Свящ. Владимир Лапшин (Москва) О НЕКОТОРЫХ АСПЕКТАХ БОГОСЛУЖЕБНОЙ ЖИЗНИ ПРИХОДА

Родные мои, что я хотел бы сказать? Может быть, мне даже и не надо было бы выходить сюда, может быть, это и не так важно, потому что многие, наверное, знают наш храм. Я из храма св. бессребреников Космы и Дамиана. В эти дни здесь были наши священники: позавчера — настоятель о. Александр, вчера — о. Георгий Чистяков. Отец Георгий в своем слове говорил о вещах очень важных. Но, насколько я знаю, никто из них не отвечал на вопросы, которые предложены здесь в качестве тем для дискуссии, — вопросы о жизни прихода, о богослужебной жизни прихода и т.д. Поэтому я позволю себе в двух словах сказать об этом, и, кроме того, высказать какие-то соображения по поводу того, о чем сегодня здесь говорилось.

Александр Кырлежев, мой однокашник, говорил о том, что в Церкви должны быть ответы на многие, многие вопросы, которые ставит перед нами мир. Мне кажется, что даже нельзя поставить вопрос так, чтобы Церковь сейчас ответила на все вопросы. Не может Церковь ответить на все вопросы. Не может. Но мы должны не бояться признать, что эти вопросы есть, что есть эти проблемы. Мы должны уметь ставить проблемы, чтобы эти проблемы не откуда-то сваливались на нас, как неожиданный снег на голову, как под Покров это бывает обычно, а чтобы эти вопросы, эти проблемы мы могли поставить: да, есть такая проблема, есть, — и обсуждать эти проблемы. Мы должны быть открытыми к обсуждению этих проблем.

Вот теперь — относительно тем для дискуссии.

Богослужение. Частота богослужений. В нашем храме, несмотря на то, что у нас три священника, мы, может быть, служим недостаточно часто. У нас это получается 4-5 раз в неделю. Каждый день не получается. Это связано еще и с тем, что храм находится сейчас в стадии интенсивного ремонта. Все разрушено, вскрыты полы и т.д., и надо дать возможность рабочим когда-то еще и ремонтировать храм, потому что мы служим, или так ска- жем — ремонтируем храм, восстанавливаем его, не прекращая богослужений.

Что же касается сокращения богослужений, то, естественно, все знают, что богослужения сокращаются. Но вот это само слово "сокращаются" — по отношению к чему? По отношению к тому Типикону, который мы имеем. Но тут, мне кажется, нельзя говорить о сокращении, потому что тот Типикон, который есть, — это вообще не наш Типикон. Он никакого отношения не имеет к Русской православной церкви. Достаточно сказать, что на протяжении тысячелетней истории России у нас устав менялся несколько раз. У нас был и Студийский устав, был и Константинопольский устав. И сегодня у нас Иерусалимский устав. Вот интересно, когда же у нас будет Русский устав, Устав Российской православной церкви, свой Российский устав? Я слышал, что сейчас создана комиссия по богослужебным вопросам. Надеюсь, что, может быть, у нас в конце концов действительно появится какой-то устав. Но хотелось бы, чтобы этот устав не был таким, вот как устав караульной службы в армии или как этот Иерусалимский устав, который предписывает то-то, то-то, то-то, то-то. Хотелось бы, чтобы новый устав давал некий минимум, ниже которого мы не можем опускаться в богослужении, но чтобы он сохранял структуру богослужения, сохранял все те жемчужины гимнотворчества, все богослужебные достижения церкви, которые сложились, которые есть и которые было бы страшно потерять. В то же время этот устав должен давать огромную свободу для литургического творчества, как это было всегда в жизни Церкви. Ведь ни один собор, ни один Вселенский собор не занимался литургическими и вообще богослужебными вопросами. Это всегда было в инициативе епархий, общин. Это Церковь сама творила. То есть важно понять, что богослужение — это искусство, это творчество, и оно должно быть искусством. Мы не можем сводить это на уровень какого-то ремесла, но некий минимум должен быть, потому что сокращают везде по-разному, и порой вообще теряется структура богослужения, теряется смысл богослужения, вложенный в него отцами.

Понимание богослужения народом. Мы стремимся, конечно, к тому, чтобы люди понимали то, что происходит в храме. Когда я служил в деревне, у меня был просто цикл проповедей о том, что такое вообще богослужение, я объяснял каждую часть богослу- жения, что за чем идет, что это означает и т.д. В Москве мне как- то неудобно об этом говорить, потому что у нас есть курсы катехизации, есть Университет, где литургику изучают не один год. Все желающие могут приходить и слушать. Но, тем не менее, что- то, наверное, мы должны объяснять и в храме.

Понимание песнопений. Это достигается участием народа. Вот здесь как раз еще вопрос об участии народа. Мне кажется, это взаимосвязанные вещи, потому что если народ не участвует в богослужении, то на каком бы языке это богослужение ни совершалось, сколько бы мы его ни объясняли, он его все равно не поймет. Важно, чтобы все участвовали в богослужении. У нас есть, конечно, штатные алтарники и чтецы, но в нашем храме читают и сторожа, и детишки приходят почитать, если у них в этот день, например, именины. Вот они читают за богослужением, поют. Кроме правого хора, более или менее профессионального, у нас есть и народный хор, поет весь народ. И очень часто правый хор с удовольствием поет вместе с народом, т.е. подбираются какие- то специальные песнопения, распевы, к которым могли бы присоединиться все. Это очень важно.

Исповедь и причастие. Исповедь и причастие — как правило, за каждой литургией, т.е. сколько раз в месяц или в неделю человек приходит в храм, столько раз он и причащается. Но вот исповедоваться, конечно, каждый раз трудно. Если человек причащается два-три раза в неделю, то, наверное, два-три раза в неделю всех происповедовать мы просто не в состоянии. Поэтому мне кажется, что тут все-таки очень важно вот то — кому-то, может быть, это покажется нововведением, но это не нововведение, а некий опыт древней церкви, — что люди часто пренебрежительно называют общей исповедью. Это все-таки не общая исповедь, это общее покаяние, когда мы друг перед другом и перед Богом, прежде всего все вместе, исповедуем свои грехи, свою готовность, свое стремление примириться с Богом. И отказываться от такого общего покаяния совсем нельзя. Конечно, каждый христианин, каждый прихожанин должен регулярно приступать к индивидуальной исповеди — подробной и основательной. Я думаю, что это, наверное, может быть раз в месяц, ну, раз в два месяца, но причастие, конечно, должно быть за каждой литургией, потому что девятое апостольское правило мы просто не можем отменить, правило, которое гласит, что христианин, который был на литургии, который слышал чтение Евангелия, участвовал в молитвах, но не причащался, "извержен из Церкви будет, яко творящий беззаконие". Это правило никто не отменял, и, я думаю, мы его отменять тоже не должны. Но вроде бы тогда мы и не должны людей в храм пускать: если не хочешь причащаться, не ходи в храм. Этого мы тоже не можем сделать. Тут есть проблемы. Я знаю, что многие со мной не согласятся. Есть проблема — ее надо обсуждать, мы должны быть открыты, готовы к обсуждению, к диалогу.

Убранство храма. Убранство храма — для меня больной вопрос, потому что я считаю, что чем проще в храме, тем лучше: меньше отвлекает от молитвы. Я знаю, что тут со мной многие не согласятся. Я сам готов согласиться с тем, что есть прекрасно убранные храмы. Есть замечательно расписанные храмы в велико- древних традициях.

Но у нас нет сейчас Андреев Рублевых. У нас нет сейчас Новгородской школы иконописи. Поэтому я считаю, что делать какую-то клюкву и развешивать ее по стенам не стоит. Нет возможности повесить Рублева — может быть, лучше ничего не вешать. Но это опять проблема для обсуждения.

По поводу открытости богослужения. Конечно, мы должны ставить этот вопрос. Открытые царские врата — это почему-то стало сегодня наградой для священников. Я готов отказаться от всех наград, заслуженных и не заслуженных мною, лишь бы мне разрешили служить с открытыми царскими вратами так, как я это и делаю в течение семи лет, — восьмой год служу. Многие говорят: "Да это не принципиально. Зачем тебе это?" А это принципиальный вопрос, потому что когда у меня сзади врата закрытые, я не чувствую спиной братьев, я от них отделен, где-то далеко от них, как вот о. Лев сказал, что он просто испугался в алтаре, когда служил один с закрытыми вратами. Я понимаю его. Страшно, действительно страшно оказаться один на один с Богом, вот так — перед Престолом горним. Все-таки когда сзади, рядом стоят братья и сестры, то это огромная поддержка. И мы должны помнить о том, что мы не жрецы и как бы и не священники — это все неправильные слова. Я пресвитер, предстоятель, старший, а предстоять можно только вместе с кем-то, а не просто я стою и жертвы приношу какие-то. Жертва однажды уже принесена, и мы никаких жертв не приносим. Жертва принесена Гос- подом нашим Иисусом Христом. Мы в ней только принимаем участие. Это очень важный момент.

Теперь относительно просветительской и благотворительной деятельности. Совершение треб. Ну что сказать о требах? Совершаем мы их, и ходим по домам, и причащаем и больных, и убогих, и больница у нас есть. У нас огромная детская республиканская больница. Но это уже нельзя назвать совершением треб. Мы там уже просто открыли второй приписной храм, храм Покрова Божьей Матери. Вот сегодня там торжественная всенощная, завтра будет торжественное богослужение. То есть там храм, там совершается литургия. Но помимо этого, конечно, приходится еще 1-2 дня в неделю туда просто ездить, ходить по отделениям, причащать лежачих больных и т.д. Этот храм даже не столько для детей, сколько для их мамок. Там дети, прикованные к болезням, — они лежат вместе с мамами, лежат порой годами, два, три года ждут сложных операций. Для них это целый этап в их жизни. Но помимо этого, конечно, есть бабушки, старушки. У нас огромная группа милосердия, т.е. огромная такая сфера, наполненная людьми, которые не могут приходить в храм и которые нуждаются во всякого рода помощи. Вот тут, наверное, в вопросе о совершении треб имелось в виду и крещение, и венчание. Это не требы, родные мои, повторяю, это не требы. И это особый, серьезный разговор. Об этом я хотел бы говорить в связи с катехизацией взрослых. Конечно, у нас есть группа катехизации, но туда не всех удается затащить. Для меня сегодня это проблема. Вот у о. Георгия здесь все хорошо: у него как бы монархия такая. Он один, а нас трое, понимаете, у нас три священника. И каждый по-своему думает. О. Александр считает, что нужно крестить всех, кто пришел. Нехорошо, негоже отказать человеку. Или вот пришли венчаться: "Ну как им, — говорит, — откажу? Они же больше никогда в церковь не придут, обидятся, и все". Я считаю, что каждый приход человека в церковь должен быть началом катехизации. Пришел креститься — катехизируйся, пришел венчаться — катехизируйся. Отпевать пришел — и тут мы тебя прокатехизи- руем. Конечно, мы на курсы тебя не пошлем. Но мы должны построить отпевание, богослужение так, чтобы в человеке что-то шевельнулось, чтобы он задумался о смысле жизни. Шевельнулось, конечно, не у того, который во гробе лежит, а у тех, кто стоит рядом. Они провожают в последний путь родного, близкого им человека, и они должны задуматься вообще, ради чего они живут, в чем смысл их жизни. И это, я считаю, тоже наша задача. Тут нельзя просто так превращать это в требы.

По поводу катехизации. У нас есть группа катехизации, есть, конечно, и воскресная школа для детей, есть Открытый общедоступный православный университет, основанный протоиереем Александром Менем. Но здесь тоже возникает столько проблем, столько трудностей! В любом случае тут нельзя ограничиваться одним обучением. Мы можем, конечно, дать людям богословское образование, открыть им прелесть догматического богословия, найти и показать какие-то жемчужинки, зернышки сравнительного богословия, ссылаясь, например, на Фому Аквинского или на блаженного Августина и на то, как это у нас сегодня. Это все хорошо, все это интересно. Это можно начинать с разных уровней: и в детских воскресных школах, и в рамках катехизации для взрослых, и в процессе шести лет обучения в Университете. Это все прекрасно, все замечательно. Но, наверное, очень важно вот то, о чем говорил Саша Кырлежев, то, о чем замечательно, удивительно говорила здесь та сестра, которая считает, что в приходе должна быть какая-то культурная жизнь. Мы должны в Университете, на курсах катехизации — везде дать людям ясно понять, что нет стены между Церковью и миром. Нет! Не должно быть преграды между миром, жизнью светской, и жизнью духовной — не в том смысле, что это должно вообще все размазаться, слиться воедино и т.д. Конечно же, нет. Но дело ведь в том, что Бог нас послал в этот мир, чтобы мы воцерковили этот мир, чтобы мы служили. Он Сам пришел не для того, чтобы Ему служили, но чтобы послужить для спасения мира. Он говорит: "Я пришел не судить этот мир, а спасти его". И если мы — члены Церкви, если мы приняли Крещение, если мы — Тело Христово, значит, и мы посланы Богом, чтобы отдать себя на спасение этого мира. И вот тут, если мы будем постоянно отгораживаться от этого мира, воздвигать какие-то стены, мы ничего для этого не сделаем. Это очень важно. Очень важно затрагивать проблемы веры и культуры.

Здесь шла речь о паломничествах. Конечно, должно быть паломничество, но паломничество не только к нашим святыням, — не только. Я могу сказать, что это удивительный опыт — паломничество в Тезэ. Но это, может быть, не для новообращенных, не для неофитов, но для людей, которые уже как-то утвердились в православной культуре, для них легче понять, что Бог живет не в обряде. Тут очень страшно замкнуться на догматах, на обрядах, на чем-то таком. А вот этот опыт паломничества туда — удивительный. Когда приезжаешь в Тезэ — там все другое, все не так, ну абсолютно все не так. И в то же время — реальное присутствие живого Бога. И тогда понимаешь, что Бог не в иконе, что Бог не в обряде, что Бог не в церковнославянском языке или еще в чем-то, но Бог вот здесь, в сердце, среди людей. Господь говорит: "Царство Божие между вами есть". Не "внутри вас", а "среди вас" — более правильный перевод, среди вас, между вами Царство Божие. И важно строить это Царство Божие. Мы сегодня очень много внимания уделяем восстановлению храмов, в частности, храма Христа Спасителя и т.д., тратим на это миллиарды рублей, а у нас ведь так много голодных людей, люди умирают от голода, больные дети не получают лекарств, умирают от того, что нет лекарств, нет денег, чтобы купить лекарства! И вот тут очень важно строить Царство Божие между нами, среди нас.

<< | >>
Источник: Материалы Международной богословской конференции. "Приход в Православной церкви" (Москва, октябрь 1994 г.). М.: Свято-Филаретовская московская высшая православно-христианская школа, 256 с.. 2000

Еще по теме Свящ. Владимир Лапшин (Москва) О НЕКОТОРЫХ АСПЕКТАХ БОГОСЛУЖЕБНОЙ ЖИЗНИ ПРИХОДА:

  1. Свящ. Георгий Чистяков (Москва) СЛОВО БОЖИЕ И МОЛИТВОСЛОВ В ЖИЗНИ ПРИХОДА
  2. Свящ. Борис Михайлов (Москва) О БОГОСЛУЖЕБНОМ ЯЗЫКЕ
  3. Свящ. Георгий Кочетков (Москва) ОПЫТ МИССИОНЕРСКО-ОБЩИННОГО ПРИХОДА
  4. Иг. Иннокентий (Павлов) (Москва) ВОССОЗДАНИЕ ПРИХОДА КАК ОСНОВА НОРМАЛИЗАЦИИ ЦЕРКОВНОЙ ЖИЗНИ В РОССИИ
  5. Свящ. Иоанн Привалов (Архангельск) ОПЫТ КАТЕХИЗАЦИИ В СЕЛЬСКОМ ПРИХОДЕ
  6. Свящ. Лев Большаков (Кондопога> Карелия) ПРИХОД-ОБЩИНА В КОНДОПОГЕ
  7. Свящ. Всеволод Чаплин (Москва) К ВОПРОСУ О ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ ОТНОСИТЕЛЬНО ПРИЗНАНИЯ ИМУЩЕСТВЕННЫХ ПРАВ РЕЛИГИОЗНЫХ ОБЪЕДИНЕНИЙ
  8. Александр Кырлежев (Москва) ОБ ОТКРЫТОСТИ ПРИХОДА
  9. Андрей Черняк (Москва) МИРЯНЕ В ПРИХОДЕ
  10. Александр Копировский (Москва) ПРИХОД В РОССИИ В XII-XX вв. (по работам А.А. Папкова)
  11. О свящ. изображениях (иконах) и других свящ. Предметах
  12. Протопр. Виталий Боровой (Москва) ВОЗРОЖДЕНИЕ ПРИХОДА В ПОНИМАНИИ СВЯЩЕННОНАЧАЛИЯ РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ НАКАНУНЕ РЕВОЛЮЦИИ И В СОВРЕМЕННЫХ УСЛОВИЯХ
  13. Материалы Международной богословской конференции. "Приход в Православной церкви" (Москва, октябрь 1994 г.). М.: Свято-Филаретовская московская высшая православно-христианская школа, 256 с., 2000
  14. О взаимосвязи Писания с другими аспектами жизни Церкви
  15. НЕКОТОРЫЕ РАЗМЫШЛЕНИЯ О ТЕАТРАЛЬНОЙ ЖИЗНИ ДЕМОКРАТИЧЕСКИХ НАРОДОВ
  16. § 3 Метафизические аспекты проблемы смысла жизни человека
  17. ИЛЮХИН ВЛАДИМИР ЮРЬЕВИЧ. ИССЛЕДОВАНИЕ ВЛИЯНИЯ ДЕФОРМАЦИОННОГО СТАРЕНИЯ НА КОРРОЗИОННУЮ СТОЙКОСТЬ И СКЛОННОСТЬ К ВОДОРОДНОМУ ОХРУПЧИВАНИЮ ТРУБНЫХ СТАЛЕЙ РАЗЛИЧНОЙ КАТЕГОРИИ ПРОЧНОСТИ. Диссертация на соискание ученой степени кандидата технических наук. Москва-2009, 2009
  18. Если подводить некоторые итоги, то, чтобы ты назвал главным уроком, полученным тобой в жизни?
  19. Богослужебные цвета