ГЛАВА VII О ТОМ, ЧТО РАСКРЫТИЕ ИСТИНЫ НИКОГДА НЕ ВЫЗЫВАЕТ БЕСПОРЯДКОВ В ГОСУДАРСТВЕ

Управление плохо, народ страдает от этого и не перестает жаловаться. В этот момент появляется сочинение, которое показывает ему всю глубину его бедствий; народом овладевает возмущение, и он восстает. Пусть так. Но разве причиной восстания является названное сочинение? Нет, оно лишь характерно для исторического момента; причина же восстания заключается в общественных бедствиях народа. Если бы это сочинение появилось раньше, то правительство заранее было бы предупреждено и могло бы, смягчив страдания народа, предотвратить мятеж. Беспорядки следуют за раскрытием истины лишь в деспотических странах, потому что в этих странах решаются сказать истину лишь в момент, когда невыносимые и доведенные до крайности страдания не позволяют больше народу сдерживать свои вопли.

Если какое-нибудь правительство становится чрезмерно жестоким, то беспорядки носят тогда благотворный характер. Онп как острые желудочцые боли, которые причиняет больному излечивающее его лекарство. Освобождение народа от рабства стоит иногда государству меньше людей, чем их погибает на каком-нибудь плохо организованном публичном празднестве. В восстании дурна порождающая его прпчпна: страдание во время кризиса объясняется вызывающей его болезнью. Если народ подпадает под иго деспотизма, то требуются усилия, чтобы избавиться от него, и эти усилия в данный момент — единственное благо для несчастных.

Верх несчастья — это не иметь возможности избавиться от него и страдать, не смея жаловаться. Найдется ли столь жестокпй и глупый человек, чтобы назвать мирным принужденное молчание и спокойство рабов? Это мпр, но мир гробниц.

Следовательно, раскрытие истины, характеризуя иногда исторический момент возникновения беспорядков и восстания, никогда не бывает пх причиной. Знание истины, всегда полезное для угнетепных, полезно и для угнетателей: как я уже сказал, оно предупреждает их о народном недовольстве. В Европе ропот народов задолго предшествует их восстанию.

Их жалобы — это слышимые вдали раскаты грома. Его пока нечего бояться. Государь пока еще пмеет время исправить свою несправедливость и примириться со своим народом. Иное приходится сказать о стране рабов. Султану подают жалобу, затаив в руке кинжал. Молчание рабов страшно. Это — тишина в воздухе перед грозой. Ветер еще молчит, но из черных недр неподвижной тучи в момент, когда сверкает молния, раздается удар грома — знак бури.

Молчание, налагаемое силой, — главная причина и бедствий народов, и гибели их угнетателей.

Если поиски истины пагубны, то лпшь для того, кто открывает ее. Такие люди, как Бюффон, Кенэ Монтескьё, открывали ее. Долго спорили о том, кому и чему отдать предпочтение: древним ли народам перед современными, французской музыке ли перед итальянской. Эти споры просветили вкус публики, но они не вооружили ни одного гражданина. Скажут, что эти споры касались лишь пустых предметов. Пусть так, но если бы люди не боялись закона, то они убивали бы друг друга из-за пустяков. Это показывают теологические споры, которые всегда сводятся к спорам о словах. Между тем сколько крови было пролито из-за них! Если я только могу на основании закона назвать священным рвением порывы моего тщеславия, то нет такой крайности, на которую оно не решилось бы. Религиозная жестокость свирепа. Что порождает ее? Новизна ли какого-нибудь теологического взгляда?3 Нет, свобода и безнаказанность нетерпимости4.

Пусть можно будет свободно рассуждать о всяких вещах так, чтобы каждый мог высказывать все то, что он думает, мог выступать с противоположным мнением и должен был со своей стороны выслушивать возражения; чтобы всякий оскорбивший своего собеседника был наказан в соответствии с тяжестью оскорбления. Тогда гордость спорщиков, сдерживаемая страхом перед законом, перестанет быть бесчеловечной.

Но в силу какого противоречия властп, связывающие руки граждан и запрещающие им насилие, когда речь идет о споре, затрагивающем те илп иные интересы и взгляды, развязывают пм рукп, когда речь идет о схоластическом споре? Чем объяснить это? Духом суеверия и фанатизма, который чаще, чем дух справедливости и гуманности, вдохновлял дело издания законов.

Я изучил историю различных культов, я сосчитал все нелепости их, и я устыдился за человеческий разум, я устыдился того, что я человек. Я был поражен как теми бедствиями, которые порождает суеверие, так и той легкостью, с которой можно уничтожить фанатизм, всегда делающий религии столь пагубными для мира5. И я пришел к тому выводу, что бедствия народов можно всегда объяснить несовершенством их законов и, следовательно, незнанием ими некоторых истин нравственности. Эти всегда полезные истины не могут нарушить спокойствия государств. Еще одним доказательством этого является медленность пх распространения.

ГЛАВА VIII

<< | >>
Источник: КЛОД Адриан ГЕЛЬВЕЦИЙ. Сочинения в 2-х томах. Том 2. 1974

Еще по теме ГЛАВА VII О ТОМ, ЧТО РАСКРЫТИЕ ИСТИНЫ НИКОГДА НЕ ВЫЗЫВАЕТ БЕСПОРЯДКОВ В ГОСУДАРСТВЕ:

  1. ГЛАВА XIV О ТОМ, ЧТО СЧАСТЬЕ БУДУЩЕГО ПОКОЛЕНИЯ НИКОГДА НЕ СВЯЗАНО С НЕСЧАСТЬЕМ НАСТОЯЩЕГО ПОКОЛЕНИЯ
  2. ГЛАВА XI О ТОМ, ЧТО СЛЕДУЕТ ГОВОРИТЬ ИСТИНУ ЛЮДЯМ
  3. ГЛАВА II. О ТОМ, ЧТО ИСТИНА БЕЗ ШУМА ГЛАГОЛЕТ В ДУШЕ.
  4. ГЛАВА XXIII О ТОМ, ЧТО ГОСУДАРСТВА БЕДНЫЕ ВСЕГДА БОЛЬШЕ ЛЮБИЛИ СЛАВУ И БЫЛИ БОГАЧЕ ВЕЛИКИМИ ЛЮДЬМИ, ЧЕМ ГОСУДАРСТВА БОГАТЫЕ
  5. ГЛАВА IV О ТОМ, ЧТО ДОЛЖНО ХОДИТЬ ПРЕД БОГОМ ВО СМИРЕНИИ И В ИСТИНЕ.
  6. ГЛАВА VII. О ТОМ, ЧТО БЛАГОДАТЬ НАДОБНО СКРЫВАТЬ ПОД СТРАЖЕЮ СМИРЕНИЯ.
  7. ГЛАВА V РАСКРЫТИЕ ИСТИНЫ ПАГУБНО ЛИШЬ ДЛЯ ТОГО, КТО ВЫСКАЗЫВАЕТ ЕЕ
  8. 7 ОБ Как отвечают философы на вопрос о том что есть истина?
  9. ГЛАБА XL VII. О ТОМ, ЧТО ВСЯКИЕ БЕДЫ ПЕРЕНОСИТЬ НАДОБНО РАДИ ВЕЧНОЙ ЖИЗНИ.
  10. ГЛАВА VII, из коей явствует, что одно из величайших благ, каких только можно добиться для государства, — это дать каждому ровно такое занятие, к какому он пригоден
  11. О ТОМ, ЧТО ОСЛАБЛЯЕТ ИЛИ ВЕДЕТ ГОСУДАРСТВО К РАСПАДУ
  12. О том, что может быть выражено речью и что не может, и о том, что можно узнать и чего нельзя