1. КОСМОГОНИЯ ДРЕВНИХ СЛАВЯН В СВЕТЕ ОБЩИХ ПРЕДСТАВЛЕНИЙ ИНДО-ЕВРОПЕЙЦЕВ О МИРОЗДАНИИ

Основной вопрос любой космогонии, что принципиально отличает её от мировых религий (христианства, магометанства, буддизма) - это: "Откуда пошел весь мир?" Бытует расхожее мнение, что у славян ничего похожего на космогонические представления не осталось или не было вовсе, а что осталось - относится к христианской доктрине.
Позволим себе не согласиться с таким выводом. В своей трехтомной работе, замечательной по собранному фактологическому материалу, но абсолютно недостоверной по логике и выводам А.Афанасьев приводит четыре-пять мифов о сотворении Мира Богом и Сатаной, за этими непримиримыми противниками угадываются языческие Белый и Черный боги. Вот один из украинских вариантов этого древнейшего мифа, благополучно дожившего до середины девятнадцатого века и преломившегося через православное: "В начале Света благоволил Бог выдвинуть Землю. Он позвал Черта, велел ему нырнуть в бездну водяную, чтобы достать оттуда горсть земли и принесть ему. - Ладно, думает Сатана, я сам сделаю такую же землю! Он нырнул, достал в руку земли и набил ею свой рот. Принес Богу и отдает, а сам не произносит ни слова... Господь куда ни бросит землю - она вдруг является такая ровная-ровная, что на одном конце станешь - то на другом все видно, что делается на земле. Сатана смотрит... хотел что-то сказать и поперхнулся. Бог спросил: чего он хочет? Черт закашлялся и побежал от испугу. Тогда гром и молния поражали бегущего Сатану, и он где приляжет - там выдвинутся пригорки и горки, где кашлянет - там вырастет гора, где привскачет - там высунется поднебесная гора. И так бегая по всей земле, он изрыл ее: наделал пригорков, горок, гор и превысоких гор".55 (Отметим, что данная и подобные ей легенды не могут быть списаны, как это иногда делается, на богомильское влияние, так как подобный мотив имеет слишком широкое распространение, как у славян, так и у целого ряда народов России, причем в тех областях, куда редкие для Руси богомилы не доходили.) В других вариантах именно Черт-Чернобог достает землю Богу-Белобогу, затем Бог из первогорсти создает всю остальную Землю, а его напарник "портит" творение, добавляя асимметрии. Еще один вариант мифа из Заонежья таков: "По старосветному Окиян-морю плавало два гоголя, первый - бел-гоголь, другой - черен гоголь. И теми двумя гоголями плавали сам Господь Вседержитель и Сатана. По божию велению, по богородицину благословению сатана выздынул со дна синя моря горсть земли. Из той горсти Господь сотворил ровные места и путистые поля, а Сатана понаделал непроходимых пропастей, ущелий и высоких гор. И ударил Господь молотком и создал свое воинство, и пошла между ними великая война...". К двум птицам-гоголям мы вернемся, сейчас отметим, что по апокрифам типа "Свиток" (XV в): "...взял Господь камень, преломил надвое, и из одной половины от ударов божьего жезла вылетели духи чистые, из другой же половины набил Сатана бесчисленную силу бесовскую"; по еще одной версии Черт "омыл свое лицо и руки водою, брызнул ею назад от себя - и состворил столько чертей, что ангелам не доставало уж места на небесах." В разделе по Черному и Белому богам будет рассмотрено их противостояние на примере авестийской мифологии, где два духа Ангхро Майнью и Ахура Мазда, выступающий как Спента Майнью, создают мир в борьбе: "3. Два Духа, два близнеца в начале провозгласили от себя чистое и нечистое мыслей речей и поступков... 4. В первый раз, когда они пошли создавать жизнь и отсутствие жизни, и все, чем стоит наконец мир - где дурное, там виден был и Нечистый, Дух же 55 Благой всегда пребывал неразлучен со святостью..."56 57 58 59 60 61 "Когда же встретились оба Духа, они положили начало жизни и тленности..."57 Благой Дух или Священный Дух - эпитет Ахура Мазды в речах самого Зороастра: Спросил Ахура-Мазду Спитама-Заратустра: "Скажи мне, Дух Святейший, Создатель жизни плотской...."58 И молвил Заратуштра: "Скажи мне это имя, Благой Ахура-Мазда..."59 В среднеперсидской традиции мир тоже рождается в борьбе двух начал - Аримана и Ормазда, бывших авестийских Ангхро-Майнью и Ахура-Мазды. "И Он (Ариман) СОТВОРИЛ много дэвов и демонов, и ТВОРЕНИЯ РАЗРУШИТЕЛЯ поднялись для устрашения. Ормазд, который увидел ТВОРЕНИЯ Злого духа... счел их недостойными хвалы"60. Бундахишн - это среднеперсидское переложение утраченной части Авесты Еще в одном зороастрийском тексте встречаем: "Ормазд - желающий добра, и он никогда не принимает зла и не одобряет его. Ариман - желающий зла, и он совсем не думает о добре и не принимает его. Ормазд, если он желает, может изменить ТВОРЕНИЯ Ахримана, Ахриман же, если он желает, может изменить творения Ормазда..."61 Вторая, дошедшая до нас важнейшая языческая мифологема сотворения мира по- славянски зафиксирована в “Голубиной Книге”62, и она теснейшим образом связана с физиологией человека: У нас Белый вольный Свет зачался от Суда божия. Солнце красное - от лица Божьего... Млад-светел месяц от грудей его, Звезды частые от риз Божьих, Ночи темные от дум Господних, Зори утренни от очей Господних, Ветры буйные от Свята духа (его), Дробен дождик от слез... Мы имеем дело с древнейшим мифом, одинаково представленным у всех индоевропейцев, начиная с сюжета о расчленении первовеликана Пуруши у ведийцев, затем Йимы у зороастрийцев и как мы увидим ниже, Имира - у древних германцев. Первозданный человек Пуруша был принесен богами в жертву в начале мира. Они рассекли его на части. Из уст его возникли брахманы - жрецы, руки его стали кшатриями - воинами, из бедер его созданы были вайшьи-земледельцы, а из ног родились шудры - низшее сословие, которому определено было служить высшим. В эддическом мифе о Риге(предположительно, Хеймдалле) расказывается о трех кастах скандинавского общества: ярлах (кшатрии), треллы (вайшьи), карлы (шудры). О четвертой касте жрецов ничего не говорится, хотя она определенно была. Это так называемые годи( в последствии эрили и скальды), соответствующие у славян волхвам (позднее - “знахари” и бояны-калики). В “Голубиной книге” несколько нарушено представление о “кастовости” прежнего языческого общества славян, но тенденция та же: У нас мир-народ от Адамия, Кости крепкие от камени, Телеса наши от сырой земли, Кровь-руда наша от черна моря. От того у нас в земле цари пошли: От святой главы от Адамовой; От того зачались князья-бояры: От святых мощей от Адамовых; От того крестьяны православные: От свята колена от Адамова. Из разума ведийского Пуруши возник месяц, из ока - солнце, огонь родился из его рта, а из дыхания-ветер. Воздух произошел из его пупа, из его головы произошло небо, а из ушей создались страны света, ноги же его стали землею. Впрочем, и сам Единый воспринимается антропоморфно: “Рудра, который владеет этими мирами с помощью сил владычества, един - мудрецы не держатся второго... Имеющий повсюду глаз и повсюду лицо, повсюду руку и повсюду ногу, сотворив небо и землю, единый бог выковывает их руками и крыльями.”63 А вот отрывок из Орфического гимна Гефесту: Всепоглотитель, о всеукротитель, всевышний, всевечный, Солнце, эфир и Луна, и звёзды, и свет безущербный - Всё это части Гефеста, что так себя смертным являют, Всюду твой дом - и город любой и племя любое. Внемли блаженный, тебя призываю к честным возлияньям, К радостным нашим делам всегда приходи, благосклонный! О, прекрати же огня безустанного дикую ярость, Ты, кто жаром своим естество выжигает из тела! Этот миф у греков также тесно связан с другим - разрыванием на части Диониса, или в других случаях, - Орфея вакханками. Пенфей в "Вакханках" Еврипида растерзан по образцу Диониса: сошел в Аид в женском образе, упал с высокого дерева, сосны, разорван на части женщинами, причем ритуальное отчленение рук и головы было произведено его матерью. Голову сына, водрузив на тирс, она торжественно внесла в город, как охотник свою добычу. Последний эпизод особенно близок образу "связанного" Диониса на ленейских вазах, где голова заменена условной маской. Ср. эпизод смерти Краса у Плутарха64. Его отрубленную голову также внесли в город как важнейшую добычу, бросив на пиршественный стол царя, как раз в момент, когда актер читал отрывок из "Вакханок" Еврипида, и именно тот, в котором Агава, ослепленная божеством, горделиво рассуждала о голове сына, как о голове якобы убитого ею львенка65. При этом важно, что смерть Пенфея уподоблена гибели растерзанного псами Актеона, вовлеченного в ритуал купания Артемиды. Агава вопрошает (v.1300): "Где ж он погиб? В чертогах или где?" На что ей Кадм отвечает: "Где Актеон собаками растерзан", т.е. в лесу, на горе. Внесение в город и головы, и останков (v.1299) есть акт ритуального оживления. Отсюда озабоченность Агавы: "На месте все? Все сложено опять?" Целостность сохранения расчлененной плоти и, особенно, костей гарантировала чистоту совершения ритуала. Примечателен и конец. По оракулу Зевса, дед и бабка Пенфея, Кадм и Гармония, были возвращены к змеиной первоформе (1330 сл.) Кратко рассмотрим один очень важный вопрос, связанный с “Сатаной” народных сказаний, который совместно с Богом создает землю. Как будет показано ниже, под Сатаной понимался хтонический персонаж, в первую очередь Чернобог славянского пантеона, а также Змей или Ящер. Змей, Ящер - одно из воплощений Чернобога, т.е. одна из первоформ мира, и помимо поучений против язычества, где Сатана связывается или отождествляется с лютым змеем, зверем, находим отголоски этого древнейшего мифа в былине о Михайло Потыке. Речь идет о традиционном мифе змееборства, а именно о хтонической змее, обитающей в подземном мире, которая с одной стороны приходит (!) пожрать тело Потыковой жены, с другой - владеет живой водой и первородным жизненным принципом (в ряде случаев эту функцию выполняет ворон, т.е. ворониха). Во всех случаях белый персонаж - герой, "шантажирует" черный персонаж (связанный с культом матери сырой земли) через потомство: подавят, мол, змеенышей или воронят-детушек. Земля, поглощая мертвую плоть, как и ворон - падаль, как и змея, вынуждена возвернуть ее в новом виде. Этот символ восходит уже не просто к космогонической битве Черного и Белого богов, а к слиянию и разделению женского и мужского начал, порождающих жизнь и сам Мир на всех его уровнях. И ворон и змея есть представители хтонического мира, первичного по отношению к остальным, причем змея ползает, и ходит (змеенышу отдавили лапу), а так же может летать. Иными словами хтонический мир представлен в трех ипостасях и связан с тремя космическими сферами: подземной (ползание), земной (хождение), небесной (полет): А молится змея тут, поклоняется: "Молодой Михайло Потык сын Иванович! Не бей больше змеи, не кровавь меня, Принесу я те живу воду в три часу" Как отпускал Михайло сын Иванов был, Как эту змею он поганую, Как взял в заклад себи змеенышов, Не пустил их со змеей со поганою. Полетела та змея по подземелью, Принесла она живу воду в три часу..."66 Поэт В. А. Жуковский, образованнейший человек своего времени, воспитатель и учитель цесаревича, основываясь на древних сказках и преданиях, переложил их в стихи: А между тем, недвижим, бездыханен, Облитый кровью, на поле широком Лежал Иван царевич. Так прошел Весь день; уже склоняться начинало На запад солнце; поле было пусто; И уж над мертвым с черным вороненком Носился, каркая и распустивши Широко крылья, хищный ворон. Вдруг, Откуда ни возьмись, явился Серый Волк: он, беду великую почуяв, На помощь подоспел; еще б минута, И было б поздно. Угадав, какой Был умысел у ворона... Кстати, умысел был вполне очевидный - выесть очи, что непосредственно связаны с душой, и таким образом, унести душу в Навь. В рассматриваемой ниже мифологеме о сестрице Аленушке и братце Иванушке лютая змея высосала очи у сестрицы, полонив ее душу (см. ниже). . он дал, Ему на мертвое спуститься тело; И только тот спустился, разом цап Его за хвост; закаркал старый ворон. "Пусти меня на волю, Серый Волк", - Кричал он. "Не пущу, - тот отвечал, - Пока не принесет твой вороненок Живой и мертвой мне воды!" И ворон Велел лететь скорее вороненку За мертвою и за живой водою. Сын полетел, а Серый Волк, отца Порядком скомкав, с ним весьма учтиво Стал разговаривать, и старый ворон Довольно мог ему порассказать О том, что он видал в свой долгий век Меж птиц и меж людей. И слушал Его с большим вниманьем Серый Волк И мудрости его необычайной Дивился...67 В былине о Добрыне также обнаруживаем древнейший сюжет о противоборстве, но и определенном единстве черного и белого начал, выразившийся в вызволении из змиева плена людей, через победу белого героя над хтоническим персонажем; причем люди, находясь в плену, как бы пребывают вне жизни, и получают ее вновь. Соответственно, выручается и героиня - Забавушка Путятична. Можно сделать вполне закономерное предположение, что содержание былины связано с идеей посмертной реинкарнации души, выхода её из хтонического мира, так как змиев плен и нахождение в его пещере может расцениваться как символическое умирание, а победа “белого героя” над змеем, как победа над самой Смертью. Брал-то ю заручушки за белыи, Да за нёй брал за перстни за злаченыи, Да повел-то ю из нор он змеиныих. Говорил Добрыня таковы слова: Ай же полона да вы ресейскии! Выходите-тко со нор вы со змеиныих, Ай ступайте-тко да по своим местам, По своим местам да по своим домам. - Как пошли-то полона эты расейскии Ай со тых со нор да й со змеиныих...68 Чтобы лучше понять космогонию славян, нам придется рассмотреть космогонические представления индоевропейских и других близких им народов, так как основные космогонические идеи носили универсальный характер и были связаны в первую очередь с мифологическим мировоззрением и его особенностями. Наиболее известной европейцам космогонией обладала древнегреческая культура, поэтому подробнее остановимся на ней. Первым сведения о ней собрал в своих гимнах легендарный Орфей, впоследствии гимны были дополнены его последователями, среди которых был и великий Пифагор69. По представлению орфиков, в начале начал были только Хронос (“нестареющий и нетленомудрый”) и Хаос(“зияющий”). Из Хаоса появились Эреб и Никта (Черная Ночь): “Никта, взываю к тебе, о праматерь бессмертных и смертных; жизни источник для всех, ты преславной Кипридой зовешься”70 Никта разделила Хаос на Гею (Землю), Урана (Небо) и Понт (Океан). Танец же Ночи по волнам Понта породил за ее спиной Анем (“Дух-Ветер”), причем это был именно северный ветер. Ветер предстал пред глазами Ночи в образе великого мирового Змея - Офиона. Его так возбудил божественный танец, что он обернулся вокруг праматери и овладел ею. Никта обернулась голубкой и снесла на волнах в самое чрево Эреба Яйцо. Офион обернулся вкруг мирового Первояйца семь раз, и в назначенный срок оно раскололось породив из недр своих двуполого Эроса-Протогона, т. е. первородного. “О Протогон, двуприродный, великий, парящий в эфире, ты из яйца золотого родился, Эрот златокрылый ”71 С космогонией эллинов в самом полном объеме мы знакомимся в поэме Гесиода "Теогония", что значит "Происхождение богов", датируемой восьмым веком до н.э.72: Прежде всего во вселенной Хаос зародился, а следом Широкогрудая Гея, всеобщий приют безопасный, (119) Сумрачный Тартар, в земных залегающий недрах глубоких, (120) И, между вечными всеми богами прекраснейший, - Эрос Сладкоистомный - у всех он богов и людей земнородных Душу в груди покоряет и всехрассужденья лишает. Черная Ночь и угрюмый Эреб родились из Хаоса. Ночь же Эфир родила и сияющий День, или Гемеру: Их зачала она в чреве, с Эребом в любви сочетавшись... Гея же прежде всего родила себе равное ширью Звездное Небо, Урана, чтоб точно покрыл ее всюду И чтоб прочным жилищем служил для богов всеблаженных. Снова обращаем внимание на первенство женского принципа Матери Сырой Земли и, как видели и увидим далее, ее борьбы с мужским принципом. (130) Нимф, обитающих в чащах нагорных лесов многотенных; Также еще родила, ни к кому не всходивши на ложе, Шумное море бесплотное, Понт. А потом, разделивши Ложе с Ураном, на свет Океан породила глубокий, Коя и Крия, еще - Гипериона и Иапета, Фею и Рею, Фемиду великую и Мнемосину, Златовенчанную Фебу и милую видом Тефию. После их всех родился, меж детей наиболе ужасный, Крон хитроумный. Отца многомощного он ненавидел. Также Киклопов с душою надменною Гея родила - Счетом троих, а по имени - Бронта, Стеропа и Арга. Молнию сделали Зевсу-Крониду и гром они дали. Были во всем остальном на богов они прочих похожи, Но лишь единственный глаз в середине лица находился: Вот потому-то они и звались "Круглоглазы", "Киклопы", Что на лице по единому круглому глазу имели. А для работы была у них сила и мощь, и сноровка. Также другие еще родилися у Геи с Ураном Трое огромных и мощных сынов, несказанно ужасных, - Котт, Бриарей крепкодушный и Гиес - надменные чада. Целою сотней чудовищных рук размахивал каждый около плеч многомощных, меж плеч же у тех великанов По пятьдесят поднималось голов из туловищ крепких. Силой они неподступной и ростом большим обладали. дети, рожденные Геей-Землей и Небом-Ураном, Были ужасны и стали отцу своему ненавистны С первого взгляда. Едва лишь на свет кто из них появился, Каждого в недрах земли немедлительно прятал родитель, Не выпуская на свет, и злодейством своим наслаждался. С полной утробой тяжко стонала Земля-великанша. (160) Злое пришло ей на ум и коварно-искусное дело. Тотчас породу создавши седого железа, огромный Сделала серп и его показала возлюбленным детям. И, возбуждая в них смелость, сказала с печальной душою: "Дети мои и отца нечестивого! Если хотите Быть мне послушными, сможем отцу мы воздать за злодейство Вашему: ибо он первый ужасные вещи замыслил." Так говорила. Но страхом объятые, дети молчали. И ни один не ответил. Великий же Крон хитроумный, Смелости полный, немедля ответствовавл матери милой: (170) "Мать! С величайшей охотой за дело такое возьмусь я. Мало меня огорчает отца злоимянного жребий Нашего. Ибо он первый ужасные вещи замыслил". Так он сказал. Взвеселилась душой исполинсткая Гея. В место укромное сына запрятав, дала ему в руки Серп острозубый и всяким коварствам его обучила. Ночь за собою ведя, появился Уран и возлег он Около Геи, пылая любовным желаньем, и всюду Распространился кругом. Неожиданно левую руку Сын протянул из засады, а правой, схвативши огромный (180) Серп острозубый, отсек у родителя милого быстро Член детородный и бросил назад его сильным размахом. И не бесплодно из Кроновых рук полетел он могучих: Сколько на землю из члена ни вылилось капель кровавых, Все их Земля приняла. А когда обернулися годы, Мощных Эриний она родила и великих Гигантов С длинными копьями в дланях могучих, в доспехах блестящих, Также и нимф, что Милиями мы на земле называем. Член же отца детородный, отсеченный острым железом, (190) По морю долгое время носился, и белая пена Вздыбилась вокруг от нетленного члена. И девушка в пене В той зародилась. Сначала подплыла к Киферам священным, После же этого к Кипру пристала, омытому морем. На берег вышла богиня прекрасная. Ступит ногою - Травы под стройной ногой вырастают. Ее Афродитой Боги и люди зовут... Второй раз с такой же полнотой описания космогонии мы сталкиваемся много позже Гесиода, многие века спустя. Публий Овидий Назон изложил свое представление о творении мира в первой книге о "Метаморфозах", и оно дополняет Гесиодово представление особенно в части первородного Хаоса73: Ныне хочу рассказать про тела, превращенные в формы Новые. Боги,— ведь вы превращения эти вершили,— Дайте ж замыслу ход и мою от начала вселенной До наступивших времен непрерывную песнь доведите. (5) Не было моря, земли и над всем распростертого неба,— Лик был природы един на всей широте мирозданья,— Хаосом звали его. Нечлененной и грубой громадой, Бременем косным он был,— и только,— где собраны были Связанных слабо вещей семенараэносущные вкупе. (10) Миру Титан никакой тогда не давал еще света, И не наращивала рогов новоявленных Феба, И не висела земля, обтекаема током воздушным, Собственный вес потеряв, и по длинным земным окоемам Рук в то время своих не простерла еще Амфитрита. (15) Там, где суша была, пребывали и море и воздух. И ни на суше стоять, ни по водам нельзя было плавать. (31) Воздух был света лишен, и форм ничто не хранило. Все еще было в борьбе, затем что в массе единой Холод сражался с теплом, сражалась с влажностью сухость, (20) Битву с весомым вело невесомое, твердое с мягким. Бог и природы почин раздору конец положили. Он небеса от земли отрешил и воду от суши. Воздух густой отделил от ясность обретшего неба. После же, их разобрав, из груды слепой их извлекши, (25) Разные дав им места,— связал согласием мирным. Сила огня вознеслась, невесомая, к сводам небесным, Место себе обретя на самом верху мирозданья. Воздух - ближайший к огню по легкости и расстоянью. Оных плотнее, земля свои притянула частицы. (30) Сжатая грузом своим, осела. Ее обтекая, Глуби вода заняла и устойчивый мир окружила. Расположенную так, бог некий - какой, неизвестно — Массу потом разделил; разделив, по частям разграничил Землю прежде всего, чтобы все ее стороны гладко (35) Выровнять, вместе собрал в подобье огромного круга. После разлил он моря, приказал им вздыматься от ветров Буйных, велел им обнять окруженной земли побережья. После добавил ключи, болота без края, озера; Брегом извилистым он обвел быстроводные реки, (40) Разные в разных местах,— иные земля поглощает, К морю другие текут и, дойдя, поглощаются гладью Вольно разлившихся вод, и скалы им берегом служат. Он повелел разостлаться полям, и долинам - вдавиться, В зелень одеться лесам, и горам вознестись каменистым. (45) Справа пояса два и слева столько же неба Свод обвели, и меж них, всех прочих пламенней, пятый. Сводом объятую твердь означил умысел бога Точно таким же числом: земля - с пятью полосами. На серединной из них от жары обитать невозможно. (50) Две под снегом лежат глубоким, а двум между ними Бог умеренность дал, смешав там стужу и пламень. Воздух вплотную навис над ними; насколько по весу Легче вода, чем земля, настолько огня он тяжеле. В воздухе тучам стоять приказал он и плавать туманам, (55) И разражаться громам, смущающим души людские, Молниям он повелел и ветрам приносить охлажденье. 32 Но не повсюду владеть позволил им мира строитель Воздухом. Даже теперь нелегко воспрепятствовать ветрам, Хоть и по разным путям направляется их дуновенье, (60) Весь наш мир сокрушить. Таково несогласие братьев! Эвр к Авроре тогда отступил, в Набатейское царство, В Персию, к горным хребтам, озаряемым утренним светом. Запад и те берега, что солнцем согреты закатным, Ближе к Зефиру, меж тем как в Скифию и в Семизвеэдье (65) Вторгся ужасный Борей; ему супротивные земли Влажны всегда от туманов сырых и дождливого Австра. Сверху же, выше их всех, поместил он веса лишенный Ясный эфир, никакою земной не запятнанный грязью. Только лишь расположил он всё по точным границам,— (70) В оной громаде - слепой - зажатые прежде созвездья Стали одно за одним по веем небесам загораться; Чтобы предел ни один не лишен был живого созданья, Звезды и формы богов небесную заняли почву. Для обитанья вода сверкающим рыбам досталась, (75) Суша земная зверям, а птицам - воздух подвижный. Только одно существо, что священнее их и способней К мысли высокой,— чтоб стать господином других,— не являлось. И родился человек. Из сути божественной создан Был он вселенной творцом, зачинателем лучшего мира, (80) Иль молодая земля, разделенная с горним эфиром Только что, семя еще сохранила родимого неба? Отпрыск Япета, ее замешав речною водою, Сделал подобье богов, которые всем управляют. И между тем как, склонясь, остальные животные в землю (85) Смотрят, высокое дал он лицо человеку и прямо В небо глядеть повелел, подымая к созвездиям очи. Так земля, что была недавно безликой и грубой, Преобразясь, приняла людей небылые обличья. Космогонические же представления этрусков о создании вселенной сохранились в словаре - энциклопедии византийского лексикографа X в. Суды, написанной им на греческом языке. Сведения об этрусской космогонии автор дает в своем словаре под словом "Тиррения". Он пишет: "Тиррения, страна, и Тиррены, называемые Тусками. Их историю написал ученый муж. Он рассказал, как бог - создатель всего, на протяжении 12 тысяч лет [по-этрусски 12 "килид"] трудился над всеми своими творениями, которые он разместил в 12-ти так называемых обиталищах. В первое тысячелетие он создал небо и землю. [По-видимому, речь идет о разделении духовного и материального начала, так как творение небосвода происходит далее.] Во второе - всю видимую небесную твердь. [Создание небосвода - это своеобразная организация пространства, а также времени и сторон света, т. к. этруски рассматривали небосвод ориентированным по сторонам света и при этом учитывали благоприятные и неблагоприятные для себя направления. В целом концепция небосвода (Небесного мира) была у этрусков достаточно сложной.] В третье тысячелетие были созданы море и все воды, текущие по земле. [Интересно, что творение вод происходит до творения звезд и планет. Видимо, речь идет об организации материи, даже не материи, а Протоматерии, из которой будет создан мир, так как воду этруски связывали с хтонической стихией. Символическое изображение воды можно видеть на многих этрусских саркофагах и в росписи гробниц. Возможно, в расшифровке этого образа нам поможет сопоставление со славянской традицией, где море является символом "иного мира", "того света", а текущая вода - символом движущегося времени.] В четвертое созданы великие светила: Солнце, Луна и звезды. [Речь, видимо, идет о создании видимой материальной Вселенной, так как без светил, дарующих жизнь, Вселенная не могла рассматриваться как реально существующая. Аналогичную ситуацию можно наблюдать во многих мировых космогониях.] В пятое - всю живность, летающую и пресмыкающуюся, и четвероногих в воздухе и на земле, и в воде. [Интересно разделение понятий воздушной среды и неба. Под небесными существами в этом случае, видимо, подразумеваются существа высших миров, в отличие от воздушных существ - птиц.] В шестое - людей. [Описание этого периода несколько смазано, так как неясно когда создавались души людей. Видимо, этот период имел несколько уровней развития.]" Первые 6 тысячелетий ушли на создание человека, остальные же 6 уйдут на жизнь человеческого рода, покуда не истечет все время до исполнения 12 тысячелетий. Долгое время среди ученых шли споры, не заимствован ли данный текст у иудеев из Библии. Спор продолжался, пока не был обнаружен пехлевийский текст сасанидского периода, не связанный с библейской традицией. В этом тексте срок существования мира ограничивается 12-ти тысячами лет, как и в тексте Суды. Кроме того, последовательность творения мира в тексте Суды близка древнегреческим поэтическим космогониям: "Теогонии" Гесиода и орфической космогонии Аполлония Родосского "Аргонавтика". Представления этрусков о длительности существования Вселенной также очень близки к древнеиндийским представлениям о "югах" и "кальпах", где оговариваются сроки существования нашего мира и его гибели, что еще больше сближает этрусков с древними индо-европейцами, чьи представления о времени гибели и рождения мира сохранились в индуистской традиции. Близки к этим представлениям и мифы германских народов о конце и возрождении мира - Рагнареке. Согласно этрусским представлениям о первоистоке в Начале Начал, существовало первозданное Море и богиня этого Моря, породившая весь Мир. Такое представление имеет место и в шумеро-аккадской космогонии. Последовательность рождения этрусских богов и поколений этих богов можно проследить по указанным этапам создания Мира. В Начале была Бездна, подобная бурлящему морю - Первоокеану. В ней зародилось желание, и она породила первых богов. Роль богини Бездны могла играть богиня Мания и близкие к ней персонажи, например, древнейший бог Подземного мира Мант - мужская ипостась Мании. На первом этапе создания Мира были созданы - вышли из Бездны - Небо и Земля и не были они разделены между собой. Бог Ани/Янус-четырехликий первородный бог - отделил Небо от Земли и разделившись на мужскую и женскую ипостаси, породил бога времени, бога смены эпох Вольтумны/Вертумна. Женская ипостась Януса получила имя Кулсу или Яна, а сам он взял одно из имен - Кулсан, что означает: тот, кто охраняет пути и границы, все входы и выходы, тот, кто не дает Бездне поглотить Мир. Янус, если пользоваться научной терминологией, бог Пространства, бог того, где находится все сущее. Рождение им бога Вольтумна - бога перемен и эпох, бога Времени - это возникновение временно-пространственного континуума во Вселенной. Тогда же родилась богиня любви и жизненной силы - богиня Туран или, по-римски, Помона, которая и стала женой Вольтумны. Богиня Мания породила бога Велханса, соответствующего Гефесту из процитированного выше орфического гимна. От своего сына Велханса она родила бога подземного разрушительного огня Какуса и его сестру Каку, ставшую богиней благодатного огня. Велханс - царь центра земли, бог подземной природы; он царь вулканов и диких разрушительных сил, не подвластных больше никому. Умилостивить его и получить отсрочку наказания можно только путем принесения в жертву мальчика. Не случайно праздники Велханса и Мании проводили в один день, 1 мая. (В день 1 мая, по средневековым поверьям, видимо, дошедшим до нас через Древний Рим от этрусков, был максимальный разгул нечистой и хтонической силы - Вальпургиева ночь). Бог Вольтумна породил от богини любви Туран бога Сатре - бога Небесной долины и мирового порядка. (По имени и функциям бога Сатре можно соотнести со славянским богом Стри или Стрибогом.) Янус/Ани передал ему власть над Миром. Женой Сатре стала богиня Опс. От них произошло второе поколение богов. Сатре и Опс породили громовника Тина и богиню земли и ее жизненных сил Уни. Хтонический Велханс родил хтонического бога плодородия Майуса, который и стал первым мужем богини, Уни, покровительницы царской власти, родовых общин и их земель. Уни - древнейшая богиня земли и плодородия, имеющая другое италийское имя - Церера. Они породили великого подземного бога Аплу/Аполлона и его сестру богиню Аритими. Аплу/Аполлон охранял посевы, людей, скот, был связан с Подземным миром и его водами. Он - душа солнца в его пути по Подземному миру. Он лечит и насылает болезни. Аритими или (в одной из ипостасей) богиня луны Тиур, связана с природой, женской магией, с культом девичьих мистерий и независимости. Мы допускаем, что Аритими и Менрва - одна богиня, рожденная от Тина. Впоследствии Уни стала женой бога Тина, который олицетворял Небо или, другими словами, был светом дня. Тин породил из своей головы, как мысль об упорядочивании земли и создании рода людей древнейшую богиню-Мать, создательницу людей Менрву. Она была связана с возрождением природы и реинкарнацией души, была покровительницей искусств и ремесла, Царицей Подземного мира, женой Аита, под именем Персефоны/Ферсифай (древнейшее ее имя - Ферония). Как проводник души она известна как Лаза Млакуч, она мать Лазов, которые сохраняли обычаи, были покровителями родов и порядка. Менрва стала женой хтонического бога Херкле, который показал путь перерождения душ. Он сделал души бессмертными, а сам был усыновлен богиней Уни и принят в число небесных богов. Отношения этрусских богов между собой и их приблизительную родословную подробно приводит в своей книге “Этруски” один из соавторов данной книги - Алексей Наговицын. Здесь лишь упомянем о следующих этапах творения Вселенной. На втором этапе творения Мира хтонический бог-кузнец Велханс по просьбе Тина сковал небосвод. На третьем этапе были созданы воды земные, моря и реки, появился Загробный мир. Появились морские хтонические боги: Нефунс, Сциллы, Сирены. Появились боги Загробного мира: Ферсифай/Менрва, Аита, Ванф, Хару, Тухулка и др. На четвертом этапе творения были выкованы Велхансом (как славянским Сварогом или эллинским Гефестом) великие светила: солнца, луны и звезды. Появились боги: Тезан, Нюкс, Усил, Каве, олицетворяющие эти небесные светила. На пятом этапе произошло создание всех душ птиц и змей и четвероногих в воздухе, на земле и на небе. Шестой этап - этап создания людей богиней Менрвой и указания пути перерождения души. Появились боги: Турмс, Геркле, Дит, Таг, Вегойя. Остальные боги пантеона связаные с законом, различной деятельностью людей и плодородием, следовательно, относятся к позднему поколению богов. Но, пожалуй, ближе иных, к пониманию Первоистока подошли древние арьи. Вероятно, они первыми наиболее абстрактно ответили на вопрос: "Что было и чего не было в начале Всех Времен?" и ввели понятие Ничто, а потом и Нуля. Нельзя сказать, было ли сначала Ничто или Его не было. Сказав, что Оно было, значит утвердить, что Оно уже не Ничто, раз оно имело свойство "быть". И сказать, что "сначала", тоже не верно, ибо раз Ничего не было, то не было ни Начала, ни Конца. Не было ни Смерти, ни Бессмертия, Ничто не рождалось, а значит, и не умирало, а раз не умирало, то и не возрождалось. И эта полная неразличимость, полный хаос свойств есть главное свойство Ничто, оно и Не-сущее и Все Сущее. "Началом Всему явилось Ничто - Пустота и Безмолвие. И не было ни единого Слова. Ни Рода, ни Руны Единой. Было Все сразу и, значит, совсем Ничего"74 Поставим вопрос иначе: "Кто был или кого не было в начале Всех Времен? Раз такое безразличие - само по себе главное свойство Ничто. А Ничто, которое имеет хотя бы одно свойство, есть Нечто или Некто. Мрак был сокрыт мраком в начале. Неразличимая пучина все это. То жизнедеятельное, что было заключено в пустоту. Оно Одно было порождено силой жара!75 Так в Ничто сокрыт Некто, а в Не-сущем - сам Сущий. Мы, славяне, называем его Родом. И не было никого другого, кроме Него, и не было ничего другого, кроме Ничто. Мир произошел от Рода и того Ничто, в котором он был сокрыт. Арьи называли его Рудрой. В начале на него нашло желание, Что было первым семенем мысли. Происхождение сущего в не-сущем открыли Мудрецы размышлением, ища в сердце своем.76 Едва различив себя из Ничто, Род-Рудра понял, что Он Один, и потому мы, люди, зовем его Единый. Все по-прежнему ничем не отличалось от Ничто, разве только тем, что во Всем был сам Род-Рудра, а в Ничто его уже не было. Рудра "воспылал страстью и благодаря этому обрел потомство. Он увеличился, Он стал огромным, Он стал Великим Богом. Он обрел господство над богами, Он стал Господом. Он стал единственным Вратьей..."77. “Тот, кто повелитель, и творец богов, всеобщий владыка, Рудра, великий мудрец...”78 Желание Рода возвратиться в Ничто мы называем Чернобогом или Навью. Желание Рода вернуться из Ничто - есть Белобог, сама Явь. Воля к Ничто - венчана Смертью, то суть Чернобога. Вечная тяга к творению и созиданию - Рождение само, Это стремление к Жизни и Жизни начало. Белого бога веленье - Жизни служить. А в бесконечной борьбе Сил этих грозных Коло (Время) катилось и Стриба (Пространство) простерся. И друг-друга сменяли они, бег свой затеяв. Все ныне сущее есть лишь заздравная речь, Что произносит Безмолвие в честь и во славу себя самого. Льется сквозь весны и пустоту мировую многоголосие... Вечность и Жизнь шествуют, гордо за руки взявшись... И круговерть эта есть колыбель неистребимого Рода. Род наполняет духом тела, Водчий связует живых и умерших, Все в мире этом - вместилище Духа Его. Все в этом мире - лишь откровение Ничто, Иль разговор Черного с Белым Владыки, Что воплотились, как Навь, Разрушение, Прошлого Память И могучая Явь, Белый Свет, Притяженье Любви!79 Борьба Чернобога и Белобога - источник Движения. Они различны, как Навь и Явь - Силы, которыми они правят; но они едины в Прави. Их капища всегда располагались рядом, и были материальным выражением философского принципа о единстве и борьбе противоположностей. Их так же связывал принцип цикличности: смена Белобога Чернобогом, младости - зрелостью, жара - премудростью понималось как время, или временной цикл. Кроме того, так как прежнее восстает вновь, а из Нави опять родится Явь - появляется понятие пространства, тесно связанного со временем. Рассматривая дуалистические мифы славян о создании вселенной, а также мифы других близких или родственных народов, можно утверждать, что Верхний, Нижний и Срединный Миры, боги, стихии сотворены Белобогом и Чернобогом. Но чтобы понять, чем же эти Миры разнятся между собой, надо обратиться к космогонии древних скандинавов, ибо именно там наиболее ярко проступает триада Хель-Мидгард-Асгард. Снорри Стурлуссон в "Младшей Эдде" , опираясь на "Старшую Эдду" Сэмунда Мудрого и на бытовавшие еще в его время языческие представления о прошлом, так изложил скандинавскую версию происхождения мира. Ее, собственно, рассказывают сами асы, высшие боги древних германцев, или их жрецы, исполняющие роли богов, некоему конунгу Ганглери, что осмелился задать им вопросы. "Он увидел три престола, один другого выше. И сидят на них три мужа. Тогда он спросил, как зовут этих знатных мужей. И приведший его отвечает, что на самом низком из престолов сидит конунг, а имя ему - Высокий. На среднем троне сидит Равновысокий, а на самом высоком -Третий. Тогда спрашивает Высокий, есть ли у него еще какое к ним дело, а еда, мол, и питье готовы для него, как и для прочих, в Палате Высокого." Символика этой триады будет разобрана в разделе "Триглавы", посвященном триединому представлению мира индоевропейцев, пока укажем лишь на то, что эти трое являются либо богами древних германцев, либо жрецами, замещающими богов в процессе обучающего действа, описанного здесь. "Ганглери сказал, что сперва он хочет спросить, не сыщется ли в доме мудрого человека. Высокий на это отвечает, что не уйти ему живым, если не окажется он мудрее... И вот Ганглери начал спрашивать: "Кто самый знатный или самый старший из богов?". Высокий говорит: "Его называют Всеотец, но в древнем Асгарде было у него двенадцать имен: первое имя Всеотец, второе - Херран, или Херьян, третье - Никар, или Хникар, четвертое - Никуц, или Хникуд, пятое - Фьельнир, шестое - Секи, седьмое - Оми, восьмое - Бивлиди, или Бивлинди, девятое - Свидар, десятое - Свидрир, одиннадцатое - Видрир, двенадцатое - Яльг, или Яльк" (прим. Херран и Херьян - "вождь войска", Хникар и Хникуд - " сеятель раздора", Бивлинди - " потрясающий щитом". Этимология других имен Одина неясна или спорна)" На самом деле имен у Одина куда больше, значительная часть их перечислена самим Одином в ряде песен Старшей Эдды, так называемые "тулы имен". Будучи магическим оператором, имя бога поворачивает неявный мир к вопрошающему и называющему, делая его явным, что является одним из основных магических принципов, который гласит, что знание имени (внутренней сущности) предмета, бога или явления тот кто его произносит имеет над ним определенную власть, или по крайней мере может вступить с ним в контакт. Поэтому люди в древности часто имели несколько имен, одно из которых являлось тайным от окружающих и известным только ближайшим родственникам и друзьям. "Тогда спрашивает Ганглери: "Где живет этот бог? И в чем его мощь? И какими 79 80 деяниями он прославлен?". Высокий говорит: "Живет он от века, и правит в своих владениях, а властвует надо всем на свете, большим и малым". Тогда молвил Равновысокий: "Он создал небо, и землю, и воздух, и все, что к ним принадлежит". Тогда молвил Третий: "Всего же важнее то, что он создал человека и дал ему душу, которая будет жить вечно и никогда не умрет, хоть тело и станет прахом иль пеплом. И все люди, достойные и праведные, будут жить с ним в месте, что зовется Гимле( т.е. "Защита от огня") или Вингольв(т.е. "Обитель блаженств"). А дурные люди пойдут в Хель, а оттуда в Нифльхель.81 Это внизу, в девятом мире ". Особо отметим, что льда и огня этот бог не создавал, т.е. есть некоторые объективные сущности, предшествующие богу, как Мировому Разуму. И потому естественен следующий вопрос "ученика": "Тогда спросил Ганглери: "Каковы же были деяния его до того, как он сделал землю и небо?". И ответил Высокий: "Тогда он жил с инеистыми великанами". Ганглери спросил: "Что же было вначале? И откуда взялось? И что было еще раньше?". Высокий отвечает, как сказано в "Прорицании вёльвы": В начале времен не было в мире ни песка, ни моря, ни волн холодных. Земли еще не было, и небосвода, бездна зияла, трава не росла.82" Бездна, мировая бездна, то самое Ничто Ригвед, то самое Ничто, от которого берут ныне отсчет современные физика и философия. Следует сравнить данное описание с представлениями других индоевропейцев, изложенными выше! "И сказал Равновысокий: "За многие века до создания земли уже был сделан Нифльхейм (Вероятно, "темный мир"). В середине его есть поток, что зовется Кипящий Котел, и вытекают из него реки: Свель, Гуннтра, Фьерм, Фимбультуль, Слил и Хрид, Сюльг и Ульг, Вид, Лейфт (Свель - "холодная", Фьерм - "быстрая". Слил - "свирепая", Хрид - "буря", Сюльг - "глотающая", Ульг - "волчица". Вид - "широкая", Лейфт - "молния". Другие имена рек неясны). А река Гьелль течет у самых врат Хель". Тогда сказал Третий: "Всего раньше была страна на юге, имя ей Муспелль83. Это светлая и жаркая страна, все в ней горит и пылает. И нет туда доступа тем, кто там не живет и не ведет оттуда свой род. Суртом("черный") называют того, кто сидит на краю Муспелля и его защищает. В руке у него пылающий меч, и, когда настанет конец мира, он пойдет войною на богов и всех их победит и сожжет в пламени весь мир.(4) Так сказано об этом в "Прорицании вёльвы": Сурт едет с юга с губящим ветви, солнце блестит на мечах богов; рушатся горы, мрут великанши, в Хель идут люди, расколото небо".(5)" Представление о гибели мира также имеет общий характер для индоевропейцев. Согласно языческой доктрине, связанной с принципом цикличности времени - все лучшее было прежде. С этим связана идея Золотого века, предшествующего Серебряному, Медному и Железного в древнегреческой космогонии, смена эпох (юг) в древнеиндийской космогонии и т.д. Однако, за гибелью следует возрождение мира и все возвращается "на круги своя". Подобная идея нашла наиболее четкое выражение в германской и древнеиндийской традициях. Другое знаменитое произведение Снорри Стурлуссона так и называется "Круг Земной". "Ганглери спросил: "Что же было в мире до того, как возникли племена и умножился род людской?". Тогда сказал Высокий: "Когда реки, что зовутся Эливагар ("Бурные волны"), настолько удалились от своего начала, что их ядовитая вода застыла подобно шлаку, бегущему из огня, и стала льдом, и когда окреп тот лед и перестал течь, яд выступил наружу росой и превратился в иней, и этот иней слой за слоем заполнил Мировую Бездну". И сказал Равновысокий: "Мировая Бездна на севере вся заполнилась тяжестью льда и инея, южнее царили дожди и ветры, самая же южная часть Мировой Бездны была свободна от них, ибо туда залетали искры из Муспелльсхейма". Тогда сказал Третий: "И если из Нифльхейма шел холод и свирепая непогода, то близ Муспелльсхейма всегда царили тепло и свет. И Мировая Бездна была там тиха, словно воздух в безветренный день. Когда ж повстречались иней и теплый воздух, так что тот иней стал таять и стекать вниз, капли ожили от теплотворной силы и приняли образ человека, и был тот человек Имир, а инеистые великаны зовут его Аургельмиром. От него-то и пошло все племя инеистых великанов..." Интересно то обстоятельство, что единство и борьба противоположностей (Черного и Белого богов у славян, Ахуры Мазды и Ахримана у зороастрийцев и т.д.) в неявном виде присутствует и в германской мифологической системе. Мир возрождается через слияние двух противоположностей, огоня и льда. Их синтез и есть первосущество - Имир, соответствующий индийскому Пуруше. "Тогда спросил Ганглери: "Как же возникли отсюда все племена? И откуда взялись другие люди? Или веришь ты, что тот, о ком рассказываешь, был богом?". И отвечает Высокий: "Никак не признаем мы его за бога. Он был очень злой и все его родичи тоже, те, кого зовем мы инеистыми великанами. И сказывают, что, заснув, он вспотел, и под левой рукой у него выросли мужчина и женщина." "А одна нога зачала с другою сына. И отсюда пошло все его потомство - инеистые великаны. А его, древнейшего великана, зовем мы Имиром ". Тогда спросил Ганглери: "Где жил Имир? И чем он питался?". Высокий отвечает: "Как растаял иней, тотчас возникла из него корова по имени Аудумла, и текли из ее вымени четыре молочные реки, и кормила она Имира". Интересен тот момент мифа, что Имир - изначально хтоническое начало: хоть в дальнейшем он и становится тем материалом, из которого создается мир, но сам не рассматривается как бог. В данном случае мы имеем дело с поздней космогонической традицией, уже отошедшей от представлений единства и нерасторжимости доброго и злого начала. Подобная ситуация явно прослеживается в русских христианизированных мифах о создании мира, где один из богов-создателей заклеймен именем черта или Сатаны. Это несколько иное отношение к существу, из тела которого создается мир в индийской мифологии. За Пурушей все-таки признается божественность. "Тогда сказал Ганглери: "А чем же кормилась сама корова?". Высокий говорит: "Она лизала соленые камни, покрытые инеем, и к исходу первого дня, когда она лизала те камни, в камне выросли человечьи волосы, на второй день - голова, а на третий день возник весь человек. Его прозывают Бури ("Родитель")? Он был хорош собою, высок и могуч. У него родился сын по имени Бор ("Рожденный"). Он взял в жены Бестлу, дочь Бельторна великана, и она родила ему троих сыновей: одного звали Один (от слова, которое значило "бешеный", а также "дух, поэзия"), другого Вили (вероятно, воля), а третьего Ве ("жрец"). И верю я, что Один и его братья-правители на небе и на земле. Думаем мы, что именно так его зовут. Это имя величайшего и славнейшего из всех ведомых нам мужей, и вы можете тоже называть его так".84 Тогда спросил Ганглери: "Как же поладили они меж собою? И кто из них оказался сильнее?". Так отвечает Высокий: "Сыновья Бора убили великана Имира. А когда он пал мертвым, вытекло из его ран столько крови, что в ней утонули все инеистые великаны. Лишь один укрылся со всею своей семьей. Великаны называют его Бергельмиром ("ревущий как медведь"). Он сел со своими детьми и женою в ковчег85 и так спасся. От него-то и пошли новые племена инеистых великанов, как о том рассказывается: За множество зим до создания земли был Бергельмир турс; в гроб его при мне положили, вот, что первое помню ". Мы имеем дело с одной из версий Великого Потопа, в котором гибнет предыдущее поколение, предшествующее нынешнему. Миф об этом катаклизме имеется у всех индоевропейцев и, надо полагать, восходит к временам их арийской общности. Этот популярный сюжет столько раз рассматривался исследователями, что мы не станем его здесь разбирать. "Сказал тогда Ганглери: "За что же принялись тогда сыновья Бора, если они были, как ты думаешь, богами?". Высокий сказал: "Есть тут о чем поведать. Они взяли Имира, бросили в самую глубь Мировой Бездны и сделали из него землю, а из крови его - море и все воды. Сама земля была сделана из плоти его, горы же из костей, валуны и камни - из передних и коренных его зубов и осколков костей". Тогда молвил Равновысокий: "Из крови, что вытекла из ран его, сделали они океан и заключили в него землю. И окружил океан всю землю кольцом, и кажется людям, что беспределен тот океан и нельзя его переплыть". Тогда молвил Третий: "Взяли они и череп его и сделали небосвод. И укрепили его над землей, загнув кверху ее четыре угла, а под каждый угол посадили по карлику. Их прозывают так: Восточный, Западный. Северный и Южный. Потом они взяли сверкающие искры, что летали кругом, вырвавшись из Муспелльсхейма, и прикрепили их в середину неба Мировой Бездны, дабы они освещали небо и землю. Они дали место всякой искорке: одни укрепили на небе, другие же пустили летать в поднебесье, но и этим назначили свое место и уготовили пути. И говорят в старинных преданиях, что с той поры и ведется счет дням и годам, как сказано о том в "Прорицании вельвы ": Солнце не ведало, где его дом, звезды не ведали. где им сиять, месяц не ведал мощи своей. Так было раньше "86 87. Отметим, что речь снова идет о принципе троичности, так как три Силы обустроили мир, три силы расчленили скандинавского Пурушу - Имира на части (по-видимому это ритуальное расчленение, практиковавшееся в незапамятные времена) - Дух, Воля и Вера (Один-Вили-Ве). Напомним, что в древней Индии существовал обряд расчленения коня, который приравнивался к воссозданию Вселенной. Так конкретное мистическое действо переплелось с космогонией. "Тогда сказал Ганглери: "Слышу я о великих деяниях. На диво огромна эта работа и выполнена искусно. Как же была устроена земля?". Тогда отвечает Высокий: "Она снаружи округлая, а кругом нее лежит глубокий океан. По берегам океана они отвели земли великанам, а весь мир в глубине суши оградили стеною для защиты от великанов. Для этой стены они взяли веки великана Имира и назвали крепость Мидгард. Они взяли и мозг его и, бросив в воздух, сделали облака. Вот как об этом сказано: Имира плоть стала землей, кровь его - морем, кости - горами, череп стал небом, а волосы - лесом. Из век его Мидгард людям был создан богами благими; из мозга его созданы были и 87 темные тучи . Тогда молвил Ганглери: "Великое дело они совершили, сделав землю и небо и укрепив солнце со светилами и разделив сутки на день и ночь. А откуда взялись люди, населяющие землю?". И отвечает Высокий: "Шли сыновья Бора88 берегом моря и увидали два дерева. Взяли они те деревья и сделали из них людей. Первый дал им жизнь и душу, второй-разум и движенье, третий-облик, речь, слух и зрение. Дали они им одежду и имена: мужчину нарекли Ясенем, а женщину Ивой. И от них-то пошел род людской, поселенный богами в стенах Мидгарда. Вслед за тем они построили себе град в середине мира и назвали его Асгард." Для сравнения приведем одну из славянских версий создания человека, где, как и в мифологемах о создании мира хорошо прослеживается философский принцип единства и борьбы противоположностей. Отметим, что этот принцип серьезно отличается от принципа бинарных оппозиций: правое - левое, верх - низ, мужчина - женщина. Отличие состоит в том, что в случае принципа “единства и борьбы” речь идет о нерасторжимости двух начал, их взаимодополнении, а в случае бинарных оппозиций, в первую очередь рассматривается противопоставление. Нижеприведенная версия создания человека была изложена славянскими волхвами в споре с Яном Вышатичем по Лаврентьевской летописи, в пересказе христианина Яна и самого летописца. Человека создали Бог и Сатана, т.е. Белобог и Чернобог: "Бог мывся, отерсе ветхем и сверже с небесе на землю; и распреся сатана з богом, кому в нем творити человека. И сотворил диавол человека, а бог душу в онь. Тем же аще умрет человек, в землю идет тело, а душа - к богу." Ян тех волхвов повесил, "и в другую нощь медведь возлез, угрыз, снесть их..." Вернемся к рассмотрению устройства мира в индоевропейской традиции. Как хорошо известно, практически все народы мира имели предтавление о мировом дереве, связывающем миры. Такое представление восходит корнями ешё ко временам шаманизма, когда шаман в своих путешествиях между мирами в образе того или иного животного перемещался по этому древу. Позже образ древа иногда заменяла лестница, например, в легендах Китая, Западного Самоа, даже библейская лестница Иакова имеет то же происхождение. Идея мирового древа хорошо сохранилась у северных германцев. Девять миров у них связывает Ясень (или Тис), Иггдрасиль - "скакун Игга" (т.е. Одина). Перемещаясь по корням и ветвям этого древа, можно попасть в любой из миров, но не всякий имеет Силу свершить этот подвиг. Известны лишь трое, сумевшие побывать во всех девяти пространствах: сам Один, Хеймдалль-Риг и йотун Вафтруднир. Есть такое мировое дерево и у славян, это ель или сосна в Северной традиции, связанная с богом Велесом, и дуб в Южной традиции, связываемый с громовником Перуном. Связь дуба с иными мирами в славянском фольклоре достаточно хорошо известна. Так пословицы: “дать дуба” (умереть), “смотреть в дуб” (быть при смерти) связывают это дерево с миром смерти, по народным поверьям по дубу покойники могут попасть в земной мир. Дубы издревле посвящались громовнику Перуну, и служили способом связи с его (иным) миром. Дуб на острове Хортица, что на Днепре, издавна почитался казаками, ждущими через обряд связи с божественными мирами. Дуб в русских сказках частое место перемещения героя в иные миры, или место связи с этими мирами: на дубе находится смерть Кощея Бессмертного, в нем находится дупло, хранящее несметные сокровища и стихии. Дуб как мировое дерево прямо выступает в одной из старинных рукописей: “Вопрос: Скажи мне, что держит землю? Ответ: Вода высока. - Да что держит камень? - четыре золотые кита. - Да что держит золотых китов? - Река огненая. - Да что держит тот огонь? ——Дуб железный, еже есть первопосажден от всего же, корение на силе божьей стоит”89. Ель или сосна также выступает мировым деревом в славянском фольклоре. Хорошо известно, что ветви ели бросают на пути похоронной процессии и их же кидают на крышку гроба. Ель и сосна - вечнозеленые деревья, поэтому в представлении древних народов, связаны с бессмертием и возрождением. Ветки ели или сама ель связана с миром мертвых, так как она символически указывает на бессмертие души. Наша новогодняя ель - тот же символ продолжения жизни в Новом Году. В народных песнях говорится, что у “сосёнушки” есть три “угодьица”; в них живут “яры пчелы” (олицетворение подземного мира и перехода из него), “бел горностай” (символ земного мира, некий аналог белки, бегающей по скандинавскому мировому древу Игграсиль), “весел сокол” (символ небесного мира)90. Мы видим троичное деление вселенной у славян, где мировым деревом в северной традиции выступает ель или сосна. Чаще всего мировое дерево славян называлось просто древо и несло в себе архетипический принцип связи между мирами. Указания на мировое древо славян имеется в "Слове о полку Игореве": "Тогда въступи Игорь князь в злат стремень и поеха по чистому полю. Солнце ему тьмою путь заступаше; нощь, стонущи ему грозою, птичь убуди; свист зверин въста; збися Див, кличет верху древа — велит послушати земли незнаеме, Волзе, и Поморию, и Посулию, и Сурожу, и Корсуню, и тебе, тьмутораканьскый болван! А половци неготовами дорогами побегоша к Дону великому; крычат телегы полунощы, рци лебеди роспужени..." "Боян бо вещий, аще кому хотяше песнь творити, то растекашется мысию по древу, серым волком по земли, шизым орлом под облакы..." "О Бояне, соловию стараго времени! Абы ты сиа полкы ущекотал, скача, славию, по мыслену древу, летая умом под облакы, свивая славы оба полы сего времени, рища в тропу Трояню чрес поля на горы! Пети было песнь Игореви, того внуку: "Не буря соколы занесе чрез поля широкая, галици стады бежать к Дону великому". Чи ли воспети было, вещей Бояне, Велесовь внуче: "Комони ржуть за Сулою, звенить слава в Кыеве. Трубы трубять в Новеграде, стоять стязи в Путивле." На вершине Мирового дерева в скандинавской версии мифа сидит орел, а у славян "Див клычет", происхождение имени которого восходит к имени обще индоевропейского бога - демиурга. Само имя соотносится с древнейшим индоевропейским обозначением дневного света, добра, сферы божественного. Можно предположить, что Див близок к символике Белобога. Что же такое Нижний, Вышний и Средний миры, пронизанные Мировым древом? Представления о том, что Нижний мир - подземный, Срединный - земной, а Верхний - небесный, верны только отчасти. Подобная вертикальная трактовка трех миров слишком проста, она имела хождение среди не посвященных в жреческие таинства. Люди прорыли глубочайшие шахты - но не нашли пекла. Люди запустили ракетные корабли - но за облаками не нашли царствия небесного. Но их там не было никогда, потому что и Нижний и Вышний миры не подчиняются тем объективным законам, что действуют в мире Среднем - Явьем, Явном. И Нижний и Вышний миры, по представлениям жречества и посвященных людей, находятся за горизонтом событий, за Порогом, они зависят от состояния Сознания, и попасть в них могут только те, кто настроен на них, кому открылась Дверь или открыт Проход. К триединству миров мы вернемся в соответствующем разделе. По нашему мнению, миры правильнее называть Кругами, потому что они - Круговерть, и там, где сходятся два из них - обнаруживается третий и там, где все три Круга пересекаются, расположен Перекресток. Им владеет Страж, и это одно из имен Велеса, Одина, Хеймдалля... Говорить о географии Нижнего и Верхнего мира бессмысленно, каждый видит при Переходе то, что может увидеть только он. И все-таки народы выработали за столетия и тысячелетия истории некие "объективные" данные о столь субъективном мире, что и нашло отражение в фольклоре. Одним из важнейших космогонических принципов у индоевропейцев, например этрусков, было горизонтальное деление пространства на четыре части по сторонам света. (Мнение о том, что этруски - индоевропейцы, не разделяется рядом авторов. По мнению авторов данной работы, происхождение этрусков смешанное. При формировании данного народа были включены как индоевропейские, так и не индоевропейские субстраты. Однако, в своей культуре и мировоззрении этруски имеют много общих черт с индоевропейскими народами91.) На этой основе у этрусков была построена схема расположения в Мировом Пространстве территорий, подвластных различным богам. В силу этого правильное определение самих сторон света было очень важно для этрусков. Обыденный для наших современников акт у этрусков совершался с неслыханной торжественностью. Жрец выходил на местность и на восходе солнца по тени от палки с загнутым концом определял стороны света. Всем известно, что солнце восходит на востоке, поэтому тень от палки при восходе солнца падала на запад. Этим нехитрым приемом жрецы определяли стороны света. По представлениям этрусков, боги обитали в 16 небесных домах, или регионах. Считалось, что эти дома и боги, их населяющие, различным образом влияют на жизнь этрусков. Согласно этрусскому религиозному представлению, в западных домах обитали злые, а в восточных - добрые боги. Отметим, что аналогичное отношение к сторонам света встречается в большинстве древнейших шаманских традиций народов Сибири и Монголии. Этрусская религия вообще тесно связана с шаманской традицией. Ориентирование по сторонам света предшествовало таким важнейшим делам в жизни Этрурии, как закладка городов, храмов и т.д. Буквально все в жизни этрусков: строительство храмов, городов, ритуалы, даже такие важные, как триумф полководца- победителя, являлись отражением и воспроизведением Мироустройства. Вся повседневная жизнь этрусков была своеобразным богослужением. Например, для ограничения полей наблюдатель обязательно становился лицом к Западу и имел Юг - слева, Север - справа. Ориентирование в пространстве было настолько серьезным делом, что даже царь Нума, совершая ауспиции (гадания), поворачивался лицом к Югу, а авгур всегда смотрел на Восток, в направлении обители благосклонных небесных богов. По поводу ориентации царя при совершении ритуалов стоит сказать отдельно. Известно, что в сибирских шаманских традициях первоначально преобладала ориентация шамана во время камлания по оси Восток - Запад. В дальнейшем произошла переориентация по оси Север - Юг. Нума был этрусским царем Рима, хорошо знал древнейшую религиозную традицию, о чем говорят его религиозные реформы. Он вполне мог быть носителем поздней традиции индоевропейского шаманизма, элементы которого встречаются в этрусской религии и космогонии. Важнейшую роль четырехчленное деление играло как у этрусков, так и у славян при строительстве храмов, стены которых были ориентированы по сторонам света; по этому же принципу планировались и города. Коротко остановимся на некоторых аналогах в воззрениях славян и этрусков на архитектуру и строительство, что тесно связаны с их космогоническими представлениями. В древних русских языческих капищах, раскопанных археологами, видны явные следы обряда, сходного с этрусским обрядом сакральной закладки города, который состоял в окружении большого ритуального огня, соответствующего центру, как этрусский Мундус, несколькими малыми огнями. Они ограждали периметр капища, на котором проходило сакральное действие и которое было строго ориентировано по сторонам света. Одно из таких языческих капищ раскопано на Перыни. Все это опять же указывает на древнейшие общие корни в мифологическом мировоззрении древних славян и этрусков. Ранее говорилось об этрусском культе священного камня Мундуса. В какой-то степени его аналогом является русский сказочный Алатырь-камень. Камень-Алатырь, по фольклорным источникам, находится в центре мира на острове Буяне посреди "Окиян- моря" и связывает магически три мира Вселенной. Одним из претендентов на звание Алатырь являются белоснежные склоны острова Рюген, некогда тут находилось святилище бога Световита, своеобразные Дельфы славян. Даже при полновластии христианства не исчезла в народе традиция почитать Алатырь-камень как центр Вселенной. Упоминание этого камня во многих русских сказаниях и заговорах свидетельствует о широком распространении культа священных камней. Во многих русских сказках, таких как "Иван - коровий сын" и другие, герою, чтобы пробраться в Подземный мир, надо отвалить некий камень, загораживающий и охраняющий этот проход. В связи с этим вспоминается русский, языческий по сути культ сакральных камней, многие из которых сохранились до наших дней, например Синь-камень на Плещеевом озере или камни в Коломенском. Подобные представления, так или иначе связанные с культом священных камней, имелись у многих народов мира, но мы не будем останавливаться на этом вопросе, так как он требует специального исследования. Этрусский обычай хранить маски предков подобен известному обычаю славян хранить чуры - предметы, несущие некую охранительную эманацию душ предков. Охранительный орнамент на домах также хорошо известен и традиционно используется у славянских народов по сей день. Особенно интересно то, что конек на крыше русского дома и изображение коня на черепице крыши домов этрусков могут оказаться одним и тем же символом. Принято считать, что конь олицетворяет солнце и колесницу солнечного бога. Мы полагаем, что в древней славянской традиции, как и в этрусской, он может олицетворять не солнце, а хтоническую стихию воды и служить в качестве заклинания дождя в засушливую пору. Также конь был символом связи с предками и получения их защиты, поскольку стихия воды и у этрусков, и у славян ассоциировалась с миром Смерти, а значит и с почившими предками. Дом и его архитектура у славян тоже может пониматься как храм. Крайне интересно сопоставить принципы организации этрусских городов с сакральным построением города Москвы, реконструированным Д. В. Громовым на основе исторических, археологических и фольклорных данных. Громов показывает, что сакральное пространство древней Москвы было разделено на четыре части, ориентированных по сторонам света: восток (Красный холм) соответствует богу весны (Яриле); север (Боровицкий холм) - "зрелому" богу Купале; запад (Чертолье) - богу земли Велесу; а юг (Замоскворечье) - богам подземелья (Макоши). В совокупности эти четыре зоны образуют собой круг "коловращения времени", символизирующий смену времен дня (утро-день-вечер-ночь), года (весна-лето-осень-зима) и человеческой жизни (юность- зрелость-старость-время смерти). В центре этого вращения, на южном склоне Боровицкого холма, до середины XIX века существовал священный камень; сопоставление его с купальскими празднествами позволяет предполагать, что камень, как и этрусский Мундус был связан с "переходом между мирами". Кроме того, мифология и топонимика московского Центра тесно связана с понятием "крестца", перекрестка. М. П. Кудрявцев говорит о том, что в средневековой Руси существовала тенденция к "геометрической идеализации" городов, причем форма городов сводилась к квадрату. Это весьма напоминает традиции, существовавшие у этрусков и позже - у римлян. Сходство традиций русского и этрусского народов дает серьезные основания считать, что славянские и этрусские космогонические представления имели единый корень. В связи с четырехчленным делением мира по сторонам света, отметим архетипичность этого принципа в индоевропейских космогонических системах, к которым, по нашему мнению, относится и космогония этрусков. Мифы о четырехчленном делении мира очень архаичны. В русской традиции прослеживается тот же древнейший принцип ориентации святилища, например святилища на Перыни, по сторонам света, что и в этрусских храмах, что лишний раз указывает на возможность происхождения древнейших верований этрусков и славян из одного источника. В центре русского святилища располагался идол бога Перуна; 4 кострища, находящиеся по краям святилища, были ориентированы по сторонам света и располагались по дугам относительно центра; между ними находились 4 промежуточных кострища. С четырехчастным делением мира у индо-европейцев часто связаны представления о 4 богах или одном четырехликом боге. Так, с древнеиндийским богом Индрой соотносились 4 священных столба. Другой великий древнеиндийский бог - демиург Брахма имел 4 лика, направленные по сторонам света. Подобные представления сохранились и в древнескандинавской мифологии, как показано выше - на 4 углах неба располагались 4 карлика, соответствующие сторонам света: Аустри - Восток, Вестури - Запад, Норди - Север и Судри - Юг. В славянской мифологии бог Свентовит имеет 4 лика, некоторые гермы эллинского Гермеса также были четырехликими. На четырехчленное деление мира у славян указывает и форма знаменитого Збручского идола. У этрусков с идеей четырехликого бога, у которого каждый лик обращен в сторону определенной стороны света, связано представление о четырехликом боге Ану, которого позже римляне отождествили со своим двуликим богом Янусом. Бог Ану этрусков, в отличие от Януса римлян, имел 4 лица (Ianus quadrifrons). Известно из сравнительной мифологии, что многоликость бога характеризует пространственную ориентацию божества и определяет его как божество Пространства. Те стороны, в которые обращены лики бога, как бы подпадают под его юрисдикцию. Рассматривая многоликость богов, остановимся на гипотезе, высказанной Н. К. Тимофеевой, которая делает предположение, что боги Совета верховного бога Тина, так называемые фулкураторы, могут быть ипостасями одного и того же бога. Подобное предположение имеет под собой то основание, что этот Совет ничем не проявляет себя в этрусской мифологии, а рассматривается только совместно с богом Тином, как "его Совет". Гипотеза может быть достоверной также и потому, что у большинства индоевропейских народов многоликие боги часто встречаются в мифологических системах. Четырехчленность деления Вселенной у индо-европейцев тесным образом связана с понятием о сакральности стихий и их символикой. Возьмем например фрагмент из ирландского эпоса “Битва в долине Маг-Туиред”: “На северных островах земли были Племена Богини Дану и постигали там премудрость, магию, знание друидов, чары и прочие тайны, покуда не превзошли искусных людей со всего света. В четырех городах постигали они премудрость, тайное знание дьявольское ремесло - Фалиасе и Гориасе, Муриасе и Финдиасе. Из Фалиаса принесли они Лиа Фаль, что был потом в Таре. Вскрикивал он под каждым королем, кому суждено было править Ирландией. Из Гориаса принесли они копье, которым владел Луг. Ничто не могло устоять перед ним или пред тем, в чьей руке оно было. Из Финдиаса принесли они меч Нуаду. Стоило вынуть его из боевых ножен, как никто уж не мог от него уклониться, и был он воистину неотразимым. Из Муриаса принесли они котел Дагда. Не случалось людям уйти от него голодными. Четыре друида были в тех четырех городах: Морфеса в Фалиасе, Эсрас в Гориасе, Ускиас в Финдиасе, Семиас в Муриасе. У этих четырех филидов и постигли Племена Богини премудрость и знание.”92 Упомянутый Лиа Фаль - знаменитый камень, - название которого "Г'фаль"связано со значениями "светлый", "сверкающий" обладал той особенностью, что никто не мог, взойдя на него, безнаказанно произнести ложь, точно над алтарем. Ближайший аналог у славян - это Алатырь, земная твердь, своеобразный “пуп земли”, этимологически и его имя означает “светлый”. Камень - первый из магических предметов, отождествляемый со стихией земли и северной стороной света. Копье Луга - второй магический предмет языческой мистерии, зачастую его отождествляют с посохом или жезлом, символизирует стихию воздуха и ассоциируется с восточной стороной. Копье же Луга, о котором говорится, что оно было принесено из Гориаса, скорее всего надо отождествлять с копьем Ассал, которое, по преданию, добыли Лугу так называемые три бога ремесла - как раз три бога Дану. Копьем владеет и Один, которого с Лугом роднит многое, в том числе и способность ко многим искусствам. Вспомним волшебный жезл в руках Гермеса-Меркурия, с которым и Луг и Один сравнивались еще древними. Копье - мировая ось, ствол мирового древа, эфир, заполняющий пространство между небом и землей. Меч Нуаду - третий магический атрибут, соотносимый со стихией первоогня. Тут вспоминаются и другие, не менее известные клинки, оружие светлого Фрейра, без которого ему не уцелеть в битве богов и инеистых великанов: меч бога света славян - Световита, тот же магический меч Артура, огненный меч архангела Михаила. Стихия огня отождествляется с южной стороной и на современных нам магических обрядах жрец с мечом или ножом, символизирующим эту стихию, располагается к югу от центра алтаря или языческого кумира. На юге у древних германцев лежит огненный Муспельсхейм. У зороастрийцев огонь - самая священная из всех стихий, и поэтому, например, запрещалось сжигать мертвые тела, считалось, что этим Дух огня будет оскорблен. Котел Дагда - четвертый магический атрибут, соотносимый со стихией воды, в которой происходит перерождение. В христианские времена был он отождествлен с чудесной чашей Грааля. Образ этот бесконечно древний: например, известно изображение божества на серебряной пластине так называемого котелка из Гундеструпа (Ютландия II до н.э.). Бог, предположительно Тевтат, окунает пешего воина в котел, откуда он уже является всадником, т.е. восходит на некоторый новый уровень языческой иерархии, претерпев в “котле” некое превращение. Так и Иван-дурак у Ершова вышел из кипящего варева добрым молодцем, оттуда, где сварился “крайне нехороший” царь. Стихия воды отождествляется с западом, и на современных нам магических обрядах жрец с чашей, символизирующей эту стихию, располагается к западу от центра алтаря или языческого кумира. В описании процесса создания Вселенной этруски придавали наиболее важное значение созданию вод. Воды были созданы даже раньше, чем Солнце, Луна и звезды. Это не случайно: в своей космогонии этруски отводили важнейшую роль Подземному миру, которому соответствовал первоэлемент вода. Для нас интересен тот факт, что традиция почитания воды и водных божеств у этрусков по многим специфическим деталям практически полностью совпадает с аналогичной традицией русского народа. Здесь мы кратко коснемся этой темы, а более подробно остановимся на ней при описании этрусских божеств, связанных с водной стихией. Стихия воды у этрусков подразделялась на несколько ипостасей, каждая из них требовала особого поклонения. В двух этрусских текстах космогонического содержания - воспроизводимом Судой и другим, сохранившимся у римских грамматиков, - вода предстает в нескольких ипостасях: соленые воды моря; горькие, смешанные воды лагун; холодные ключи; кипящие гейзеры и т.д. В культовой практике этрусков важная роль отводилась проточной воде. Например, святилище в некрополе Каничелла, храм Портоначьо в Вейях, храм на Акрополе во Фьезоле имели ритуальные водоемы. В группу почитаемых этрусками объектов можно включить колодцы, фависы, Мундусы, гидротехнические сооружения. Важнейшую роль воды и водных божеств в этрусском пантеоне подчеркивает и тот факт, что некоторые аристократические этрусские фамилии выводили от них свое происхождение. Связывал с водой свое происхождение этрусский аристократический род Цецин. Они считали, что происходят от божества одноименной реки Цецина. Божество Альбиния, олицетворяющее одноименную реку, было покровителем целой местности. Божество Кикн - человеколебедь и его сын Купавон, по этрусской легенде, считались предками части этрусков, причем связывались с одним из славянских племен - венетами. Уточним, что венеты были народом мореходов и имели развитое для своего времени кораблестроение. Лебедь в европейских мифологических системах олицетворял водную стихию. Отметим, что символ лебедя имеет и ряд других смыслов, но с водой он связывается всегда. В связи с этим стоит вспомнить пушкинскую Царицу-Лебедь, которая, проживая в воде, являлась водной богиней. Связывался с водой бог Сури, входящий в свиту этрусского Аполлона/Аплу. Имя этого бога этимологически и по содержанию близко к понятию суры - священного напитка в индийской мифологии и к понятию "сырой", то есть "пропитанный водой" в русском языке. С водой также соотносятся популярные персонажи этрусского хтонического мира - демоны Хару и Ванф. Характерно, что в южнославянской мифологии Вилами и Самовилами называют демонических существ, связанных с водной средой и Подземным миром. Хтоническая природа воды прослеживается в ряде мифологий, в том числе и в славянской. Подводные и подземные силы в мифологических системах часто приравнивались друг к другу на основании обоюдной хтоничности. Они требовали постоянных жертв, примером чему может служить описанная нами ранее расщелина в скале с протекающим через нее водным потоком, в которой совершались многолетние жертвоприношения. У русов существовали аналогичные обычаи: например, бросание Садко в море как принесение его в жертву Морскому царю; в одноименной былине или описанный Б. А. Рыбаковым в труде "Язычество Древней Руси" обряд потопления невесты, даримой водному богу Ящеру; т.е., фактически, задабривание хозяина стихии, сохранился до наших дней и состоит в ритуальном бросании куклы в воду на Купальский праздник. О происхождении народа или отдельной семьи от божества реки или его дочери упоминается во многих исторических и литературных источниках. Например, скифы полагали, что ведут свое происхождение от Геракла (как и этруски) и от богини с ногами в виде змей - дочери бога реки Днепр. Невеста Ивана-царевича в русской сказке о Царевне- лягушке, видимо, первоначально являлась божеством водной стихии. Такое заключение можно сделать по аналогии со скифским мифом и потому, что лягушка - это олицетворение именно стихии воды, да и зачастую имя указывает на море - Марья Моревна. В русских сказках часто встречается и сюжет женитьбы героя на дочери Морского царя, даже в былине "Садко" Морской царь предлагает Садко свою дочь в жены. Наше представление о космогонии славян было бы неполным, если бы мы не обратились отдельно к представлениям на этот счет ближайших соседей славян - финнов, зачастую проживавших со славянами на одной и той же территории и сохранивших языческую традицию в неприкосновенности. Традиции и мифология финнов и карел для нас важна прежде всего потому, что она имеет много общих черт с традиционной славянской культурой северо-запада Европы. Понимание многих черт исконно славянского видения мира невозможно без анализа родственной культуры этих ближайших соседей славян. Эти общие черты мы и попытаемся показать далее. Нас более интересует прибалтийско-финнская группа, как имеющая наибольшее количество материальных и песенно-эпических памятников. Судя по летописям и археологическим памятникам, места их расселения следующие: 1) эсты (чудь) - область сев. Эстонии; 2) емь (хяме) и сумь (суоми) - в южнаой части Финляндии - основа современной финнской народности; 3) карелы занимали севернозападное Приладожье и Карельский перешеек; 4) Ливы - Видземе - северо-западную часть современной Латвии, низовья реки Даугавы и северная часть Курземе; 5) Водь - северо-западные р-ны новгородской земли, южнее финнского залива и восточнее Чудского озера; 6) ижоры - на реке Неве и южнее ее; 7) Весь - юго-восточное Приладожье и в Беломорском крае; 8) Чудь-заволочская - северо-восток Новгородского княжества. Если рассматривать общие черты мифологии всех финно-угорских народов, то складывается следующая картина. Бог-Демиург велит водоплавающей птице, или младшему брату в облике птицы, плавающему по первичному океану, достать со дна моря щепотку земли. Из нее Демиург творит Землю и все полезное на ней, а его брат из части земли, утаенной во рту, создает горы и все злое на Земле. Другой вариант космогонии - творение из яйца, снесенного птицей (в финнской, карельской, эстонской, саамской, коми мифологиях). Мир у финно-угров разделяется на три основные зоны: верхнюю (небо с полярной звездой в центре), среднюю (земля, окруженная водами океана), нижнюю (загробный мир холода и мрака). Мировой осью служило дерево, столб или гора. Во главе пантеона богов у карел и финнов стоял Укко-хозяин неба, грозы, дождя, а также Демиург-творец и его дружина. Вместе с Укко обитает и его жена Рауни - богиня Земли. Уку у эстонцев отождествляется с Пикне, Кыу, Эйке. Это персонификация грома и молнии, а так же Укко соответствует Иеянен, Уку. Со времени почитания старшего в роду, а также предка рода (не тотемического) сохранились названия Ванамеес, Ванем (старик, дед, старший), Таеватаат ("небесный дед"), Вана Таат, Ванаиса. Характерно, что культурный герой, по другим версиям бог, прародитель рода, наиболее почитаемый в народе Вайнямейнен имеет основные характеристики: старый-мудрый, старый-верный; и появляется на свет уже стариком. Уку, Укко - верховный бог, олицетворение не небесного свода, а верхнего божественного неба. Вообще, в отличие от многих богов-создателей мира, которые создав его, "отходили от дел" (как Род - славян, Уран - греков, Брахма - индусов), Укко совмещает функции законодательной и исполнительной небесной власти, хотя у него имеется совет верховных небесных мужей, как и у скандинавского бога Одина. Укко-громовержец и уничтожает "нечисть" молниями. В карательной функции Укко соответствует славянскому Перуну. Укко имеет колесницу с впряженными в нее небесными конями и ездит в ней по каменной небесной дороге. В этом аспекте он сродни русскому - полуязыческому, полухристианскому Илье-пророку или тому же Перуну. Однако, у нашего Перуна нет функций творца, да и Укко - нечто большее, чем просто громовик. Поэтому Укко правильнее сопоставить именно с Родом или Стрибогом, которым также подвластны молнии, эти боги также связаны с небом и воздушной стихией. Укко-творец отделил от неба воду, разделил воду с сушей. Атрибуты Укко - молнии, топор, меч; но они вторичны. Основной атрибут Укко - священные камни, которые он катает, после чего появляется гром и молния. Святилищами Укко были рощи и камни (кучи камней). По воспоминаниям европейцев идол, Перуна в Новгороде в руках держал священный камень; да и Род метал с неба груды, по одной версии - капли, по другой - молнии или камни. Копье метал с небес неумолимый Рудра. Укко - это тот, к кому обращаются в трудную минуту за помощью. Он также хранитель скота, помогает молоть хлеб, к нему обращаются с просьбой об урожае, о дожде, просят об излечении болезней. Например, мать Леминкайнена, чтобы оживить его, просит помощи у Укко и посылает пчелу в его кладовую за волшебным медом и лекарствами. Культ Укко связан и с культом предков. Укко представляли как старика с седой бородой, в голубой накидке. Это совершенно разнится с мифологическим представлением о громовике - Перуне. Голубой цвет часто фигурирует в национальных одеждах финнов, карел, эстонцев и как бы связывает их с небесным отцом. Особенно это характерно в свадебных костюмах. Интересно, что голубой цвет почти у всех народов мира - символ уравновешенности и спокойствия.
Психологи советуют, чтобы человек пришел в равновесие, он должен представить голубое небо и синее море. И не случайно, карелы, финны, эстонцы всегда славились спокойствием и уравновешенностью. Хотя в гневе они страшны и порой жестоки, что является другой ипостасью Укко как громовержца, уничтожающего "нечисть" молниями. Скрыться от него можно только в пучине моря. В древнейших сказаниях Укко - это "небесные когти". Интересен миф коми, где за отказ приносить кровавые жертвы богу Йомалю, коми были изгнаны в леса коршуном или орлом, крылья которого извергали гром, а из клюва текло пламя. Описание огненного орла, преградившего путь Леминкайнену в Похъелу ("Калевала"), аналогично этому орлу. Ужасный огненный орел появляется в рунах Калевалы в тот момент, когда культурный герой Леминкайнен, вопреки здравому смыслу и просьбам матери, едет неприглашенным на свадьбу в Похъелу. Орел, соблюдая высшую справедливость, хочет остановить Леминкайнена. В случае с Леминкайненом, огненный орел был послан богами как испытание и наказание. Ипостась Укко в виде громовой птицы, орла с железными когтями, родственна орлу Зевса (нашего Дыя или Дива; Див и сам "клычет" птицей на верху Мирового древа), который, выполняя высшую волю и высшую справедливость, может с точки зрения людей делать что-то страшное и несправедливое (например, казнит Прометея). Видимо, ипостасью орла не ограничивается "птичья" иконография Укко. Утка, отложившая яйца, из которых был создан Мир - его же ипостась. Именно Укко в образе утки приветила богиня Ильматар на своем колене: Утка красоты приметной над водой летает, кружит, смотрит, где гнездо устроить, место ищет для жилища. На восток летит, на запад, юг и север облетела, - не нашла такого места, не нашла земли клочочка, где б она могла устроить для птенцов своих гнездовье. Так она летала долго, размышляя и гадая: "Коль гнездо совью на ветре, на волнах жилье утятам, - то гнездо повалит ветер, волны унесут жилище ”. И тогда, внимая птице, мать воды и дева неба подняла из вод колено, чтобы утка опустилась и свила свое гнездовье. Утка красоты приметной над водой летает, кружит. Вдруг - увидела колено на морском просторе синем, приняла его за кочку, за клочок зеленый дерна. Полетав над синей гладью, села на колено девы и, гнездо на нем устроив, стала класть златые яйца. Вот на яйца утка села, стала согревать колено. День, другой сидит наседка, наступило третье утро - мать воды вдруг ощутила, что горит ее колено и от жара силы тают. Лишь отдернула колено, - яйца в воду покатились, прямо угодили в волны, вдребезги они разбились, разлетелись на кусочки. Все упавшие осколки на глазах преобразились: нижние концы тупые стали матерью-землею, островерхие скорлупки в свод небесный превратились. И тогда желтка верхушка ярким солнцем заблестела, часть белка, его верхушка, засияла лунным светом; крапинки скорлупок пестрых стали звездами на небе, части темные скорлупок 93 в тучи темные сгустились. Аналогичное создание Мира в воде уткой или птицей мы находим и Замечательный украинский исследователь прошлого века Срезневский И.И. ритуальную Новогоднюю песню, записанную на Западной Украине: Коли то було з початку (нащада) света, Подуй же, подуй, Господи, и з духом Святым По земле ( - это припев за каждым стихом), Втоды не было неба ни земли, Неба ни земли нем (а) сине море, А серед моря ита два дубойки. Сели впали два голубойцы, Два голубойцы, Два голубойцы на два дубойки, Почали собе раду радити, Раду радити и гуркотати: Яко мы маеме свет основати. Спустиме мы ся на дно моря, Вынесеме си дрибного песку, Дрибного песку, синего каменце; Дрибный песочек посееме мы, Синий каменец подуеме мы, 93 З дрибного песку черна землиця, Студена водиця, зелена травиця; З синего каменьца синее небо, Синее небо, светле сонейко, Светле сонейко, ясен месячок, Ясен месячок и все звездойки.94 Любимыми оберегами у финно-угров были изображения утки или лапы утки. Они осуществляли постоянную связь и обращение к первоутке (первоптице) из яйца, которой создан Мир, т.е. к самому Верховному Божеству. Обереги носили на середине груди или на поясе. У финно-угров в качестве оберегов также использовались изображения птицелюдей и людей с головами хищных птиц. Это, видимо, относится к культу почитания Верховного Божества в виде птицы. В "Калевале" говорится, что воздух - мать всему на свете. Старший брат - вода, средний брат - огонь, младший брат воды - железо. Это соответствует индоарийскому разделению мира на основные стихии: воздух, вода, огонь и землю, в данном случае - железо. Причем, младшего брата, железо, надо понимать как архетип металла. Там же сказано, что железо (мягкое, серая сталь, некрепленое железо) появилось из молока трех дев творения, среда обитания которых - воздух. Воздушные девы родились от потирания рук Укко у себя на колене. Как показано выше, одна нога Имира с другой зачала великанов. У древних индусов вода связывает воедино Троих, поэтому логично говорить о стихиях: вода-воздух, вода-земля, вода-огонь. Древние германцы "ввели" пятую первооснову - это лёд, и их традиция преломилась в средневековье через устройство магического алтаря, четыре угла которого объединены тем, что в центре, - пятым. А Укко, творец верховный, отделил от неба воду, разделил воду с сушей. Дева творения Ильматар - перворожденная (Каве): создательница моря, родительница Вяйнямейнена, вышла из воздушной среды и, возможно, является одной из вышеупомянутых дев, создательниц железа. Очень важен момент, что по аналогии с Библией (хотя заимствований нет никаких) Укко создает Мир не на прямую, а создает принципы (матрицы мира). В Библии ”В начале сотворил Бог Небо и Землю, Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водой”. Это говорит о том, что Земля и Небо - не земля и небо, в нашем понимании, разделение божественного принципа и принципа материи. Также и Укко разделяет Воздушное пространство и воду. Но это не та вода, матерью которой стала Ильматар. Она мать морей, воды рек и озер. Она их одухотворила, привнесла в них себя из воздушной среды, удалилась от нее. Укко остается в Воздухе и на Небе. Именно из-за этого разделения "нечисть" и может скрыться от гнева Укко только в море. Царство смерти и Манала (Туонела) связаны с морем, т.е. отделены от Укко. Царство Канмы, смерти, тоже связано с морем. Священная жена Укко, Рауни - является одним из проявлений воздушного пространства, а также является богиней Земли. Жена Укко, Рауни (финнск. rauni - "куча камней", восстанавливается из герм fraujan, ср. готское, "господин", ср. сканд. Фрейя). На самом деле, Рауни - Земля, находится внизу и составляет с Укко-небом священную пару, характерную для мифологии всех народов (Уран и Гея, Род и Рожаница, Дый и Дива...). На небе находится душа Земли - Рауни. В мифологиях различается тело бога, которое может быть горой, священной рощей, источником и его сакральная сущность, близкая человеческой душе. Под личностью бога и понималась эта сакральная субстанция, которая могла по своему желанию перемещаться по Вселенной. Поэтому богиня Земли могла жить в доме своего небесного мужа (ср. в греческой мифологии присутствие богини Земли Геи на Олимпе). Обратим внимание на различные способы создания мира в финно-карельской мифологии: Укко в первую очередь создал трех небесных дев - потер руки на колене. По основному мифу создание земли, солнца, месяца, звезд, туч, небесного свода произошло из железных и золотых яиц, отложенных на колене Ильматар, когда она носилась в водах. Яйца отложила утка, что и процитировано выше. Лучше было бы остаться девой воздуха и неба, чем, как в нынешнюю пору, по волнам скользить в мученьях: мне здесь холодно, бедняжке, зябнуть на волнах студеных. Ой ты, Укко, бог верховный, ты творец ветров и неба! Приходи, когда ты нужен, ты спустись по зову девы! От беды спаси бедняжку, от ужасных резей в чреве! Поспеши сюда скорее, помощь мне нужна быстрее”. Другая версия состоит в том, что яйца отложены на колене Вяйнямейнена, (что сходен с нашим Велесом), сына Укко и Илматар. По третьей версии, солнце, месяц и небесный свод выковал божественный кузнец Ильмаринен, аналогичный небесному кузнецу Сварогу в славянской мифологии и Гефесту - в греческой. Бесполое рождение мира говорит о том, что Рауни - принцип жены, а не персонифицированная жена Укко. Возможно, в древности Укко, как и многие верховные боги-создатели, совмещал в себе женский и мужской принцип. И т.к. в Калевале явно прослеживаются следы матриархата, то, видимо, к его женскому принципу - Рауни и были обращены молитвы предков карел, финнов, эстонцев. (Под матриархатом здесь и далее понимается не всевластие женщин, а их влияние на социум в родоплеменном обществе, когда даже наследование часто происходит по женской линии. В такого типа обществах часто большое влияние имеют женские жреческие коллегии и сообщества. В любом случае, матриархат нами понимается не в марксистско-ленинской трактовке.) Наличие семи небес - традиционное место многих культур. Во многих традициях, в том числе в Веддической семерка считалась магическим числом, лежащим в основе Мира. Укко - бог неба. Все небо - это его физическое тело. Персона бога - его душа - может жить в этом теле на одном из уровней; в нашем случае - в верхнем. Семь небес - это семь энергетических частей тела бога Неба. Эти небеса составляли воздушное пространство. Небеса заселены перворожденными девами и их детьми. Принадлежность этих небес женским божествам говорит о древности представлений, относящихся, видимо, еще к временам матриархального женского правления. К богам среднего неба часто обращаются в заговорах и песнях. Важнейшие из них: Кейто - бог металлов, Терхенетер - богиня туманов, Туймики - божество ветра, Суонетар - богиня жил, крови, жизни, которая плавает в воздухе в медной лодке. В акте творения Земли, пригодной для жизни человека, основную роль сыграла богиня Ильматар (Каве). Она, создательница вод и берегов, дева света, зачала главного устроителя Земли - Вяйнейменена. На небесном своде располагались солнце, луна и звезды. Ильмаринен - "небесный вековечный кователь", сковал над Землей свод неба, отделяющий семь небес Мира Укко от Земли. Он же сковал солнце и месяц. Кроме этого, Ильмаринен еще и хозяин бури, повелевающий воздушными стихиями. Вместе с братом своим Вяйнемейненом он и занимается устройством Земли. Он творит огнем и железом, а Вяйнемейнен - словом. Возможно, у славян их звали бы кузнеца - Сварогом, а песнопевца - Велесом. Вяйнемейнен близок и к славянскому вещему Баяну, выученику Велеса. Очень важно упоминание в карельских и финнских рунах о том, что вещий кузнец Ильмаринен (в данном случае, не бог а культурный герой) потеряв жену, выковывает взамен нее золотую женщину. У финно-угров было поклонение золотой бабе, как хранительнице рода и солнечной жене. У хантов ранее - муж или жена, позднее - жена после смерти мужа, - делала его изображения из дерева, одевала, кормила, сажала на место мужа. Предки рода тоже имели свои изображения и бережно хранились. Вяйнямейнен - брат Ильмаринена, он же Вейно, Увантолайнен, Осмайнен, Сувантолайнен, певец и вековечный заклинатель, устроитель благоденствия Финнляндии, Прачеловек. Со времени почитания старшего в роду, а также предка рода (не тотемического) сохранились названия - Ванамеес, Ванем (старик, дед, старший), Таеватаат ("небесный дед"), Вана Таат, Ванаиса. Интересна параллель с Ванами, противостоящими Асам в мифологии германских народов. Хозяин моря - Ахто и его жена Велламо безраздельно правят морской стихией. Кроме природных обитателей моря в их подчинении находятся русалки, чайки, утопленицы. Интересен миф о том, что при появлении огромного дуба, загородившего солнце на земле, на помощь Вяйняйменену из моря появляется закованный в медь карлик. Этот карлик превращается в великана и помогает срубить "злое дерево". Видимо, Бог Ахто и является этим карликом. Характерно то, что морские божества в отличие от хтонических не противостоят, а помогают героям в устройстве Земли. Сын Ахто и Велламо, по имени Ику Турсо (Турсос) помог Вяйняйменену в полевых работах, вынес из моря огонь. Но море может не только помогать, но и карать. Это отражено в том, что Турсос иногда принимает вид морского чудовища. Описание морского царства у финнов и карел близко к описанию водной стихии в фольклоре приильменских славян. Его населяют Морской царь (Волхов) с царицей (Белорыбицей) и русалки, часть из которых бывшие утопленницы. Между морем и небесным сводом пребывали боги, Например, Раккой, творящий лунные затмения, дух Рахко, управляющий фазами Луны, и Капеет - мифологическое животное, пожирающее Луну. Древние финны и карелы, так же как и славяне, рассматривали Землю как место, населенное бесчисленными духами и богами. За каждую работу, растение, животное отвечали определенные боги и духи, которых в песнях и молитвах надо было просить о помощи. Вот основные из них: Тапио, он же Куктана - хозяин доброго леса (разновидность лешего), имеющий дом, двор, зверей, которые были его стадом. Нюрикки - хозяин охоты. Хийси (Ютас, Лемпо) - дух злого леса, которого призывали для злого колдовства, запугивания, у него просили удачи на охоте, особенно на лося. Лось - конь Хийси. Сампса Пеллервойнен засеял мир деревьями. Изображался маленьким мальчиком - духом деревьев. В поучениях против язычества XV века находим многие поминания треб богам славянским еще в те времена (Лет. рус. лит. т.1У, 89, 92, 97, 107): "и приступиша къ идоломъ и начата жрети молнш и грому, и солнцю и луне, а друз1и Переуну, Хоурсу, вилам и Мокоши, упиремъ и берегынямъ, ихже нарицають тридевять сестриниць, а ими въ Сварожитца верують и в Артемиду, имже невеглаши человечи молятся, и куры имъ режуть... и инеми въ водахъ потопляеми суть. А друз1и къ кладезямъ приходяще моляться и въ воду мечуть... жертву приносяще, а друз1и огневи и камент, и рекамъ, и источникомъ, и берегынямъ, и в дрова - не токмо же преже въ поганьстве, но мнози и ныне то творятъ"95. Все виды хозяйственной деятельности у финнов имели своих покровителей и защитников. Аналогичную ситуацию можно наблюдать в славянском фольклоре. Вот имена некоторых из духов покровителей хозяйства. Кратой - дух оберегающий имущество. Тонту - покровитель домашнего хозяйства. Калевантиойят - косари лугов (великаны, сыны богатыря Калева). Рынготеус - дающий рожь. Пеллон Пекко - дух ячменя. Виранканнос - дух овса. Эгрее - урожай бобов, гороха, репы, капусты, льна, конопли. Кендес - покровитель пахоты. Укко и Рауни (дождь земля) - хорошая погода, забота об урожае. Кекри - увеличивал приплод скота. Ведеи-эма - покровитель рыбной ловли. Мир смерти финнов делился на две части: Место ужаса, или Ад, называлось Манала (Туонела), а жилище богини смерти - Канмы. Аналогичное разделение мы можем наблюдать в германской мифологии. Злые духи и боги были многочисленны. Многие связывались с силами природы. Мана (Кальма) - царь страны страха и мертвых Маналы или Туонелы. Страну окружают ущелья и черная река смерти, где плавает черный лебедь, громадная щука, змея. Туда доставляют души в лодке. Страну населяют злобные демоны. Жена Маны звалась Туони. Их сын был олицетворением страха, другой сын Маны, Каммо, - дух ужаса. Ему поклонялись в образе камня. Киви или Киммо - сын Каммо, хозяин речных порогов, имел священный камень со своей генеалогией. Мелатар - женское божество смертельно опасных речных порогов. Все данные божества связаны с опасностью или смертью на воде. Рыболовство у финнов и карел было одним из важнейших и древнейших занятий. Поэтому и боги, представляющие опасность на воде, более архаичны, чем боги покровители сельскохозяйственных работ. Интересен миф о появлении гадюки. Она появилась из мозгов уток и чаек и из слюны ведьмы Сюэтар. Волны растащили этот "коктейль", солнце согрело, ветер качал на воде и выбросил на берег. Жизнь в гадюку вдохнул злой бог Хийси. Сюэтар сохранилась в сказках до настоящего времени. Из людоедки, живущей в норе и колдовством вредящей людям, она преобразилась в аналог русской бабы-Яги. Сохранилась в сказках до наших дней и память о Ловьятар-матери девяти болезней и недугов, зачатых ею от бури и ветра. В русских старинных заговорах так же упоминаются семь или девять болезней-лихорадок. У финнов и карел полностью отсутствует благодушие, имеющееся в русском фольклоре, в отношении демонических и опасных персонажей. Даже Мороз у карел и финнов, в отличие от русского порою добродушного Деда Мороза, ужасен, он вспоен гадюками в чужих землях, мать его без груди, отец - злодей. Весьма серьезным отражением представлений о космогонии практически у всех народов являются обереги. Замечателен тот факт, что знаки, используемые карелами в магических амулетах, встречаются на языческой утвари и даже на окладах икон на Руси. Причем, если у карел магический смысл амулетов ясен (по их основной функции), т. е. магия знаков на них, то русскую вязь рассматривают просто как узор. Тут мы снова сошлемся на мнение российского исследователя Традиции, Антона Платова, этот автор пишет: " Есть люди, рядом с которыми хочется находиться, чье присутствие вдохновляет, люди, у которых спорится всякое дело, за которое они берутся. Есть, напротив, люди, чье присутствие угнетает, привносит тяжесть, рядом с которыми опускаются руки и теряется "вкус к жизни". Каждый из нас - иногда осознанно, а иногда инстинктивно - стремится быть рядом с первыми и избегать общества вторых. Этих вторых мы часто называем неудачниками, уже не помня истинного, древнего смысла этого слова. "Удачи!" - привычное пожелание, произносимое русскими при расставании, и соответствующие ему древне-скандинавское "Auja!" и древне-среднеевропейское "Aja!" мы понимаем сейчас просто как пожелания везения. Между тем эти восклицания, имеющие, как будет видно дальше, магический, заклинательный характер, связаны с одним из важнейших представлений нордической Традиции. Понятие Удачи, как мы видим его в этнографических материалах и в древних скандинавских сагах (как, впрочем, и в карельских рунах), означает отнюдь не "везение", но некую важнейшую интегральную характеристику человека. В скандинавских текстах мы можем встретить такие формулировки, как "у него была хорошая Удача" или "у него была плохая Удача", "он приобрел (или потерял) Удачу, совершив то-то и то-то", "его Удача стала более (или менее) хорошей". В русском языке до сих пор сохранились выражения, отражающие те же представления: "его Удача оставила его". Отметим такую любопытную и немаловажную деталь. Морфема "уд" присутствует в старославянском "уды" - половой член. Удалой, удочка, удивление, удовольствие, ударить - в данном случае можем порадовать старика Фрейда; он попал в точку; максимальное удовольствие человек получает в минуты секса. Удалой козак Илья Муромец позабавился с дочерьми Соловья Разбойника, прежде чем убить. У него тоже была хорошая удача. Вообще в данном контексте саму удачу, даже если она связана с сексуальной силой человека, а значит с возможностью иметь сильное и здоровое потомство, которое являлось обозначением силы и значимости семьи и рода, можно рассматривать, как благословление богов. Подобное отношение имело место и в германской традиции. "Скандинавский термин Auja, обычно переводимый на русский как "удача", подразумевает под собой не только "везение", но и счастье, радость, силу. О викинге, которому повезло в бою, говорили, что он победил, потому что у него была хорошая Удача; но так же отзывались о том, у кого ладно строились корабли, чья жена рожала много детей, кто умел вести за собой людей. Таким образом, "везение" - это только одно - хотя и характерное - из проявлений Удачи. Сама же она понималась древними нордами как особое личное [магическое] могущество (др.-исл. Megin), приносящее удачу в узком смысле слова и благо вообще. Так же и русское слово удача само по себе не связано с "везением", хотя благоприятное стечение обстоятельств мы до сих пор понимаем как одно из проявлений Удачи. Однако само это слово происходит от глагола дать и подразумевает значение "то, что дано". Как характеристика конкретного человека, Удача - это то, что ему дано. И если речь идет о язычестве, то Удача - это то, что дано богами." Первейшей задачей оберега как раз и было привечание Бога и его Силы. Сильным оберегом считалось изображение медведя, или три головы медведя, одна над другой. Этот оберег приносил охотникам удачу. Медведь - ранее священный хозяин леса, играл важную роль в свадебном обряде. Бытовали легенды о браке медведя и женщины. Охотники извинялись за его убийство перед его духом. Эти представления о медведе очень близки к древнеславянским, совпадают мотивы половой связи женщины и 96 медведя . Двухголовый конь, как оберег, использовался для украшения гребней зданий и как подвеска на груди. Коньки на крышах известны по всей России. В отличие от славянских аналогичных украшений, конек у финнов и карел имел подвески на цепочках в виде стилизованной кукушки (кукушкой и назывался), он берег здоровье и благополучие в доме, его звон отгонял злых духов. Наибольшее распространение "кукушки" имели у ливов и финнов. Стоит остановиться на сходных изображениях птицечеловека у карелов и веси (IV-VI в.в. н.э.), а также у коми (I-VIII в.в.н.э.). У коми встречаются птицелюди, увенчаные 96 головами хищных птиц, орлов. Это является косвенным доказательством тому, что верховный бог, финно-карел Укко почитался в обличье орла. Достаточно редко встречается у финнов изображение предков. Рассмотрим данные изображения у коми (исходя из предпосылки, что они являются потомками чуди, т.е. балтийских финно-угров). Предков они представляют в виде людей-лосей. Интересно сравнение с праматерями-лосихами, рожаницами в язычестве древних славян. У ливов, веси, карелов также встречаются на нагрудных амулетах изображения головы лося или двух лосей, переплетенные рога которых дают изображение мирового дерева. Аналогичные амулеты и представления встречаются у восточных славян (см., например, Б. Рыбаков " Язычество древней Руси"). Многие знаки, символы и узоры были переняты славянами и финно-уграми друг у друга, хотя почти всегда проявляется "национальный колорит", выраженный или в цвете, или в некотором изменении формы оберега. Например, остяцкий (обские финно-угры) родовой идол соответствует изображению на рукаве одежды у карел а также богу древних поляков Trzy, т.е. Трибогу, истукан которого имел три головы. В г. Щетине высшим владыкою признавался Триглав, властвующий над тремя областями мира, в том числе и - над небом. Ему посвящался орел, как и у Укко, Зевса, Свентовита. Однако три головы у него были козлиные, что скорее указывает на связь с Нижним миром и Велесом (именно три головы у нижнего изображения на Збручском кумире). Многие узоры встречаются с вариациями как у финно-угров, так и у славян. Например, можно сравнить изображения на подоле у финнов, сегозерских карелов (Медвежьегорский р-н Карелии) и у русских (Новгородская, Псковская обл. и т.д.). Одни из них указывают на почитание великой праматери, так женщина изображена с "двумя головами" земной и божественной, и имеет солярные знаки. Сходные объяснения дает и Б. Рыбаков в книге "Язычество древних славян". Изображения на подоле у балтийских финнов, кареллов, саамов, встречается в вышивках русского Севера. Часто на них изображен изображен бог, находящийся между двумя оленями. Две лосихи-Рожаницы в древнейшей славянской мифологии часто изображались совместно с богиней Макошью. Одной из функций Макоши было плодородие земли. Знак двойного (тройного) ромба в большинстве индо-европейских традиций обозначает плодородную землю97. По сути же это руна Ингуз, положенная на бок, связанная с Ингви-Фрейром, скандинавским богом плодородия. Круг с "лучами" - голова божества - близок к солярным знакам. Из этого наблюдения можем сделать вывод, что это знак призыва плодородия. Предположительно, изображена как раз Рауни - хозяйка Земли. Самым подробным образом финно-карельская мифология рассмотрена нами ранее, и заинтересованного читателя мы отсылаем к соответствующей работе98. Для того же, чтобы лучше понять представление, бытующее в индоевропейской традиции о человеческой душе и ее соотнесении с космогонией, воспользуемся материалами из монографии одного из авторов этой книги А.Е. Наговицына “Этруски”. Этруски, как и индоевропейцы, считали, что человеческая жизнь, жизнь поселения и народа, в целом тесно связана с состоянием Космоса, и так же как и судьба, находится в зависимости от божественной воли. Поэтому свои представления о душе они соотнесли с устройством Мироздания и его законами. “Судя по ряду фактов, - пишет А. Наговицын, - этруски верили в то, что человек имеет три души. Наличие у каждого человека нескольких душ типично для многих древних религиозных систем и восходит к индо-европейскому шаманизму. Так, современники этрусков - древние греки - считали, что у человека две души: одна - тень, призрак - отправлялась в Аид после смерти, а другая была совокупностью всех духовных свойств человека, его волевой частью, локализованной в сердце и диафрагме. Представления о нескольких душах человека бытовали во многих регионах Средиземноморского мира. Например, в Древнем Египте знали о нескольких душах человека, самыми известными из которых были души Ба и Ка. По верованиям этрусков, местом обитания одной из душ в теле человека при жизни, служила печень. Считалось, что этот орган находился в магической связи с божественными силами и является своеобразным Микрокосмом. Божественные силы, в свою очередь, так же как и в ассиро-вавилонской традиции, связывались с космическими телами. Поэтому в гадательных практиках использовалась вначале, по-видимому, печень человека, а позднее - печень животных. Печень животного показывала этрусским жрецам состояние Космоса в момент гадания. Н.К. Тимофеева говорит по этому поводу: "Местом обитания души в теле человека при жизни, в представлении этрусков служила печень. Возможно, что, в представлении этрусков, человек имел несколько душ, как это было, например, у египтян". "Система гепатоскопии основывалась на вере, что печень - обиталище души, такое же представление в значительной степени сохранилось в Вавилоне и Ассирии в течении разных периодов истории этих государств. В иудаизме печень и сердце связывались с эмоциями и интеллектом" С душой, по славянским традициям, соотносятся три части тела. Прежде всего - грудь, о которой говорят “душа нараспашку”. В терминологии кулачного боя сохранились выражения “выбить душу”, “ударить от души”. Собственно грудь, это то место, где гнездится сама душа. Во-вторых, - это очи, которые выклевывает навья птица ворон и уносит душу к своему властителю - Черному богу, путь души, по которому она уносится в Навь. Зачем? А не он ли, Чернобог, по Аль-Масуди ворошит кости мертвецов, т.е. готовит их к новому рождению. Наконец, пятки - куда душа уходит уже сама собой, когда страшно, поближе к предкам, к тому же навьему богу, и такая душа соотносилась бы с Подземным миром и должна посвящаться тому миру, в котором правит Велес, Черный навий бог. Если во время не уйдет - чужой душою можно завладеть, с доброй ли целью под влиянием сильной страсти, или с недоброй... Приворожить, заворожить душу тем или иным образом было под силу либо искреннему человеку, либо наделенному даром магии. Для того, чтобы лучше понять особенности языческого мировоззрения, необходимо говорить не только о мифологии, но и о самом культе с данной мифологией связанном. Иначе невозможно представить саму суть мифа, который для древних народов не являлся сказкой или старинным преданием, а был отражением реального мира. Сам культ был неким магическим инструментом влияния человека на мироздание, необходимым условием целостного существования человека как микрокосма в макрокосме. “По аналогии с шаманскими представлениями о троичности человеческой души, и исходя из того факта, что многие этрусские храмы были посвящены триадам богов, можем предположить, что душа, по представлениям этрусков располагавшаяся в печени, могла также соотноситься с Подземным миром. - продолжает А.Наговицын. - Мы полагаем, что триады этрусских богов в храмах соотносились с тремя уровнями мироздания. Так, храм построенный в Риме царями этрусской династии был посвящен трем богам: Тину - царю небесных богов, богине Уни - покровительнице царской власти и значит, отвечающей за земные дела и богине Менрве, которая связывалась с посмертным перерождением души и хтоническим миром. Можем предположить, что первая душа этруска, содержавшая эмоции и чувства, и поэтому находившаяся в печени (печень считалась вместилищем чувств), погибала после смерти человека в Подземном мире или являлась его жертвой богам. Чувства имеют природу, близкую к стихийным хтоническим силам, поэтому умерший при своем перерождении должен был очиститься от них при перерождении в существо более высокого порядка. Можно сказать, что чувственная душа должна была слиться с Первоматерией Подземного мира, их и породившей. Кроме того, "эмоциональные души", видимо, могли перерождаться в некоторых обитателей Подземного мира, осуществляющих кару и сопровождение душ умерших. Смысл гадания по печени заключался, по-видимому, в том, что участки печени, соотносимые с теми или иными чувствами "откликались", реагировали на то или иное состояние Космоса за каждое из которых отвечали определенные боги. Издревле было замечено, что эмоциональное состояние человека зависит от состояния окружающей среды. В настоящее время определена такая зависимость от солнечной активности, магнитных бурь, "парада планет" и т.д. Найденная этрусская гадательная печень имитировала печень овцы.” В индо-европейской традиции овца как жертвенное животное часто посвящалась подземным богам и душам умерших. Например, Одиссей для призыва душ умерших приносит в жертву черного барана. Того же барана приносит Медея великой Гекате, соответствующей славянской богине магии - Мокоши. Кстати, в эпизоде омоложения отца Ясона Эсона и смерти Пелия, по “Метаморфозам” Овидия99 фигурирует все тот же котел перерождения. “Использование при гадании именно овечьей печени может указывать на связь самой печени с Подземным миром. "Эмоциональная душа" могла связывать тело и основную душу человека. Сам принцип искупления и нового перерождения души в Загробном мире мог предполагать очищение ее от грехов "эмоциональной души" - грехов человека и приобретение новой второй, "высшей, чувственной, божественной" души и тела через перерождение. Вторая душа, по этрусским воззрениям, располагалась в голове человека, несла на себе портретное сходство с умершим. Поэтому, на погребальных урнах этрусков часто изображался портрет умершего человека, видимо, для его идентификации в Загробном мире. Иногда к урне прикрепляли бронзовую маску покойного. Одна из таких масок, украшавшая терракотовую урну VII века до н.э., хранится в музее города Кьюзи. Ее приблизительная высота, включая навершие в виде шлема, - 32 см. Лицо имеет нос с легкой горбинкой и приоткрытый рот. В живописи и скульптуре этрусков существовала тенденция придавать каждой фигуре индивидуальность, в отличие от греческой скульптуры, где стремились передать некий идеал. Римская культура с ее знаменитым "римским скульптурным портретом" во многом заимствовала портретное искусство этрусков. Верование в обитание одной из душ человека в голове подтверждается греческим историком Полибием, жившем во II веке до н.э.: "...в атриумах этрусских, как впоследствии и в римских домах, имелись шкафы с восковыми изображениями - масками предков. Во время похорон эти маски использовались в погребальной процессии". Далее Полибий пишет: "Если умирает какой-либо знатный родственник, маски в погребальном шествии надевают на людей, наиболее близко напоминающих покойника ростом и всем сложением. Люди эти одеваются в одежды с пурпурной каймой, если умерший был консулом или претором, пурпурные - если цензором, наконец, вышитые золотом - если умерший был триумфатором"100. Подобный обряд проводился этрусками с целью привлечения в погребальное шествие как живых, так и покойных членов семьи. Человек, одетый в маску умершего предка и идущий в погребальном шествии, как бы сам становился этим предком, в него, по представлениям этрусков, временно вселялась душа покойного члена семьи. "Не вызывает сомнения, что восковые маски использовались при отливке бронзовых статуй и бюстов. Как разительно отличаются эти этрусские и продолжающие их римские скульптурные портреты от греческих, создающих идеализированный образ! Реализм этрусского скульптурного портрета обусловлен не эстетической стороной, а сакральномагическими представлениями", - пишет А. И. Немировский. Вторая душа человека являлась его основной личностной душой, так как несла на себе портретное сходство с умершим. Данная душа могла совершать перерождение в более высокие по сравнению с человеком существа. Культ масок в этрусских жилищах указывает на ее покровительство своей семье и роду. Такими покровителями могли быть духи и полубоги, связанные с различными местностями и поселениями. Подобными существами считались Сатиры и Менады, маски которых встречаются в этрусских гробницах. По-видимому, маски Сатиров и Менад должны были помогать второй душе человека во время ее перерождения в высшее существо. Третья душа человека мыслилась в его аорте и сердце. Для подобного утверждения у нас есть следующие основания. У римлян сердце является органом, через который прорицатель может соприкоснуться с душой животного и через нее с самим богом, которому это животное посвящается. В Риме при гадании изучали сердце и печень. Следовательно, сердце, как и печень, рассматривалось органом, отражающим состояние Космоса. В древнегреческой традиции, с которой этруски были хорошо знакомы, сердце рассматривалось как вместилище души человека. Кроме того, сердце, практически во всех мировых традициях почитается вместилищем жизненной силы человека. Данная душа носила как и первая безличностный характер и являлась, скорее всего, своеобразной "родовой душой", покровительствующей всему роду. Характерно, что подобные представления о родовой душе и вместилище жизненной силы существуют в ряде сибирских и монгольских шаманских традиций.” После смерти, по представлениям всех индоевропейцев, человек попадал в Загробный мир. В зависимости от готовности души к посмертному пути, а также от той работы, что проделал человек при жизни, именуемой, например, кармой, языческая душа нисходила в Нижний мир (Яма, Кощное царство, Хель, Аид...) или возносилась в Вышний мир, закончив цикл перерождений (Сварга, Ирий, Вальхалла, Олимп.). У греков последнего удостаивались очень немногие, и даже самых великий героев и мудрецов ждал безрадостный Аид - мрачное царство теней. У германцев в палаты Одина и чертоги Фрейи попадали герои и их женщины, причем мужская половина душ отходила к Вальфэдру и составляла его небесную дружину, а воинственные жены их приходили к Фрейе. Умершие от старости, болезни и самоубийцы отправлялись в Хель, и надо полагать, что среди них были души как великих скальдов, годи, эрилей, так и самые последние карлы и бонды. Не избежал участи оказаться в Хель даже сын Одина - Бальдр, убитый дротиком омелы. Хотя есть и иное толкование в Младшей Эдде, и очевидно, что у скандинавов картина более радостная, чем у греков: "И все люди достойные и праведные будут жить с ним (Всеотцом) в месте, что зовётся Гимле или Вингольв. А дурные люди пойдут в Хель, а оттуда в Нифльхель " "Есть среди обилищ много хороших и много дурных. Лучше всего жить в Гимле, на небесах. Добрые напитки достанутся и тем, кто вкушает блаженство в чертоге по прозванию Бримир. Он стоит на Окольнире. Прекрасный чертог стоит и на горах Ущербной Луны, он сделан из красного золота, и зовут его Синдри. В этом чертоге будут жить хорошие, праведные люди". У славян душа отправлялась либо в Кощное царство, либо в небесный Ирий (в таком случае Ирий соответствует Гимле, а Асгард - Сварге), т.е. либо в Навь, либо в Правь, проходя посмертный суд у Черного бога, известного как Велес, Ний или Вий. В Кощное царство душа славянина попадала в клюве у ворона. В Ирий - на крыльях ласточки. До сих пор у русских сохранилось суеверие, что птица, залетевшая в дом - к смерти. Были и еще некоторые способы путешествия души. С погребального костра души воинов возносились в светлый Ирий Огнебогом. Нижний же мир, связанный со стихией дикой природы, води и земли, возвращал себе души посредством Зверя. Медведь, угрызший тела подвешенных на дереве, мог быть одним из таких проводников души в навий мир. Погребальной ладьей или на санях тела умерших, а равно и их душа, также препровождалась к Велесу. Путь души в Аид проходил на лодке старого неумолимого Харона, да и навий Один порою выступал Лодочником. Путь души в Вальгаллу лежал по радужному мосту, лишенные телесной оболочки, невесомые, души возносились лихими валькириями. С погребального костра колесница Афины и Гермеса вознесла Геракла на светлый Олимп. В Ирии славянин мог встретить предков, уклад жизни Ирия представлялся приблизительно таким же, как и в Срединном мире, только дичи и хлябей было немеренно и неисчислимо, так что не надо было прилагать особых усилий для добычи пропитания. Кощный же мир представлялся бескрасочным и более скудным, чем Земной, то в виде поля, на котором Великий Водчий, как пастырь, пас души, то в виде огороженного места за тыном, украшенным мертвыми головами. Существуют две гипотезы о том, где, согласно представлениям этрусков, пребывает душа человека после его смерти. “Первая гипотеза, как пишет А.Наговицын, сводится к тому, что место обитания души было в специальной могиле-доме. Данную версию подтверждает тот факт, что некоторые древнейшие этрусские урны с прахом были сделаны как макеты домов, а внутреннее убранство многих гробниц повторяло убранство дома этрусков. Эта теория родилась после того, как в конце XIX века итальянский археолог Бони, раскопав большое кладбище на римском Форуме, обнаружил там множество погребальных урн в форме маленьких круглых хижин, вроде тех, которые в наши дни можно встретить на территории Италии. Точно такие же урны-хижины были найдены и во многих других местностях Этрурии, особенно в окрестностях Кьюзи и Ветулонии. Попадались они и в Северной Германии, что в определенном смысле согласуется с альпийской теорией происхождения этрусков, хотя может быть связано и с общими верованиями ряда европейских народов. Использование урн-хижин для погребения останков объясняется повсеместно распространенным среди этрусков верованием, что покойный должен после смерти обитать в таком же удобном жилище, как и при жизни. Миниатюрную домашнюю утварь находят во многих таких урнах и гробницах. Мы полагаем, что на одном из первых этапов развития воззрений этрусков на Загробный мир, погребальные урны были вместилищами души и нового посмертного перевоплощения умершего человека. Они могли быть также "временным пристанищем души" - на этапе приобретения ею новой формы. Почти в то же самое время появляются погребальные урны, крышки которых содержали портрет человека или, если человек был воином, делались в виде воинского шлема, что соотносилось с самим человеком, было его магической заменой. Аналогичную роль выполняли маски умерших в домах этрусков. В окрестностях города Кьюзи было обнаружено множество таких погребальных урн - каноп с крышками в форме круглой человеческой головы с выразительными глазами, рудиментарным носом и прикрепленными к корпусу урны короткими руками. В раннем железном веке, около 900 г. до н.э., этруски сжигали умерших и сохраняли пепел в урнах. Урны напоминали сосуды с одной ручкой, накрытые плошкой. Сосуды делались вручную, без применения гончарного круга. Приверженцы второй гипотезы утверждают, что происходило переселение души умершего в Подземное царство. На самом деле одно мнение не противоречит другому, каждое из них относится к разным этапам развития представлений этрусков на посмертное существование души. Первый из них связан с жизнью души в доме-гробнице или посмертной урне, второй этап - это временное существование души в урне или саркофаге и последующее путешествие души по Загробному миру. Существовало несколько вариантов путешествия души в Загробном мире. По одному из них, самому позднему, душа умершего в облике самого человека переправлялась в Загробный мир в сопровождении демонов, что подтверждается рядом изображений, например на надгробной плите из Цере (550—525 гг. до н.э.), где изображены два демона, сопровождающих душу умершей женщины в царство теней. Один из них несет ее на руках, другой идет впереди с поднятой рукой, извещая о прибытии души. Изображение сопровождающих душу умершего демонов и чудовищ появилось не сразу, а начиная с V в. до н.э., - в основном на фресках в гробницах. Разновидность существ Подземного мира предстает на древних рельефах Болоньи. На одном из них душа умершего в одежде воина на коне въезжает в Загробное царство, а навстречу ему поднимается змееногий демон, похожий на Тифона или на греческие изображения гигантов. К этому же времени относятся и изображения наказания душ. О посмертном воздаянии душе в этрусской космогонии и ее перевоплощении после смерти сообщает Сервий, который говорит о существовании представлений о загробном суде в этрусской космогонии - dii animales. Появление чудовищных персонажей в сценах погребения, видимо, связано с изменением положения Этрурии в Античном мире. Общеизвестно, что при ухудшении условий жизни и внешней агрессии приходится ужесточать внутренние порядки и законы для мобилизации всех сил в борьбе за выживание, что в свою очередь отражается и на космогонических представлениях народа, отражающих его внутреннее состояние и поведение во внешней жизни. Как было сказано выше, сопровождение души в Загробный мир демонами и посмертное наказание связано с поздним этапом развития этрусских представлений о Загробном мире. Иными словами, мы рассмотрели самое раннее представление этрусков о существовании души, связанное с ее проживанием в урне или гробнице, и наиболее позднее, связанное с идеей посмертного наказания и воздаяния, которое очень близко католическим воззрениям на Ад и Чистилище. В путешествии души в Загробный мир ее сопровождают не только злые демоны, но также и добрые божества, животные и существа. Путешествие часто совершалось на квадриге с крылатыми конями. Такая квадрига с душой умершего изображена на погребальной стеле из Болоньи, относящейся к IV в. до н. э. Впереди квадриги находится бегущий полубог Подземного мира - демон - вестник, указывающий дорогу. На другой стеле изображен умерший в повозке с крылатыми конями, как и на краснофигурной вазе IV—III вв. до н.э. из Орвьетто. В сценах выезда в Загробный мир, этруски чаще всего представлены сидящими. Ранний этрусский ритуал вынесения тела к месту захоронения, при котором покойник пребывал лежащим на ложе, накрытом покрывалом - уранискосом, позже был заменен обрядом несения сидящего, что можно проследить по изображениям на ряде памятников, среди которых особенно выделяется урна в виде дома из Археологического музея города Кьюзи, относящаяся к VI в. до н. э. Изображение сопровождения души покойного в Загробный мир осуществлялось для того, чтобы покойник не "блуждал" в Загробном царстве. Изображение на урне из города Кьюзи, где неподвижного покойника несут на троне мужчина и женщина, имеет аналог в персидских сакральных царских обрядах. Изображение сцены на этрусской погребальной урне имеет сходный смысл с содержанием персепольских рельефов в тройном портале тронного зала, где царя под балдахином несли его сатрапы. Сходство усиливается еще и тем, что на урне по ее длинной стороне имеется дверь, как вход в иной мир. Сюжеты отличаются только тем, что "ритуал перехода" персидского правителя изображен метафорически, а в Этрурии в городе Кьюзи - как первобытно-магический обряд. Покойный этруск, несомый на троне, как бы проходил стадию поиска пути в Загробном мире, в этом случае ему не нужны были провожатые.” Ритуал посажения умершего на трон означает у многих индоевропейцев его оживление. Так, например, известна ирландская легенда о старике, проникшем в тайную пещеру под холмом, в которой он обнаружил короля Артура, сидящего на троне, а вокруг - его воинов, ждущих минуты пробуждения. Задев по неосторожности колокол, он чуть было не разбудил древнего короля. “В Этрурии было несколько концепций загробной жизни души человека. По одной из них душа, преодолев дорогу в Загробный мир с ее трудностями и опасностями, вступала в фазу "воцарения", что означало непрерывные удовольствия, пиры, спортивные состязания, танцы. О таком времяпровождении душ в Загробном мире мы знаем из сюжетов многих фресок, которыми расписывались этрусские гробницы. Такое "воцарение" напоминало концепцию христианского Рая. Подобная концепция является прямым продолжением древнейших верований одного из этнических предков этрусков в проживание души в гробнице или в погребальной урне, которые заменило некое пространство в Загробном мире, где душа "оживает", "воцаряется" и предается постоянным удовольствиям. Символом такого "воцарения" у этрусков являлся трон или сиденье, которые часто находят в их гробницах.” Расшифровка символики загробного путешествия души в мировоззрении этрусков достаточно сложна. Дело в том, что даже в классический период существовало несколько вариантов такого путешествия, в зависимости от принадлежности умершего к определенному городу-государству, его пола и социального статуса при жизни, кроме того, само путешествие было разбито на несколько этапов, подробнее они описаны как раз у А.Наговицына в книге “Этруски”. Упомянем лишь ряд особенностей, общих для индоевропейцев. Так, и у этрусков и у славян мы обнаруживаем обряд, предшествующий путешествиям души по загробному миру, именуемый у наших предков тризной, в ходе которой проходило своеобразное единение живых и мертвых родственников и друзей в торжественной обстановке. Живые члены семьи, живые члены братства и дружины, как бы передавали под охрану и опеку умерших предков, приобретших божественную сущность, вновь преставившегося человека. Погребальный ритуал этрусков можно также реконструировать по изображениям на фресках из этрусских гробниц. На этих фресках видны сцены оплакивания умершего, погребальные тризны, игры и состязания. Большую роль в погребальном ритуале играли экстатические танцы и кровавые игры, что видно из росписей в гробницах Триклиния, Авгуров, Олимпиады. На тризне по важным персонам этруски иногда приносили в жертву людей, что указывает на древнейший архаический характер культа, дожившего до нашей эры и развивающегося не в направлении модернизации и замены человеческой жертвы куклой или животным, как в других регионах, а в направлении разработки тончайших деталей ритуала. Такая детализация воспринималась современниками как излишняя скрупулезность и жестокость, но этруски свято верили в то, что они делали, поэтому для них замена необходимой человеческой жертвы куклой являлась святотатством, а для постороннего наблюдателя это было кошмаром. Остановимся на ритуале спортивных состязаний и соревнований, которые проводили этруски на тризне по усопшим и во время своих религиозных праздников. Спортивные соревнования являлись не просто развлечением для этрусков. Обычай погребальных игр был связан прежде всего с облегчением покойному загробного пути. (На Руси такой обычай сохранялся еще долгое время после принятия христианства) В данном случае мы сталкиваемся с достаточно сложными магическими действиями. Оно состояло в двух последовательных соотнесениях подобных друг другу явлений с базовой мифологемой и ритуальным воздействием на прохождение подобных мифологеме явлений. Первое явление относилось к мифологеме о ночном прохождении богом Солнца Подземного мира и о его борьбе с силами тьмы, препятствующими его возрождению на следующее утро. Душа человека, проходящая препятствия Загробного мира, прежде всего некоего Стража, и стремящаяся к новому возрождению, соотносилась с Солнцем. Аналогии представлений о прохождении Солнцем и душой, которая с ним соотносилась, дорог Подземного мира и их борьбы с враждебными силами на этих дорогах мы находим в Египте и Месопотамии. Египетский бог Солнца Ра боролся с врагами на ночном пути по подземному Нилу, что по представлению древних египтян соответствовало борьбе "солнечной" души умершего с враждебными силами потусторонности. В шумеро-аккадском эпосе герой Гильгамеш, связанный с солнечным богом и являвшийся его инкарнацией, в поисках напитка бессмертия и вечной жизни проходит ряд испытаний в Загробном мире. Второе явление связывалось с проведением спортивных состязаний, где соревнующиеся в борьбе, скачках и т. д. преодолевали различные препятствия на пути к победе и заслуженной награде. Их действия, в соответствии с законами магии подобия, соответствовали победе и "воцарению" души в Загробном мире. Спортсмены как бы передавали (жертвовали) свой дух победы душе покойного. Одновременно с этим такие состязания являлись по правилам магии подобия, своеобразной жертвой солнечному богу, от которого ждали помощи душе покойного. Даже возникновение всем известных Олимпийских игр, а кроме них Пифийских, Немейских и Истмийских состязаний, исторически связано с ритуалом, посвященным смерти-возрождению солнечных богов. Иными словами, спортивные состязания являлись своеобразной жертвой богам энергии, усилий и эманацией победы и торжества победителя. В связи с этим становится понятным греческий и этрусский обычай увенчивать победителя в таких играх лавровым венком. Лавр связан с погребальным культом и является древом смерти-возрождения. Победитель в играх, увенчанный лавровым венком, олицетворял "воцарившуюся" в Загробном мире душу покойного, происходила магическая замена испытаний в Загробном мире для души на испытания в проводимых состязаниях. Древнегреческий обычай изображать в скульптуре победителей в Олимпийских и иных играх и воздавать скульптурам божественные почести связан с тем же принципом древней магии замещения, когда под победителем в играх понималось торжество бога или воцарение души усопшего предка. Аналогичный подход мы видем и в этрусском обычае триумфа. Кроме чисто спортивных игр, этруски во время поминальной тризны проводили состязания, которые по своей сути являлись человеческими жертвоприношениями. Такими играми являлись гладиаторские бои, которые позже были заимствованы у этрусков римлянами и стали развлечением римских граждан, тогда как у этрусков они носили жертвенный ритуальный характер. Количество и характер боев у этрусков, по- видимому, зависело от социального статуса покойного. До I в. н.э. в Риме палач, который добивал смертельно раненных гладиаторов носил маску демона смерти Хару и его молот. Кровь гладиатора служила своеобразным выкупом за покойного. Тела погибших гладиаторов выволакивал со сцены человек в маске змееволосого Тухулки. Как покажем ниже (см. раздел "Тухулка"), этот демон мог захватить и уничтожить саму человеческую душу, поэтому присутствие в обряде человека в его маске указывало на то, что душа погибшего гладиатора отдается демону в обмен на защиту усопшего. Иными словами, для защиты души умершего этруска приносилась замещающая жертва демону Тухулке. Проводя параллели этрусских ритуалов с традициями других народов, отметим, что на Крите в IV в. до н.э. после царских похорон проводились атлетические игры, скачки, регаты, а также танцы и хоровое пение. Еще одним кровавым ритуалом этрусков была травля людей собаками, которая, видимо, проводилась в честь победы Геркле (Геракла) над адским псом Кербером. Победа человека над собакой означала возможность посмертного возрождения и возвращения из Загробного мира. Человек, подобно богу Геркле, должен был преодолеть ужасы и препятствия Загробного мира. Борьба человека с собакой в этом случае являлась магическим ритуалом, облегчающим странствия души умершего в Загробном мире, поэтому зрители поединка ожидали победы человека над силами Аида, отождествляемыми с собакой”. Ритуал поминовения и кормления душ предков, т.е. ритуал многократно повторяющейся тризны, был широко распространен в античном мире и сохранился у нас, у славян до сих пор. Фюстель де Куланж так описывает греческие погребальные ритуалы: "У греков перед каждой могилой было специальное место, предназначенное для жертвоприношения животных". Славяне нынешние жертв животных не приносят, а заменяют их подношением символа жизни - яйца - на могилы предков. Яйцо - символ не просто жизни, это протокапля мифологического восприятия начала начал, это символ Рода. Аналогичные ритуалы мы находим и в Древнем Риме: "Могила была полита молоком и вином..., была вырыта глубокая дыра, чтобы твердая пища могла попасть к мертвым..., произносились специальные формулы, приглашающие мертвых есть и пить". Подобный обычай соблюдался строго, как соблюдается он и у современных русских , скажем на Пасху, обычай чисто языческий и церковь ох как не одобряет его, но вынуждена мириться с эдаким язычеством в своем православии. Воинам, погребенным после битвы при Платеях, благодарные сограждане ежегодно приносили угощение: “Платейцы произносили формулу, с помощью которой призывали мертвых прийти за угощением.” По обычаю, в конце погребальной церемонии душу умершего трижды призывали по имени. Известно, что в определенные дни семейство этрусков приносило пищу и питье на могилы предков. Они полагали, что этим поддерживают посмертное существование и что умершие способны принимать пищу в том же виде, что и живые. На мистериях современных славянских язычников принято пролить наземь вино, меды или пиво и вознесть хвалу предкам, пребывающим в Нави. Предкам, пребывающим в Прави напиток льют в огонь и пары его возносятся к небесам. Надо отметить и еще один аспект. И у этрусков, и у греков, и у многих италийских племен существовал обряд кормления богов все для того же вспомоществования душе в ее пути по запредельному. В Риме, начиная с 399 г. до н.э., находящимся на нескольких ложах статуям богов подносили пищу. Кроме того, существовали обряды жертвенного возлияния различным богам. Для возлияния, в зависимости от функций бога, использовали воду, вино, масло, а иногда и кровь. Сам ритуал кормления богов объясняется тем, что ритуалы почитания многих богов происходят из древнейших культов божественных предков, существование которых необходимо поддерживать. Например, у хеттов существовал культ обожествления умерших царей, такой же культ имел место относительно фараонов Древнего Египта. Римляне давали умершим титул богов - Манов. Об этом же говорит Цицерон: "Воздайте богам - Манам то, что положено... относитесь к ним как к существам божественным". Кроме того, это следы древнейшей магии обмена между различными уровнями мира. Для получения чего-то от бога ему что-то надо отдать, пожертвовать. Участвуя в современных нам обрядах русских язычников авторы сами не раз приносили крады и требы богам, пролив в уста деревянного кумира из той же братины, которой только что касались губы вполне смертного язычника. Божество воспринимается как участник мистерии и прежде всего собственный предок. Это отголоски древнего эвгемеризма, о котором мы также писали выше. Сопоставляя верования индоевропейцев о “загробной” жизни и встрече с родичами, мы пришли к выводу, что женщина, зачастую совершавшая самоубийство после смерти мужа выполняет некую священную, важную для посмертного существования души мужчины роль. Она является его женой и в Загробном мире. Такой сакральный брак душ является причиной преображения и бессмертия мужской души в Загробном мире. С обрядом сати мы сталкиваемся в описании арабских путешественников обычаев славян - вятичей и русов, да и у ближайших их соседей. "После поражения литовцев и эстов тевтоны с семигаллами возвратились к захваченному у обоих этих народов; добыча оказалась несметной: тут и кони, и скот, и одежды, и оружие. Спасенные, по милости божьей, все возвратились домой здравыми и невредимыми, благословляя бога. Один священник, бывший в то время в плену у литовцев по имени Иоанн, рассказывал, что там пятьдесят женщин, потерявших мужей, после этого повесились. Это потому, конечно, что они надеялись вскоре же встретиться с ними в другой жизни" - сообщает под 1205 годом Генрих Латвийский101 Маврикий, византийский император VI в “Стратегионе” восхищается славянками- язычницами: “Жены же их целомудренны сверх всякой человеческой природы, так что многие из них кончину своих мужей почитают собственной смертью и добровольно удушают себя, не считая жизнью существование во вдовстве”102 Подробно описан обряд добровольного предания себя смерти русской девушки и у Ибн Фадлана, а вот что пишет другой арабский автор Ибн Русте в труде “ал-А’лак ан- нафиса”103 о русах в 11 веке: “Когда у них умирает кто-либо из знатных, ему выкапывают могилу в виде большого дома, кладут его туда, и вместе с ним кладут в ту могилу его одежду и золотые браслеты, которые он носил. Затем опускают туда множество съестных припасов, сосуды с напитками и чеканную монету. Наконец, в могилу кладут живую любимую жену покойника. После этого отверстие могилы закладывают, и жена умирает в заключении” Он же сообщает о земле Ва.ат (вероятно вятичей): “Женщины же (их), когда случится покойник, царапают себе ножом ножом руки и лица. На другой день после сожжения покойника они идут на то место, где это происходило, собирают с того места пепел и кладут его на холм. И по прошествии года после смерти покойника берут они бочонков двадцать больше или меньше меда, отправляются на тот холм, где собирается семья покойного, едят там и пьют, а затем расходятся. И если у покойника было три жены и одна из них утверждает, что она особенно любила его, то она приносит к его трупу два столба, их вбивают стоймя в землю, потом кладут третий столб поперек, привязывают посреди этой перекладины веревку, она становится на скамейку и конец завязывает вокруг своей шеи. После того, как она так сделает, скамью убирают из-под нее, и она остается повисшей, пока не задохнется и не умрет, после чего ее бросают в огонь, где она и сгорает. И все они поклоняются огню.” В отечественной исторической науке вопросы, связанные с символикой этрусских погребений, постоянно находят своих исследователей. Недавно опубликованы материалы Л. Акимовой и А. Кифишина, открывающие ряд интереснейших моментов в представлениях этрусков о Загробном мире. В этих исследованиях указывается на сакральный характер зонтика и балдахина. В этом контексте остановимся на рассмотрении такой обыденной в нашем быту и наполненной глубинным смыслом у этрусков вещи, как зонт. Авторы пишут, что зонт покрывал душу умершего, как воды Первоморя, он охранял его от опасностей Загробного мира и, кроме этого, указывал на право умершего на загробное воцарение. Зонтик связан с древнейшей формой смерти-рождения, могилой, осмысленной как "Первоморе", потому он вызывает мысль о сиденье, дифросе, троне. Гробница являлась наиболее близким эквивалентом зонтика, балдахина. Она, "тень", "подземный город", копирует город и дом, как зонтик копирует реальное древо. Такие представления относятся к древнейшей магии подобия, когда, воздействуя на изображение предмета или символ, связанный с предметом, через это изображение или символ воздействуют на сам оригинал. Данные исследователи отмечают, что на большинстве изображений, связанных с выездом души в Загробный мир, фигурирует зонтик. Каждый такой выезд означает перемещение в новое пространство или некое новое место. В качестве примера приведем один из вариантов такого выезда с расшифровкой его символики. Древнейший вариант сцены выезда показан на фризе дома в Мурло. Изображение начинается с процессии, а заканчивается собранием, которое завершается сидением. Приведем цитату из исследования Л. Акимовой и А. Кифишина: "Сидение в анализируемом мифоритуале представляет более высокий статус, чем блуждание, движение или лежание на пиру. На фризе в Мурло боги со своими атрибутами сидят на своих табуретах и лишь передняя богиня Уни? восседает на троне, что выделяет женское начало как ведущее. Пребывание под зонтиком супругов заставляет думать о свершении мистериального брака, тождественного смерти и новому рождению. Под зонтиком в Мурло находятся ритуально умершие". В этом отрывке открывается вся сложность сакральной символики этрусков. Буквально каждая деталь изображения и поза действующего лица наполнены глубинным смыслом. Фриз в Мурло подчеркивает роль женщины и сакральном браке с мужчиной после смерти в представлениях этрусков, что согласуется с ранее описанными изображениями на крышках этрусских саркофагов. Отметим только, что мы не совсем поддерживаем мнение А. Кифишина о том, что на троне и сидениях представлены боги. В соответствии с римским ритуалом, заимствованным у этрусков, погребальная процессия изображающая умершего и его ранее умерших родственников, останавливалась на площади и происходило их ритуальное сидение. На всех 4 фризах из Мурло изображен погребальный ритуал и путь души умершего. Мы не находим причин для изображения заседания богов, на котором не присутствует эта самая душа. Более того, женская фигура, соотносимая с богиней Уни, изображена с прикрытым лицом. Ни на каких других изображениях нет богинь, прикрывающих лицо. Зато имеется достаточно много памятников, где женщина, отправляющаяся в Загробный мир, прикрывает свое лицо. Такое прикрывание имеет вполне понятное объяснение, так как основная сущностная душа человека, по мнению этрусков, находилась в голове, а его личностные особенности связывались с чертами лица. Женщина оберегала свою внутреннюю сущность от злых сил Преисподней. Закрывала лицо именно женщина, а не мужчина, поскольку она была ближе к хтоническим силам, в которых могла раствориться ее личность. Культовое почитание женщины у этрусков привело к тому, что идея загробного путешествия души мужчины под патронажем женщины встречается в росписях и барельефах во многих этрусских гробницах. Приведем характерный сюжет одного из этих изображений. Показателен сюжет, изображенный на саркофаге Рамтхи Виснаи из Вульчи, относящийся к 300—280 годам до н.э. и находящийся ныне в Бостоне, в Музее изящных искусств. В изголовье саркофага изображен выезд мужчины, от изножья ему навстречу выезжает женщина. Женщина на этом саркофаге изображена как супруга мужской души, кроме того, она связана с купальным обрядом, так как в числе ее даров несут сосуд для омовения, символически указывающий на эту связь. Основная ее задача - возродить в браке старого жениха. Жених опирается на палку, для него несут кресло и духовую трубу, как намек на возрождение его "духа", "души". При этом зонтик - специфически женская вещь - атрибут возрождающей богини. Их встреча происходит на передней стороне саркофага. Встреча символизировала их мистический брак, совершавшийся под зонтиком. Кульминацией этой встречи было изображение на крышке, где оба супруга представлены лежащими на ложе под общим покрывалом. Таинство претворения смерти в жизнь, по представлению этрусков, продолжалось всю ночь или во время всего посмертного сна души, под "шахматным" покровом потолка погребальной камеры, до окончательного пробуждения "спящих". "Шахматная" роспись использовалась этрусками для украшения потолка потому, что чередование черного и белого цвета олицетворяло переход жизни в смерть, и смерти снова в жизнь. Брак в данном контексте рассматривается как смерть-возрождение. Выше говорилось об изображениях на ранних этрусских погребальных сосудах, имеющих портретное сходство с погребенным, в которых его душа дожидалась перерождения. Описанные изображения на саркофагах и "ритуальный сон" - развитие ранних этрусских воззрений об "инкубационном" состоянии души умершего в процессе его посмертного перерождения. Рассматривая этрусскую концепцию о сакральном браке мужской души с женским божеством в Загробном мире, нельзя не остановиться на одном из важнейших этрусских представлений, связанных с загробным путешествием души. Таким элементом этрусской мифологемы о мистическом браке является представление о сакральной борьбе женского божества с душой умершего. Идея борьбы выражалась в изображении ритуальной схватки Геркле (Геракла) с женским божеством Млакуч. Наличие у этрусков мифологических представлений о необходимости такой борьбы имеет ряд параллелей в мифологии древних греков и, возможно, является общей мифологемой средиземноморских народов. В древнегреческих мифах описывается поединок Пелея с морской богиней Фетидой, которая во время борьбы превращается в льва, пантеру, тигра, морского дракона, огонь, воду, дерево, птицу. Борьба с женским персонажем в греческой мифологии была позднее заменена борьбой Геракла с морским старцем, знавшим путь к стране Гесперид, где находились яблоки бессмертия, подаренные героем на свадьбу Гере и Зевсу. Упоминание о бессмертии в связи с ритуальной борьбой с морским божеством не случайно. С Гераклом/Геркле, в его путешествии по Загробному миру этруски соотносили души умерших в их посмертном путешествии. Борьба Геркле (Геракла) с божеством Млакуч у этрусков, а в греческом варианте с морским старцем, приводящая в греческом мифе к обретению яблок бессмертия, в представлении этрусков также дарила бессмертие и перерождение душе. Тот факт, что морской старец - мужчина, в контексте данного мифа не имеет значения, так как морской старец в любом случае отождествлялся с морской, все порождающей и все убивающей стихией. Указание на возможность превращения морской богини Фетиды или морского старца в различных животных, предметы и явления говорит о том, что морская стихия содержит в себе сущность и элементы всех вещей и явлений. Ритуальная борьба предшествовала браку души покойного с богиней и была предтечей возрождения души. Поединок умершего с возрождающим божеством мог преобразиться в образ "погребальных состязаний" или, в еще более позднем варианте, " игр". Сюжет о сакральной борьбе с морской богиней, последующем вступлении с ней в брак, преображении тела и души, а также о воцарении героя мы неожиданно находим в русском сказочном фольклоре. В сюжете сказки Ершова "Конек-горбунок", написанной автором на фольклорной основе, можем видеть практически полное соответствие этрусской космогонической концепции о перерождении души. Это добывание героем на морском берегу Царь-Девицы, живущей в море или у моря, борьба с ней Ивана-Дурака, совершение им ритуального прыжка в кипящую воду, его внутреннее и внешнее преображение и омоложение после этого, а затем вступление в сакральный брак с Царь- Девицей, прихода на царство. Подчеркивание девственности Царь-Девицы не случайно и соответствует этрусским представлениям о сакральном браке. Можно с большой долей уверенности сказать, что сказка Ершова "Конек-Горбунок", написанная им на основе народных русских преданий, - это отголосок древнейшего индо-европейского мифа о сакральном браке и перерождении души. Здесь уместно сказать несколько слов о славянском и в частности русском фольклоре, одним из типичнейших сюжетов в котором является долгое путешествие героя. Путешествие связано с опасностями, а иногда и с умиранием самого героя - прохождением им через смерть. Вспомним хотя бы сюжет сказки об Иване-царевиче и Сером волке. Отметим, что волк в понимании этрусков связан с Загробным миром - его скальп украшает голову царя Преисподней. В сюжете русской сказки Ивана-царевича убивают братья, но волшебный волк оживляет его посредством мертвой и живой воды. Пройдя через смерть, Иван-царевич вступает в брак с волшебной царевной, после чего происходит его "воцарение". Так же типичен сюжет прохождения героем через Подземные (Загробные) царства: медное, серебряное и золотое. Герой одолевает чудовищ, охраняющих эти царства, затем вступает в брак с девицей-красавицей, или царевной, добытой им в Подземном мире, а в финале сюжета сказки происходит его "воцарение". Для нас важно, что русский фольклор сохранил для нас, пусть в слегка искаженном виде, именно древнейшие представления Средиземноморской общности народов. Остановимся на важнейшем этапе посмертного существования души покойного в Загробном мире, который происходил после сакрального брака души мужчины и женского божества. Из анализа погребальной скульптуры этрусков, например, бронзового этруска из Эрмитажа, известно, что по мнению этрусков преображение души человека в бога после физической смерти человека должно было пройти стадию превращения в женщину. Женщина, таким образом, в определенный период развития этрусской мифологии, в посмертной жизни мужчин становилась тем, в кого перерождался мужчина, была объектом его перерождения, но перед этим она вступала с мужчиной в сакральный брак, который и был толчком перерождения души мужчины. О перерождении души говорил Сервий: ”... есть некие священные средства, с помощью которых человеческие души обращаются в богов, которые называются animates, потому что возникают из душ”104. Попробуем прояснить этот вопрос. До нашего времени дошла целая группа памятников, показывающих это превращение. На них символически обозначено длительное путешествие по волнам Мирового океана, бывшего некой Праматерией, через которую надо было пройти усопшему. Например, бронзовая скульптура этруска из Эрмитажа имеет тело мужчины, а голова превратилась в женскую голову. Тело надгробия лежит в орнаменте из волн, в руке этруска чаша с напитком преображения. Представление о превращении души мужчины после смерти в женское божество связано с появлением в VIII—VII веков до н.э. в Этрурии трехчленной системы власти (о чем будет рассказано ниже в разделе "Лукумон"), построенной по следующему принципу: деспот-администратор, Лукумон, выполняющий жреческие и судебные функции и некая женщина между ними. Роль этой женщины загадочна, но явно значительна. В римской историографии рядом с именами древних царей Нумы Помпилия и Тарквиния Древнего упоминаются женщины советницы, жрицы и пророчицы. От римских авторов нам известно, что жена римского царя-Лукумона - Тарквиния Древнего звалась Танакил и знала в совершенстве математику, медицину и искусство гадания, только благодаря ей Тарквиний Древний стал царем Рима. Танакил умела толковать предзнаменования и воспользовалась этим искусством в своих интересах. По легенде, у грудного ребенка рабыни Сервия Туллия воспламенилась головка. Все подняли крик и бросились тушить пламя, но Танакил, привлеченная шумом, распорядилась, чтобы никто не касался ребенка, пока он сам не проснется. И действительно, как только малыш открыл глаза, сверхъестественное знамение исчезло. После чего Танакил тайно сообщила своему мужу, царю Тарквинию, что этот ребенок станет его приемником. Они стали его воспитывать и, когда он вырос, обручили со своей дочерью, показав тем самым, что прочат его в наследники трона. Предсказание Танакил сбылось, чему она активно способствовала. Характерно, что власть в Риме периода этрусской династии передавалась с помощью женщин. Роль Сибиллы и нимфы Вегойи как предсказательниц судеб Рима и Этрурии, указывает на значительную роль женщин в этрусской государственной и религиозной жизни Этрурии. В отличие от греческих предсказательниц - пифий, этрусские прорицательницы играют самостоятельную роль в истории и обществе. Одновременно с вхождением женщин в "магическую власть" и появляются указанные выше идеи о видоизменении тела мужчины после смерти для продолжения его посмертного существования. Представления, появившиеся в Этрурии в VI—VII вв. до н.э., указывают на влияние в этот период некоего этнического элемента, принесшего их с собой в Этрурию. К этому времени относится рост связей Этрурии с Кипром и Сардинией. На этот и предшествующий период ложатся эмиграции в Этрурию волны пеласгов, иллирийцев, венедов. Очень важно, что данные народы относились к индоевропейской общности, где долгое время сохранялась идея Великой Матери. Эта миграция с одновременным появлением культа женщины и матери объясняет определенную близость в религии и мировоззрении таких, казалось бы, далеких народов, как этруски и русский народ. В России идея почитания Великой Матери вылилась в повсеместное почитание Богородицы. Процентное количество Богородичных храмов и почитаемых икон несравнимо ни с каким другим персонажем христианской мифологии. Следы такого почитания Великой Богини найдены Ю. Шиловым в раскопках курганов на левобережье Днепра, относящихся еще к V тысячелетию до н.э. и по мнению Ю. Шилова принадлежащих протославянам (хотя данное мнение довольно спорно). На роль женщины в преобразовании души мужчины указывает и изображение на крышке одной из биконических урн виллановианского типа, найденной на этрусском кладбище близ Вольтерры, к юго-западу от Флоренции. На ней изображен человек, сидящий за столом, на котором стоит большая чаша с напитком преображения души. Рядом с мужчиной стоит женщина. На чаше видны этрусские буквы. Женщина как бы является дарительницей бессмертия для души мужчины. Подобное представление можно видеть в этрусских росписях на стенах гробниц, как отражение идеи "перехода", поединка старой и новой форм покойника и победы новой, молодой, которая воплощала начало нового цикла жизни. В связи с идеей перехода в Загробном мире мужской души в женское божество интересно сопоставление Аполлона и его сестры Артемиды. Артемида представляется на изображениях мужеподобной, без выраженных женских признаков, она воительница и охотница, скорее юноша, чем девушка. Аполлон, напротив, очень женственен, имеет скорее фигуру женщины, чем мужчины. Он постоянно находится в компании муз, причем никаких сексуальных связей с этими музами не имеет. Весьма характерна в этой связи и пара Род-Роженица, сопоставляемая в поучениях против язычества с Аполлоном и Артемидой. Вспомним, что Артемида приняла роды собственного брата Аполлона у своей матери - Латоны, т.е. выступила повитухой и берегиней: ты, родовых не познав содроганий, приходишь на помощь женщинам смертным, приветствуя крики рожденных младенцев...105 Характерно, что, по представлениям античности, на севере или северо-западе находится страна Гиперборея, куда на колеснице, запряженной лебедями отбывал на зиму солнечный Аполлон. На Крите существуют древние предания, говорящие о смерти Аполлона и его возрождении. В конце античного периода даже показывали его могилу. В этом случае можно предположить, что путь на север совершал не сам Аполлон, а его душа, которая возвращалась возродившейся в новом теле. Возможно, идея смерти и перерождения через женский облик связана с древнейшими представлениями об Аполлоне, тем более что у этрусков Аполлон - Аплу - связывался с Загробным миром. Дата его возвращения близка к зимнему солнцевороту и практически совпадает с днями прибытия Диониса "из-за моря" на Анфестериях - празднике зонтиков. Ритуалы и представления этрусков, указывающие на необходимость перерождения души мужчины в женщину после смерти, имеют неожиданный аналог - археологические находки, сделанные на Левобережье Днепра археологом Ю. Шиловым. Он описывает захоронение 2000—1700 гг. до н.э., где были найдены останки человека, лишенного при жизни мужских половых признаков, а через год ритуально умерщвленного. Это захоронение, по мнению Ю. Шилова, связано с древнейшими арийскими мифологическими и астрологическими представлениями. Изменение пола в данном случае связано с представлениями о перерождении данного человека после его смерти в женское божество. (О существовании подобного представления на Руси, возможно, говорит тот факт, что в русском языке слово "душа" - женского рода, хотя “дух” - мужского. В духовных стихах об умирании душа все также представляется в виде женщины.) Роль женщин в Этрурии и матриархальные родовые связи широко подтверждаются мемориальной эпиграфикой - с надписями на надгробиях с указанием рода матери усопшего. Почитание имени матери сохраняется до наших дней, например в Испании, где человек к своему имени прибавляет имя матери. В космогонических представлениях этрусков о нисхождении души в Загробный мир, путешествие представлялось не только как выезд на колеснице в сопровождении различных провожатых; существовал еще один важный мотив, который был связан с прямым переходом в хтоническую стихию Загробного мира. Такой стихией, как уже неоднократно упоминалось, являлось море, поэтому переход в Загробный мир представлялся как прыжок (ныряние) в море. Сохранились множественные фрагментарные свидетельства о наличии в воззрениях италийцев и этрусков мысли о том, что в новую жизнь после смерти можно вернуться, совершив "ритуальный прыжок". Этрускам был хорошо знаком "купальский" ритуал, выражающийся в прыжке в воду. Вода, выступавшая как символ Протоматерии и Протоматери всего сущего, рассматривалась как символ смерти-возрождения и обновления. Сам прыжок понимался как некий волевой акт, направленный к обновлению души и тела, но он же олицетворял момент умирания и перехода в Загробный мир. Отметим, что подобные представления существовали еще в Крито-Микенском царстве, мифология которого имеет много сходных черт с этрусской. В гробнице "Охоты и рыбной ловли" в Тарквиниях, относящейся к 520—510 годам до н.э., представлен акт "перехода" в Загробный мир ритуальным прыжком в воду. Считалось, что в водах умерший вступит в брак с богиней и возляжет с ней на пиру. Присутствие будущей сакральной супруги в водной стихии указывает на магическую сторону совершаемого брака как прохода через водную Протоматерию, через смерть к возрождению. Подобная идея соответствует русской сакральной традиции Купальского обряда, который проводит ту же самую идею омоложения и новой жизни как для каждого участника праздника, так и для всей природы. Представляется интересным, что ныряльщик бросался в море на северо-запад, где по этрусским представлениям находилась сфера творения мира и жизни. В северо-западном локусе наступал момент превращения души усопшего, где она вступала в ритуальный брак с женским божеством. Ныряльщик повторяет путь умершего в гробнице, входившего с юга и выходившего на северо-западе, поэтому в ряде гробниц для входящего в Загробный мир были помечены "двери" выхода, аналогичные ложным дверям в египетских гробницах. В северо-западной стороне гробницы этруски часто помещали погребальную пищу. Той же идеи нахождения сферы творения мира на Северо-Западе придерживались и древние персы. Северо-западный локус наглядно отмечен в царском дворце в Персеполе. Северное направление интересно еще и тем, что древние греки на севере мыслили Колхиду, где волшебница Медея, возможно, совершала ритуал омоложения путем варки в котле стариков, что, как уже отмечалось, очень напоминает эпизод варки царя Царь- Девицей, с целью его омоложения, в сказке Ершова "Конек-Горбунок". Ряд исследователей указывает на то, что варка с целью омоложения была аналогом ритуального прыжка. Можно наблюдать существенное отличие в женском и мужском пути в Загробный мир. У мужчины преображение связывается с сакральным браком и превращением мужской души в богиню, по крайней мере, на одном из этапов своего перерождения в женщину, причем, женщину "рождающую его новую божественную сущность". Можно сказать, что одну и ту же идею перерождения души этруски изображали разными способами. Первым способом было показать наличие сакрального брака с женским божеством, которое одновременно являлась мистической женой души и ее матерью, т. е. в процессе сакрального брака с богиней душа как бы растворялась в женской материнской стихии и вновь рождалась на свет в новом качестве. Рассмотрим же образы тех, кого уже наши предшественники, славяне, почитали, как предков, тех, кто выпускал язычника-славянина в Мир, сопровождал его по жизни, провожая к смерти и встречал на Том Свете, готовя к жизни новой.
<< | >>
Источник: Гаврилов Д.А, Наговицын А.Е.. БОГИ СЛАВЯН. ЯЗЫЧЕСТВО. ТРАДИЦИЯ.. 2002

Еще по теме 1. КОСМОГОНИЯ ДРЕВНИХ СЛАВЯН В СВЕТЕ ОБЩИХ ПРЕДСТАВЛЕНИЙ ИНДО-ЕВРОПЕЙЦЕВ О МИРОЗДАНИИ:

  1. Представление о «естественном сродстве» и «общих родоначальниках»
  2. ДОМ И ОДЕЖДА ДРЕВНИХ СЛАВЯН
  3. КУЛЬТ ПРИРОДЫ У ДРЕВНИХ СЛАВЯН
  4. Проценко О .Э.. История восточных славян с древнейших времен до конца XVIII в.: Учеб.-метод. пособие, 2002
  5. Глава II Завершение славянской иммиграции. Легенда о поселениях хорватов-сербов. Само. Общая схема древней истории славян
  6. Биологические представления в древней Индии и Китае
  7. 1. ПРЕДСТАВЛЕНИЯ О МАТЕРИИ В ФИЛОСОФИИ ДРЕВНЕГО ВОСТОКА
  8. 2. РАЗВИТИЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЙ О МАТЕРИИ В ФИЛОСОФИИ ДРЕВНЕЙ ГРЕЦИИ И РИМА
  9. РАЗВИТИЕ ЭКОЛОГИЧЕСКИХ ПРЕДСТАВЛЕНИЙ ЛЮДЕЙ С ДРЕВНЕЙШИХ ВРЕМЕН ДО НАШИХ ДНЕЙ
  10. РАЗНЫЕ ЕВРОПЕЙЦЫ
  11. РАССУЖДЕНИЕ СЕДЬМОЕ космогония