творчеству, и иной деятельности, чтобы все это находило свое отражение в общей церковной жизни. И, конечно, в связи с этим вопрос о возможностях, о помещениях, о зданиях встает особым образом. Вот наш приход сейчас имеет только храм и больше ни одного квадратного метра. И мы каждый день сталкиваемся с практическими трудностями в связи с нашим требованием возвратить сохранившиеся приходские помещения. Тут очень ясно все то, о чем Вы говорите, ясно, насколько это актуально и важно. Вчера, уже после нашей конференции, у меня был такой разговор: не будем ли мы стяжателями, несколько односторонними наследниками традиции Иосифа Волоцкого? А что за этим следует — мы знаем. Тут могут возникать странные потребности — от сожжения еретиков до других чуждых Церкви вещей. Не будем ли мы наследниками именно стяжателей? Не забудем ли мы опыта нестяжателей, опыта преподобного Нила Сорского, заволжских старцев и т.д.? И это вопрос очень серьезный. Меня совершенно прямо спросили: не являемся ли мы просто стяжателями, требуя назад приходские здания и при этом так пылко выступая в защиту традиции преподобного Нила, которую в церкви также необходимо возрождать? И как-то сам собою нашелся ответ: разница между стяжателями и нестяжателями не в том, что один ничего не имеет, а другой что-то имеет, потому что все что-то имеют и все чего-то не имеют, а в том, насколько человек свободен от стяжаний, от иму- ществ, насколько способен он ставить высшие цели, отказавшись от стяжаний, или, наоборот, стяжания заполоняют его сознание и деформируют стремление к истине, заставляют идти на компромисс с неправдой ради этих стяжаний. Мы знаем, как много было таких компромиссов и неправд в церковной истории. Впрочем, почему только "было"? Со стороны церкви так много грехов в этом плане. К сожалению, мы и сейчас сталкиваемся с вещами тяжелыми, с насилием со стороны людей, единоверных нам, а не каких-то иных. И это именно ради стяжания. Стяжательство деформирует сердце человека, и оно должно быть однозначно осуждено в церкви. Увы, этого не сделано до сих пор. А фактов такого насильственного стяжательства много.

Нам необходимо ставить вопрос и об исторической справедливости. Это духовно и нравственно очищает наш народ, очищает и сознание власть предержащих. Это необходимо им так же, как и нам, потому что без этого они — наследники прежней власти, в основе своей незаконной, хотя и продержавшейся так долго в нашей стране. Насколько я помню, как раз на том заседании Думы, о котором Вы говорили, были злоупотребления разговорами о нестяжательстве. Вы там присутствовали и знаете все это лучше меня, но мне рассказывали, что были выступления такого рода: мол, мы думали, что церковь — это место, где только молятся, что ей нужны только храмы. Зачем ей еще земля и здания? И такого рода спекуляции могут повторяться. Очень важно понимать, от кого они идут и во имя чего они делаются. Не во имя ли стяжательских интересов других?

С одной стороны, церковь должна иметь возможность для нормальной внебогослужебной деятельности, и она имеет полное право говорить о восстановлении исторической справедливости, и не только право, но и обязанность напоминать и требовать этого. С другой стороны, нельзя стимулировать в церкви стяжательство, нельзя оправдывать какое бы то ни было насилие даже во имя святых целей. И мне кажется, что свобода от стяжания в церкви, возможность в любой момент отказаться от стяжания и находить другие возможности жизни — это тоже важнейший вопрос, который церкви нужно ставить перед собой, перед своим сознанием. И может быть беда, когда не только с одной, но и с другой стороны что-то не доделывается.

О. Всеволод. Спасибо, отец Георгий. Вы знаете, чисто душевно мне бедная церковь всегда гораздо ближе богатой. Я никогда не забуду, как в 1991 г., когда уровень жизни духовенства резко упал, владыка Кирилл мне сказал: "Слава Богу, теперь я точно знаю, что мой ворюга-шофер будет подрабатывать частным извозом, но никогда не пойдет подрабатывать через священнослуже- ниє". Действительно, наша новая ситуация, наша бедность, когда у нас духовенство гораздо более бедное, чем то, что было 10 лет назад, освободила церковь от многих вопросов. Но, тем не менее, проблема стяжательства стоит. Есть вещи очень печальные в церковной практике. Вы знаете, хотя церковь и обеднела, но это в определенном смысле дает повод для духовной радости. Действительно, мы стали свободнее от груза товарно-денежных экспроприации Но в то же время, чтобы иметь возможность заниматься той или иной деятельностью, требующей вложения средств, церкви нужно просить. А когда человек просит, он в той или иной степени зависит от того политика или коммерсанта, который дает ему деньги. Слава Богу, что есть примеры честного благотворитель- ства, когда правая рука не знает, что делает левая: кто-то пришел, дал — и все. Но ведь часто бывает так, что за эту благотворительность начинают что-то требовать. В церковной практике есть страшные вещи именно такого плана, когда тот или иной коммерсант дал деньги, а потом скрутил батюшку в бараний рог и заставляет его заниматься даже незаконными действиями. И последняя лесть горше первой. Эта беда даже страшнее той беды перенасыщения некоторых приходов деньгами, которая была у нас до начала перестройки. Это тоже нужно помнить. Выход здесь один — соборный контроль за тем, как расходуются наши церковные средства. В законе, который провалила Дума, была в этом отношении прекрасная формулировка. Это, конечно, юридическая формулировка, но по духу она полезна для церкви, и церковь против нее абсолютно не возражала: прибыль от религиозных предприятий и объединений, которые используют эту собственность, не распределяется между членами религиозной организации, а полностью используется на уставные цели, т.е. на деятельность прихода, на то, ради чего он создан. Эта прибыль не для о. Георгия или о. Всеволода, не для старосты, церковного сторожа или еще кого-то в приходе, а для деятельности этого прихода. По этому закону, если бы он был принят, приход не имел бы права расходовать прибыль, полученную от этой собственности, не на уставные цели, т.е. не на церковное служение.

<< | >>
Источник: Материалы Международной богословской конференции. "Приход в Православной церкви" (Москва, октябрь 1994 г.). М.: Свято-Филаретовская московская высшая православно-христианская школа, 256 с.. 2000

Еще по теме Свящ. Всеволод Чаплин (Москва) К ВОПРОСУ О ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ ОТНОСИТЕЛЬНО ПРИЗНАНИЯ ИМУЩЕСТВЕННЫХ ПРАВ РЕЛИГИОЗНЫХ ОБЪЕДИНЕНИЙ:

  1. № 41 Записка заведующего Отделом балканских стран (ОБС) НКИД СССР А.А. Лаврищева Г.Г. Карпову о просьбе Представительства Болгарии в Москве относительно предоставления законодательной документации по вопросам управления церковью
  2. Свящ. Борис Михайлов (Москва) О БОГОСЛУЖЕБНОМ ЯЗЫКЕ
  3. Свящ. Георгий Кочетков (Москва) ОПЫТ МИССИОНЕРСКО-ОБЩИННОГО ПРИХОДА
  4. 2. Признание авторских и смежных прав
  5. Свящ. Георгий Чистяков (Москва) СЛОВО БОЖИЕ И МОЛИТВОСЛОВ В ЖИЗНИ ПРИХОДА
  6. Свящ. Владимир Лапшин (Москва) О НЕКОТОРЫХ АСПЕКТАХ БОГОСЛУЖЕБНОЙ ЖИЗНИ ПРИХОДА
  7. -(              )              : В процессе защиты гражданских прав, нарушившие их лица нередко привлекаются к имущественной ответственности
  8. Глава 5. СУЩЕСТВЕННЫЕ ПРАВООТНОШЕНИЯ РЕЛИГИОЗНЫХ ОБЪЕДИНЕНИЙ
  9. Глава 5. СУЩЕСТВЕННЫЕ ПРАВООТНОШЕНИЯ РЕЛИГИОЗНЫХ ОБЪЕДИНЕНИЙ
  10. О свящ. изображениях (иконах) и других свящ. Предметах
  11. Глава 2. РАЗГРАНИЧЕНИЕ ПРАВА СОБСТВЕННОСТИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ И ИМУЩЕСТВЕННЫХ ПРАВ ЮРИДИЧЕСКИХ ЛИЦ ПУБЛИЧНОГО ПРАВА
  12. Семейное право как отрасль частного права устанавливает условия и порядок вступления в брак, прекращения брака и признания его недействительным, регулирует личные неимущественные и имущественные отношения между членами семьи, прежде всего супругами, родителями и детьм
  13. Статья 117. Общественные и религиозные организации (объединения)
  14. Глава 4. СОЗДАНИЕ, ГОСУДАРСТВЕННАЯ РЕГИСТРАЦИЯ, РЕОРГАНИЗАЦИЯ, ЛИКВИДАЦИЯ РЕЛИГИОЗНЫХ ОБЪЕДИНЕНИЙ
  15. Глава 4. СОЗДАНИЕ, ГОСУДАРСТВЕННАЯ РЕГИСТРАЦИЯ, РЕОРГАНИЗАЦИЯ, ЛИКВИДАЦИЯ РЕЛИГИОЗНЫХ ОБЪЕДИНЕНИЙ
  16. РАЗДЕЛ II. ЗАЯВЛЕНИЯ ЛИДЕРОВ РАЗЛИЧНЫХ КОНФЕССИЙ ОТНОСИТЕЛЬНО РЕЛИГИОЗНО МОТИВИРОВАННОГО ЭКСТРЕМИЗМА И ТЕРРОРИЗМА
  17. 2.3.5.3.3. К числу основных начал гражданского законодательства относится обеспечение восстановления нарушенных прав и их судебной защиты
  18. № 88 Письмо Ю.В. Садовского В.Г. Деканозову с дополнительным перечнем вопросов о положении и деятельности зарубежных религиозных организаций и просьбой предоставить необходимые материалы в Совет по делам религиозных культов для ознакомления
  19. ТЕХНОЛОГИИ ЭКСТРЕМИЗАЦИИ СОЗНАНИЯ И ПОВЕДЕНИЯ АДЕПТОВ НЕТРАДИЦИОННЫХ ДЛЯ КАЗАХСТАНА РЕЛИГИОЗНЫХ ОБЪЕДИНЕНИЙ Елена Бурова