загрузка...

ГЛАВА ПЕРВАЯ КОНКИСТАДОРЫ ЦЕНТРАЛЬНОЙ АМЕРИКИ

I

Алонсо де Охеда.— Хуан де Аа-Коса. — Америго Веспуччи. — Его подлинные и мнимые путешествия.—Происхождение слова Америка.—Педро Алонсо Ниньо. — Висенте Пинсон. — Диего Лспе. — Родриго де Бастидас. — Хуан Диас де Солис. — Диего да Окампо.— Первые испанские поселения в Центральной Америке. — Яонсе де Леон и открытие Флориды. — Васко Нуньес де Бальбоа и открытие Тихого океана. — Хуан де Грихальва и открытие

Мексики.

Письма Колумба и рассказы его спутников об изобилии золота и жемчуга во вновь открытых странах воспламенили воображение алчных купцов, разорившихся дворян и всяких искателей приключений. Многие из них становились конкистадорами.86

10 апреля 1495 года испанское правительство в нарушение договора с Колумбом разрешило всем кастильским подданным переселяться в новые земли с обязательством вносить в королевскую казну две трети добытого золота. Нашлось немало охотников воспользоваться этой привилегией. Несмотря на энергичные протесты Колумба, его старый недруг архиепископ Бургосский Фонсека, ведавший всеми делами «Индий», охотно оказывал содействие прежним спутникам великого мореплавателя в организации заокеанских экспедиций.

Едва только Колумб, отправляясь в свое третье путешествие, покинул гавань Санлукар-де-Баррамеда, как почти одновременно были снаряжены четыре экспедиции на средства богатых судовладельцев; среди них главную роль играл Висенте Пинсон, спутник Колумба по его первому плаванию, и малоизвестный тогда флорентийский купец Америго Веспуччи, живший в Испании.

Первую из этих четырех экспедиций возглавил Алонсо де Охеда. Вместе с ним отправились на поиски новых земель Хуан де Ла-Коса, в качестве первого лоцмана, и Америго Веспуччи, обязанности которого точно не установлены. Предполагают, что он был взят на корабль в качестве штурмана или астронома.

Прежде чем сообщить историю этой экспедиции, мы остановимся несколько подробнее на деятельности этих трех лиц, из которых последнему принадлежит видное место ч летописи открытия Нового Света хотя бы потому, что его именем был назван вновь открытый материк.

Алонсо де Охеда, родившийся около 1465 года в городе Куэнка, воспитывался в доме герцога Медины и в ранней молодости принимал участие в войне против мавров. Эго был человек необыкновенно настойчивый, решительный и жестокий. Когда Колумб подыскивал спутников для своего второго путешествия, молодой идальго,87 мечтавший о славе и наживе, без колебаний записался офицером в состав экипажа. Колумб сразу же обратил внимание на хладнокровие и находчивость Охеды, который затем открыл на Эспаньоле золотые россыпи и оказал адмиралу много ценных услуг. Но позже Охеда примкнул к бунтовщикам и проявил себя как самый непримиримый враг Колумба. Может быть, именно по этой, причине Охеда после возвращения в Испанию встретил поддержку и покровительство архиепископа Фонсеки. Последний не только помог Охеде снарядить экспедицию, но, как полагают исследователи, даже снабдил его копиями составленных Колумбом карт.

Ху ан де Ла-Коса, первый лоцман Охеды, был родом из бискайского города Сантонья. По словам испанского историка Лас Касаса,88 Хуан де Ла-Коса был «лучшим из кормчих, когда-либо живших на свете». Свой огромный опыт он приобрел в неоднократных плаваниях к берегам Африки и в двух экспедициях Колумба. Ла-Коса был также замечательным картографом. Сохранилась составленная им приблизительно в 1500 году интереснейшая карта, на которую нанесены все земли Африки, открытые к тому времени португальцами, и все открытия Колумба и его последователей за океаном. Несмотря на то, что Ла-Коса во время второго плавания Колумба присягал адмиралу в том, что Куба — азиатский полуостров, она изображена на этой карте в виде острова. По -видимому, Ла-Коса ради истины осмелился нарушить присягу, в тексте которой содержалась вполне реальная по тем временам угроза вырвать у клятвопреступника язык.

Кроме Хуана де Ла-Косы, к Охеде присоединились еще несколько моряков, вернувшихся вместе с ним из Эспаньолы. Среди них был и второй лоцман Бартоломе Рольдан, участник плавания Колумба к заливу Пария.

Что касается Америго Веспуччи, то, по-видимому, Охеда был обязан ему прежде всего финансовой стороной предприятия. Веспуччи отправился за океан, чтобы «помогать открывать», как гласит итальянский текст его письма к знатному флорентийцу Содерини.

Америго Веспуччи родился 9 марта 1451 года во Флоренции в знатной и зажиточной семье. В молодости он получил домашнее образование — изучал математику, физику и астрономию под руководством своего дяди, ученого монаха из доминиканского монастыря св. Марка.

Около 1492 года Веспуччи прибыл из Флоренции в Испанию и поселился сначала в Барселоне, а затем в Севилье в качестве агента банкирского дома Медичи. Живя в Севилье, Веспуччи познакомился со своим соотечественником, владельцем торгового дома Хуаното Беральди, принимавшим деятельное участие в снаряжении второй экспедиции Колумба; известно, что Веспуччи был не только знаком, но и дружен с Колумбом. Когда Хуаното Беральди в 1495 году умер, его наследники пригласили Америго Веспуччи управлять делами своего торгового дома. В январе 1496 года фирма Беральди взяла от испанского правительства подряд на снаряжение четырех каравелл для очередной «индийской» экспедиции.

Наскучило ли Веспуччи положение, которое он считал ниже своих возможностей, или он, в свою очередь, был охвачен лихорадкой открытий и мечтал о быстрой наживе в новых странах? Как бы то ни было, но он присоединился к экспедиции Охеды, что подтверждается свидетельством последнего в знаменитом процессе наследников Колумба с королевским казначейством.

Флотилия Охеды в составе четырех каравелл вышла в море 20 мая 1499 года и, держась, как и Колумб в третьем плавании, юго-западного направления, достигла через двадцать семь дней американского материка, но не возле устья Ориноко, а несколько ниже, у берегов нынешней Нидерландской Гвианы.

Поднимаясь вдоль берега и заходя в устья рек, Охеда «дарил» туземцам стеклянные бусы и погремушки, получая взамен жемчуг и золото. Так он достиг страшных проливов Бока-дела-Сьерпе (Змеиная пасть) и Бокас-дель-Драгон (Драконова пасть), через которые Ла-Коса благополучно провел флотилию, пользуясь картами Колумба. Отсюда берег уходил без конца на запад. Через несколько дней Охеда открыл остров Кюрасао, назвав его Островом гитантов, так как здешние туземцы были людьми необыкновенно рослыми. Войдя в тихий, глубокий залив Маракаибо, испанцы увидели туземное селение на высоких сваях. Это зрелище так поразило мореплавателей, что они назвали вновь открытую землю Венесуэлой (Маленькой Венецией). Это название удержалось за страной, прилегающей к Карибскому берегу Южной Америки, от устья Ориноко до залива Маракаибо.

Охеда делал попытки завязать торговые сношения с тузем- цами, сновавшими на своих пирогах между свайных построек. Но как только испанцы приближались к ним, жители Венесуэлы осыпали их тучей стрел. В результате последовал неравный бой. Индейцы были разбиты, а их хижины на сваях сожжены.

Так как припасы уже подходили к концу, Охеде пришлось отказаться от дальнейшего исследования этого побережья, и он взял курс на Эспаньолу. Колумб, узнав о прибытии этого беспокойного, мстительного человека, не сомневался в том, что Охеда внесет с собой в колонию новый элемент раздора, и решил дать ему отпор. И действительно, высадившись на остров, Охеда тотчас же присоединился к недовольным и поднял на Эспаньоле очередной мятеж, но после нескольких неудачных для него столкновений вынужден был покинуть Эспаньолу. На обратном пути он остановился у Багамских островов, где занялся охотой на туземцев. Набив живым товаром трюмы кораблей, в феврале 1500 года Охеда вернулся в Испанию и продал в рабство захваченных индейцев.

Спутник Охеды Америго Веспуччи достиг Испании на своей каравелле четырьмя месяцами раньше— 18 октября 1499 года.

О других путешествиях Веспуччи сохранились неясные и противоречивые сведения. Сам он утверждает в своих письмах, что якобы совершил четыре путешествия — в 1497, 1499, 1501 и 1502—1503 годах. Однако есть все основания предполагать, что первое и четвертое путешествия относятся к области легенд. 89

Сообщение о первом путешествии Веспуччи содержится в его письме к Содерини, написанном в 1504 году. Здесь говорится о встречах и столкновениях с туземцами мексиканского побережья. Если бы это плавание действительно состоялось, то первым европейцем, достигшим на Западе материка, следовало бы считать не Колумба, а Веспуччи. Но никаких документальных источников, подтверждающих эту экспедицию, не сохранилось, а географические описания Веспуччи настолько расплывчаты, что не поддаются отождествлению с какими-либо определенными пунктами на американском побережье.

Такой авторитетный ученый, как Александр Гумбольдт,90 считает первое плавание Веспуччи мнимым. Материал для описания этого первого, фиктивного, путешествия, по-видимому, был почерпнут из впечатлений исторически доказанного плавания Веспуччи с экспедицией Охеды в 1499 году.

Спор о Веспуччи, начавшийся еще в XVI веке, разгорелся с новой силой в XVIII столетии. «Если бы даже Веспуччи на самом деле совершил открытие части материка, — писал Воль-

91

тер, — то все равно слава должна принадлежать не ему; она, бесспорно, принадлежит тому, кто обладал гением и мужеством

Америго Веспуччи. Со старинной гравюры.

Америго Веспуччи. Со старинной гравюры.

предпринять первое путешествие, то есть Колумбу. Славы, как говорит Ньютон,92 заслуживает только инициатор».

Действительно, трудно допустить, чтобы в 1497 году могла состояться экспедиция, участники которой будто бы открыли восемьсот пятьдесят лье нового берега, не оставив об этом никаких следов не только в трудах великих историков, но и в судебных документах по иску наследников Колумба! Эти судебные документы содержат богатейший фактический материал, так как обе стороны—испанское правительство и наследники Колумба — собрали многочисленные свидетельские показания о всех заморских экспедициях, открывавших одну за другой разные части американского побережья.

Наконец, из подлинных документов, добытых в испанских архивах, можно заключить, что Веспуччи имел полномочия снабдить всем необходимым корабли, предназначенные для третьего путешествия Колумба, и был занят этим делом с середины августа 1497 года и до самого отъезда Колумба 30 мая 1498 года.

Мы уже говорили о том, что все записки о путешествиях Веспуччи чрезвычайно неопределенны и путаны. Они страдают отсутствием точности и последовательности; указания пунктов следования экспедиций до того сбивчивы, что легко могут быть отнесены к разным местам побережья. Кроме того, эти записки не содержат никаких сведений ни относительно спутников Веспуччи, ни относительно мест высадки и вообще не дают данных, которыми мог бы воспользоваться историк. Никому не известные географические названия, противоречивые и взаимно исключающие друг друга даты — вот что представляют собой эти пресловутые письма, постепенно обросшие обширными комментариями. «Словно какой-то злой рок, — говорит А. Гумбольдт, — преследовал эти подлинные документы, чтобы спутать все, что касается флорентийского мореплавателя».

Тщательное сопоставление этих документов с достоверными фактами, известными об экспедиции Охеды, позволило Александру Гумбольдту сделать вывод, о котором мы уже говорили, то есть признать первое плавание «фиктивным дубликатом» второго, действительно состоявшегося.

В противовес этому, бразильский историк Варнхаген поставил своей целью доказать, что Америку открыл не Колумб, а Америго Веспуччи. По утверждению Варнхагена, Веспуччи, выйдя из Испании 10 мая 1497 года, месяцем позже проник будто бы в Гондурасский залив, прошел вдоль берегов Юкатана и Мексики, осмотрел устье Миссисипи, обогнул в конце февраля оконечность Флориды, а затем, после тридцатидневной стоянки в заливе св. Лаврентия, в октябре 1498 года вернулся в Кадис.

Если бы Веспуччи действительно совершил это изумительное

Экспедиции Америго Веспуччи.

Экспедиции Америго Веспуччи.

путешествие, то ой оставил бы далеко позади всех современных ему мореплавателей. Тогда можно было бы по всей справедливости присвоить его имя материку, большую часть которого он впервые обозрел. Но нет ничего более бездоказательного, чем утверждения Варнхагена. Точка зрения Гумбольдта, как самая убедительная, до сих пор принимается всеми авторитетными исследователями.

Около 1501 года Америго Веспуччи принял предложение короля Мануэла и перешел на португальскую службу. Между 1501 и 1504 годами он плавал на португальских кораблях по Атлантическому океану и к бразильским берегам. Португальцы использовали мореходные познания Веспуччи, но не поручали ему организовывать и возглавлять экспедиции.

Наибольшую славу принесло Америго Веспуччи его третье плавание (1501—1502 годы), сведения о котором также довольно противоречивы и недостаточно убедительны.

Покинув в мае 1501 года Лиссабон, экспедиция направилась по следам Кабрала к бразильскому берегу. После длительного перехода по бурному морю 16 августа корабли достигли у 5° южной широты неизвестного мыса, которому было присвоено название Мыс св. Рока. Продвигаясь оттуда на юго-запад вдоль восточного побережья Южной Америки, португальцы 15 февраля 1502 года дошли якобы до 32° южной широты, после чего, по уверению Веспуччи, он взял на себя руководство всей экспедицией и повел корабли еще дальше на юго-восток, пока не достиг какой-то неизвестной земли под 52° южной широты. Зимние холода заставили моряков повернуть к северу; уже через 33 дня они увидели Гвинейский берег Африки и в сентябре 1502 года благополучно прибыли в Португалию. Если допустить, что Веспуччи действительно достиг 52° южной широты, то это было первое плавание европейцев в антарктических водах.

Четвертая экспедиция Веспуччи ознаменовалась крушением флагманского корабля близ острова Фернанду-ди-Норонья, что помешало остальным кораблям продолжать путь по намеченному курсу — за мыс Доброй Надежды к полуострову Малакка и заставило их остановиться в заливе Всех Святых (залив Баия- Бланка) в Бразилии. Это неудачное путешествие было, по-видимому, совершено с капитаном Коэлью. Что касается третьей экспедиции, то и вовсе неизвестно, кто был ее начальником.

Эти разнообразные путешествия не принесли Веспуччи богатства; его положение при португальском дворе было так незавидно, что он воспользовался возможностью снова перейти на службу в Испанию и в 1505 и 1507 годах дважды плавал на испанских кораблях к Дарьенскому заливу. 22 марта 1508 года Веспуччи был назначен главным «пилотом» — лоцманом Испании. Получая на этой должности довольно значительное жалованье, он дожил свой век если не в богатстве, то и не терпя нужды и скончался в Севилье 22 февраля 1512 года, будучи уверенным, как и Колумб, что плавал вдоль берегов Азии.93

Америго Веспуччи знаменит главным образом тем, что Новый свет, вместо того чтобы по справедливости называться Колумбией, называется по его имени Америкой. Но сам флорентийский

Америго Веспуччи. Со старинной гравюры.

Америго Веспуччи. Со старинной гравюры.

мореплаватель в этом не повинен. Долгое время и совершенно понапрасну его обвиняли в бесстыдном обмане и мошенничестве, утверждая, будто он хотел похитить славу Колумба и присвоить себе честь первого открытия. Но это вовсе не так. Колумб и его современники любили и уважали Веспуччи. В документах, оставшихся после Колумба, нет даже и намека на подобные обвинения.

Сохранилось семь печатных документов, приписываемых Веспуччи. Это — письма к Содерини, содержащие краткое описание четырех его путешествий, два отдельных сообщения о третьем и четвертом плаваниях в форме писем к банкиру Медичи и, наконец, еще одно письмо, обращенное к тому же лицу, по поводу открытий португальцев в Индии. Эти документы, напечатанные в виде отдельных брошюрок, вскоре были переведены на несколько языков и получили широкое распространение по всей Европе.

В 1507 году некто Хилакомилус, настоящее имя которого — Мартин Вальдземюллер, выпустил в городке Сен- Дье, в Лотарингии, небольшую книгу «Введение в космографию». Восхваляя Америго Веспуччи, Хилакомилус впервые употребляет слово «Америка», предлагая присвоить это название новой части света. Предложение Хилакомилуса понравилось географам. В 1509 году в Страссбурге выходит географический трактат, где новый материк также назван Америкой; в 1520 году в Базеле печатается одно из сочинений Помпония Мела,94 содержащее карту Нового света, озаглавленную «Америка»; в 1538 году знаменитый фламандский географ Меркатор составил карту мира, на которой обе части нового континента обозначены под названием «Америка». Число сочинений, употреблявших с этого времени название, предложенное Вальдземюллером, увеличивалось с каждым днем.

Несколько лет спустя, получив более достоверные сведения о том, кто в действительности открыл новый материк, и оценив по достоинству плавания Веспуччи, Вальдземюллер вычеркнул из нового издания своего сочинения все, что касалось его путешествий, всюду заменив имя Веспуччи именем Колумба, но слишком поздно! Ошибка была освящена!

Что касается самого Веспуччи, то едва ли можно допустить, что ему была известна ошибка Хилакомилуса, приведшая к таким неожиданным последствиям. Единодушные отзывы о Веспуччи, как о человеке уважаемом, должны окончательно смыть незаслуженное обвинение, так долго тяготевшее над его именем.

Почти одновременно с экспедицией Охеды и Америго Веспуччи, в 149° году, из Испании отправились в Новый свет еще три экспедиции. Первая, состоявшая из одной только каравеллы, вышла в июне 1499 года под начальством Педро Алонсо Н и н ь о, сопровождавшего Колумба в его первом и третьем пла-

Часть карты Леонардо да Винчи (около 1514 года). Одна из первых карте названием «Америка».

Часть карты Леонардо да Винчи (около 1514 года).

Одна из первых карте названием «Америка».

ваниях. Он принял себе в сотоварищи севильского купца К р и- стоваля Герру, на счет которого и было» по-видимому, снаряжено судно.

Педро Алонсо Ниньо преследовал только одну цель — он стремился разбогатеть. Не сделав никаких новых открытий, он вернулся в Испанию в апреле 1500 года с таким большим количеством жемчуга, что не замедлил возбудить в своих соотечественниках алчность и желание последовать его примеру.

Следующая экспедиция в Новый свет отправилась под начальством Висенте Яньеса Пинсон а, младшего брата Алонсо Пинсона, умершего капитана каравеллы «Пинта». Подобно брату своему, ненавидя Колумба, Висенте Пинсон присвоил себе ложный девиз:

Й

ля Кастильи и Леона овый мир открыл Пинсон.

Висенте Пинсон принимал участие в первой экспедиции великого мореплавателя в качестве капитана каравелы «Нинья».

Он вышел из Испании в ноябре 1499 года с четырьмя судами, из которых только два возвратились в гавань Палоса в конце сентября 1500 года. Пинсон пристал к материку Нового света приблизительно у 6° южной широты и таким образом открыл берега Бразилии за несколько месяцев до Кабрала.

Пройдя затем около 4000 километров к северо-западу до залива Пария, Пиисои обнаружил по пути пресноводное море (возле устья Амазонки), а затем открыл остров Тобаго. Этому замечательному плаванью принадлежит заметное место в истории открытия Нового света.

Одновременно с Пинсоном исследованием этих же берегов занимался в 1500 году Диего Лепе, в распоряжении которого были только две каравеллы. Экспедиция Лепе сделала ценные наблюдения над направлением береговой линии континента, к юго- западу от его восточного выступа.

Не успел Диего Лепе возвратиться в Испанию, как из Кадиса вышла за океан новая экспедиция. Снарядил ее богатый севиль- ский чиновник Родриго де Бастидас. Он ставил своей целью не столько открытие новых земель, сколько добычу золо га и жемчуга, которые надеялся получить у туземцев в обмен на стеклянные бусы и другие ничего не стоящие безделицы.

Начальником экспедиции был все тот же искуснейший испанский лоцман Хуан де Ла-Коса.

Каравеллы Бастидаса проникли в Дарьенский залив и останавливались в разных пунктах Панамского перешейка, в том числе в гавани Ретрете, вторично открытой Колумбом 26 ноября 1502 года.

Таким образом, это путешествие, предпринятое дельцом с целью обогащения, благодаря Хуану де Ла-Косе оказалось одним из самых значительных по сделанным открытиям. Но окончилось плавание Бастидаса весьма плачевно. Обе каравеллы погибли близ Эспаньолы, а сам Бастидас вместе с Ла-Косой едва добрался до Сан-Доминго. Наместник Эспаньолы Бовадилья, известный уже нам своим жестоким обращением с Колумбом, велел арестовать обоих путешественников и под тем предлогом, что они в нарушение закона покупали золото у индейцев, отправил их в Испанию, куда они прибыли, претерпев страшную бурю, уничтожившую часть испанского флота. В Кастилии Бастидас был привлечен к суду. Однако ему удалось не только оправдаться, но и выхлопотать себе ежегодную пенсию в награду за сделанные открытия.

После этой богатой результатами экспедиции путешествия, приносившие новые открытия, совершались все реже и реже. Испанцы старались теперь упрочить свою власть в уже открытых областях, основывая там крепости и поселения.

В 1493 году Христофор Колумб начал колонизацию Эспаньолы, заложив город Изабеллу. Два года спустя Колумб занялся исследованием страны и покорением несчастных индейцев, охотясь на них с выдрессированными для этой цели свирепыми псами и посылая захваченных туземцев, привыкших к вольной и Аллегорическое изображение жителей и богатств Америки.

Рисунок на

книги XVI века. беззаботной жизни, на постоянную работу в рудники. Бовадилья, а затем Овандо — губернаторы, сменившие Колумба, — обращались с индейцами, как с животными. Индейцы были превращены в рабов и распределены между поселенцами вместе с земельными участками.

Жестокое обращение с этим несчастным народом с каждым днем становилось ужаснее. С помощью весьма неблаговидного приема Овандо, завладев «королевой» области Ксарагуа и тремястами ее приближенных, приказал их перебить всех до единого.

«В течение многих лет, — говорит Робертсон, — в Испанию ежегодно вывозилось золота не менее чем на 460000 песо,95 что составляло по тем временам очень крупную сумму, учитывая большую ценность денег в начале XVI века».

В 1511 году Диего Веласкес с отрядом в триста человек завоевал Кубу, которая, в свою очередь, превратилась в арену убийств и грабежей, легших неизгладимым позором на испанцев. Чтобы выведать у индейцев, где находятся золотые россыпи, их жгли на медленном огне, отрубали руки, выкалывали глаза, поливали им раны кипящим маслом или расплавленным свинцом. Вследствие этого население островов Нового света быстро уменьшалось, и уже недалек был тот день, когда оно должно было совсем исчезнуть. Стоит только прочесть «Историю Индий» Бартоломе Лас Касаса, этого неутомимого защитника бесчеловечно преследуемых индейцев, чтобы узнать, каким страшным мучениям они подвергались.

Лас Касас приводит следующий рассказ, ярко характеризующий отношение испанских завоевателей к индейцам.

Испанцы взяли в плен на острове Куба касика по имени Гат- тия и осудили его на сожжение. Когда непокорного индейца привязали к столбу, францисканский монах попытался обратить его перед смертью в христианскую веру, суля ему все блаженства рая. —

А есть ли испанцы в той стране наслаждений, о которой "•ы мне говоришь!*—спросил Гаттия. —

Да, — ответил монах, — но только те, которые были добрыми и справедливыми. —

Даже лучшие из них, — возразил с негодованием касик, — не могут быть ни справедливыми, ни добрыми. Я не хочу идти туда, где встречу хоть одного человека из этого проклятого племени!

Разве недостаточно одного этого факта, чтобы охарактеризовать ту степень ожесточения, до которой были доведены несчастные туземцы? И такие ужасы повторялись повсюду, куда бы ни ступала нога испанца! Но не будем больше говорить о страшных жестокостях, совершенных людьми, которые считали себя циви- лизованными и проповедовали «христианское милосердие» среди народа менее дикого, чем они сами!

Проследим теперь за дальнейшим ходом испанских географических открытий в Центральной и Южной Америке.

В 1504 и 1505 годах четыре корабля под начальством Хуана де Ла-Косы исследовали Дарьенский залив; то было первое путешествие, в котором Ла-Коса выступил в роли главного начальника. К тому же времени следует отнести и третье путешествие Охеды, по словам Тумбольдта, путешествие достоверное, но весьма неясное, так как о нем не сохранилось почти никаких сведений.

В 1508 году Хуан Диас де Солис вместе с Висенте Пинсоном открыли обширную область, известную с тех пор под названием Юкатан. Хотя это путешествие ие было ознаменовано ничем особенно примечательным, но о нем все же следует упомянуть, так как оно помогло уточнить береговую линию американского континента. По этой же причине мы отметим и путешествие Севастьяна де Окампо, которому было поручено в 1508 году объехать Кубу и выяснить, является ли она островом или частью материка. Окампо, установив, что Куба — остров, тем самым окончательно опроверг заблуждение Колумба.

В 1515—1516 годах Хуан Диас де Солис, плывя на юг к экватору, продвинулся до 40° южной широты и, к величайшему своему изумлению, убедился, что материк Нового света продолжает тянуться на огромное пространство. Он неоднократно высаживался на берег, торжественно вступая во владение вновь открытыми землями, но за недостатком средств и людей нигде не основывал крепостей. Ближайшим результатом этого путешествия была более точная оценка протяженности южноамериканского материка.

Первый, кому пришла в голову мысль основать колонию на материке, был тот самый Алонсо де Охеда, похождения которого уже известны читателям. Не имея никаких средств, но обладая большой смелостью и предприимчивым умом, он без труда находил компаньонов, снабжавших его деньгами и припасами для снаряжения заокеанских экспедиций.

Один из компаньонов Охеды, Диего Никуэса, богатый поселенец с Эспаньолы, в 1509 году снарядил экспедицию к берегам Центральной Америки, чтобы организовать там постоянные поселения. Король Фердинанд, как всегда щедрый на посулы и ничего не стоящие поощрения, присвоил тому и другому почетные титулы, но не дал ни одного мараведи. Никуэса решил основать две колонии и наметил в качестве условной границы между двумя владениями реку Атрато, впадающую в Дарьенский залив. Восточная область, назв^тыя Новой Андалузией — от

J Жюль Верн реки Атрато до Маракаибо,— досталась Охеде, а западная область, под именем Золотой Кастилии (нынешние Панама и Коста-Рика), — Никуэсе.

Но на этот раз конкистадоры имели дело с народами не столь простодушными, как жители Антильских островов. Индейцы Центральной Америки твердо решили воспротивиться захвату их страны и при каждом удобном случае пускали в ход неожиданные для испанцев средства сопротивления. Началась ожесточенная борьба. В одной битве семьдесят спутников Охеды, и в том числе Хуан де Ла-Коса, были убиты стрелами, смазанными кураре — страшным ядом, который при малейшем ранении приводит к смертельному исходу.

Не лучше обстояло дело и в области, губернатором которой был назначен Никуэса. Несмотря на то, что он дважды получал подкрепления из Кубы, большинство его спутников погибло от ран, истощения и болезней. Оставшиеся в живых испанцы основали у Дарьенского залива маленькую колонию Санта-Мария эль Антигуа, под начальством Васко Нуньеса де Бальбоа, которому принадлежит видная роль в истории исследования американского материка.

Но прежде чем говорить о знаменитом путешествии Бальбоа, мы должны еще упомянуть об открытии испанцами новой страны, которая образует северную границу дуги, глубоко вдающейся в американский материк (Флорида и Мексиканский залив).

В 1502 году знатный испанский дворянин Хуан Понсе де Леон, спутник Колумба в его второй экспедиции, прибыл вместе с Овандо на Эспаньолу. Он принимал участие в покорении этого острова, а позднее (в 1508 году), завоевав остров Пуэрто-Рико, основал на его северном берегу первое испанское поселение. Услышав от местных индейцев предание о существовании на острове Бимини чудодейственного источника, возвращающего молодость, Понсе де Леон решил во что бы то ни стало найти этот источник и испытать на себе его целительную силу. Надо полагать, что он чувствовал потребность в такой волшебной влаге, хотя ему еще не было и пятидесяти лет.

Снарядив на свой счет три каравеллы, Понсе де Леон 1 марта 1513 года отправился на поиски Бимини в направлении Багамских островов. Плывя от острова к острову в надежде найти «источник вечной молодости», простодушный конкистадор добросовестно исследовал весь архипелаг. Но если поиски Бимини с его волшебным источником и не увенчались успехом, то все же путешествие Понсе де Леона было далеко не бесполезным, так как ему удалось открыть землю, такую цветущую и плодородную, что он назвал ее Флоридой (Цветущая), тем более что это открытие совпало с Вербным воскресеньем.96

Не довольствуясь открытием Флориды, Понсе де Леон продолжил свое плавание, высаживаясь во многих местах побережья и отведывая воду из всех встречавшихся ему на пути источников. Но волосы его оставались такими же седыми и морщины не разглаживались. После шести месяцев бесплодных поисков Понсе де Леону, наконец, надоела эта шутовская роль; оставив на берегу Флориды несколько человек из экипажа, он поручил им продолжать поиски волшебного источника и 5 октября возвратился в Пуэрто-Рико. Разумеется, Понсе де Леону пришлось перенести много насмешек, когда его увидели больным и еще более постаревшим.

Эту экспедицию, комичную по своим мотивам, но очень богатую результатами, можно было бы отнести к числу исторических анекдотов, если бы за нее не ручались такие историки, как Пьетро Мартир, Овьедо, Эррера и Гарсиласо де ла Вега.

А теперь вернемся к Бальбоа.

Васко Нуньес де Бальбоа прибыл в Новый свет вместе с Бас- тидасом и поселился на острове Эспаньола. Здесь он получил «репартимьенто» — земельный участок с прикрепленными к нему индейцами; однако, как и большинство «репартимьенто», его хозяйство не приносило дохода. Бальбоа наделал так много долгов, что искал только способа избавиться от преследования кредиторов. Но капитанам судов, отправлявшихся из Эспаньолы в Европу или на материк Нового света, было строжайше запрещено принимать на борт несостоятельных должников. Тогда Бальбоа пошел на хитрость. Он сел в пустую бочку и вместе с грузом попал на корабль, державший курс к Дарьенскому заливу; таким образом, начальнику экспедиции, капитану Энсисо, волей-неволей пришлось содействовать побегу отважного искателя приключений.

Испанцы, привыкшие к слабому сопротивлению жителей Антильских островов, на этот раз не смогли покорить суровых обитателей материка. К тому же среди участников экспедиции начались разногласия, которыми умело воспользовался в своих целях Бальбоа, встав во главе новой колонии, а Энсисо, объявленный государственным преступником, был арестован и отправлен в Испанию. Еще более круто Бальбоа расправился с Никуэсой, который первым основал испанское поселение на Панамском перешейке. Отправив бывшего наместника с несколькими верными ему людьми на ветхом судне и без всяких припасов в океан, Бальбоа стал самочинным хозяином обширной территории на берегу Дарьенского залива.

Приступив к завоеванию окрестных областей, Бальбоа сумел нагнать на индейцев-карибов страх не только собственной жестокостью, но и кровожадностью своего свирепого пса Леончилло, который «один стоил двадцати солдат». Впрочем, Бальбоа был даль-

Путь Бальбоа через Панамский перешеек.

Путь Бальбоа через Панамский перешеек.

новиднее своих предшественников и беэ особой надобности не прибегал к крутым мерам.

Больше всего Бальбоа интересовало местоположение эолотых россыпей. От одного индейского касика он узнал, что страна, богатая золотом и жемчугом, действительно существует: она лежит к югу от Дарьенского залива, там, где простирается «Южное море».

Это было первое известие о Тихом океане и государстве Перу.

1 сентября 1513 года Бальбоа отправился открывать «Южное море» с отрядом из ста восьмидесяти наиболее смелых и выносливых солдат. Экспедицию сопровождали шестьсот индейцев- носильщиков и свора борзых собак, познавших вкус человеческого мяса.

Панамский перешеек, который нужно было пересечь, чтобы добраться до берега неизвестного моря, имеет не более шестидесяти миль в ширину, но зато он перерезан на всем протяжении цепями высоких гор, у подножия которых образовалась наносная, необыкновенно плодородная почва, поросшая буйной тропической Бальбоа увидел Океан. растительностью. Испанцам пришлось прорубаться через непроходимые чащи лиан, папоротников, гигантских деревьев, не пропускавших на одного луча солнца, преодолевать вязкие болота, заполненные тучами москитов. Этот девственный лес был населен множеством птиц и животных, покой которых никем никогда не нарушался. Ядовитые испарения болот, желтая лихорадка и дизентерия, свирепствовавшие в этих местах, изматывали силы и убивали энергию самых здоровых людей.

К препятствиям, нагроможденным на пути Бальбоа природой, прибавлялось еще враждебное отношение туземцев. Завидев грозный отряд Бальбоа, они убегали в горы или, пользуясь преимуществами хорошо защищенной местности, совершали на испанцев неожиданные нападения. Бальбоа, безотлучно находясь среди своих воинов и разделяя с ними все лишения и опасности, старался поддерживать в них бодрость духа и заставлял их стремиться вперед.

После двадцатидневного перехода, сопровождавшегося непрерывными боями с индейцами, Бальбоа, поднявшись на гребень горы, увидел, наконец, необъятное лазурное море и спустя четыре дня достиг берега Тихого океана. Войдя по колено в воду, с обнаженной шпагой в одной руке и с кастильским знаменем в другой, он торжественно объявил это море владением испанского короля.

Та часть Тихого океана, к востоку от Панамы, где находилась экспедиция Бальбоа, была названа им заливом Сан-Мигель (залив св. Михаила). Это название удержалось до наших дней.

Сведения, которые Бальбоа удалось собрать у окрестных ка- сиков, покорившихся его оружию и предоставивших ему жизненные припасы, совпадали с рассказами туземцев на берегу Дарьенского залива.

Бальбоа узнал, что на юге находится обширная страна, «до того богатая золотом, что из него делают даже обиходные орудия»; жители той страны приручают лам и используют их как домашних животных для перевозки тяжестей. Эти интересные сведения вместе с большим количеством жемчуга, полученного здесь Бальбоа от туземцев, окончательно убедили его, что он находится в азиатских странах, описанных Марко Поло, недалеко от империи «Сипанго», сказочные богатства которой не давали покоя алчным авантюристам.

Бальбоа пересек Панамский перешеек в нескольких направлениях. Три века спустя А. Гумбольдт с полным основанием мог сказать что в начале XVI века эта страна была известна лучше, чем в его время. Но Бальбоа на этом не остановился. Он начал готовиться к новой экспедиции в Южное море, собираясь построить на берегу залива Сан-Мигель несколько каравелл и от- Бальбоа «ступает во владение Южным морем (Тихий океан). правиться с ними завоевывать государство Перу. Однако его планам не суждено было осуществиться. Присланный в Золотую Кастилию новый наместник Педро Ариас д Авила воспылал ненавистью к Бальбоа, привлек его к суду по обвинению в государственной измене и настоял на вынесении смертного приговора.

В 1517 году Бальбоа был обезглавлен, и открытие европейцами Перу задержалось на целые пятнадцать лет из-за преступной зависти человека, имя которого приобрело такую печальную известность, что может быть поставлено рядом с именем Геро-

97

страта.

Если первоначальными сведениями о Перу мы обязаны Васко Нуньесу де Бальбоа, то другой исследователь, Хуан де Грихальва, первый добыл не менее важные сведения о Мексиканской империи, господство, которой распространялось почти на всю Центральную Америку. Хуан де Грихальва получил в 1518 году начальство над флотилией из четырех кораблей, снаряженных Диего Веласкесом, завоевателем Кубы. Посланный Веласкесом исследовать побережье Юкатана, открытого в 1517 году Фран- сиско Зрнандесом де Кордовой, Грихальва взял с собой в путешествие опытного лоцмана Антония Аламиноса, одного из участников экспедиции Понсе де Леона к берегам Флориды. Среди экипажа, состоявшего из двухсот сорока человек, находился и Берналь Диас дель Кастильо, очевидец и участник драматической истории завоевания Мексики, к бесхитростным запискам которого нам не раз придется обращаться.

После тринадцатидневного плавания Грихальва, поднимаясь вдоль берега Юкатана, обогнул мыс Каточе и углубился в залив Кампече. 10 мая он высадился в большом селении Чампотон. Жители селения, изумленные неожиданным появлением кораблей, приняли их за морские чудовища. Индейцы были особенно поражены видом бледнолицых людей, мечущих молнии, но тем не менее защищались так упорно, что пятьдесят семь испанцев было убито и еще больше ранено. Разумеется, такой враждебный прием заставил Грихальву как можно быстрее сняться с якоря. Продолжая плыть на запад вдоль мексиканского берега, 17 мая он вошел в устье большой реки, которую индейцы называли Табаско (река Грихальва). Его корабль окружила целая флотилия пирог с вооруженными туземцами, готовыми в любую минуту вступить в бой. Но благодаря осторожности Грихальвы и изъявлениям «дружеских чувств», на которые он не скупился, испанцам на этот раз удалось избежать кровопролитной схватки.

«Далее наш капитан через толмачей рассказал им, — сообщает Берналь Диас, — что мы пришли из далеких стран, что мы подданные великого государя по имени Дон Карлос [Карл V], что у него множество подвластных князей и касиков; пусть и они при-

Хуан де Грихальва.

знают его господином, тогда много добра произойдет для них; а также пусть в обмен на стеклянные бусы дадут нам кур.

Отвечали два индейца: один — предводитель, другой «папа» [жрец]. Припасы они нам готовы обменять, но господин уі них уже есть, и удивительно, что мы, никогда не видав их, сразу же навязываем господина. Пусть мы не спешим воевать с ними, как в Чампотоне: все окрестные воины уже прибыли, и сейчас на месте уже два отряда, каждый по 8000 человек. Они отлично знаюг, что на днях в Чампотоне мы уложили и ранили более 200 человек, но они куда сильнее жителей тех стран; вот почему они готовы узнать наши намерения, о которых сообщат всем каси- кам, собравшимся здесь со своими воинами.

Капитан наш обнял их в знак мира, дал им несколько нитей стеклянных бус и наказал вернуться поскорее с ответом, прибавив, что иначе мы в селение войдем силой, хотя обижать их не хотим.

Посланные действительно держали совет и порешили: быть миру».

В обмен на ничего не стоящие побрякушки испанцы получили от индейцев хлеб из юкки, камедь,98 куски золота, отлитые в форме рыб и птиц, хлопчатобумажную одежду местного производства и т. п. Так как индейцы, взятые с мыса Каточе в качестве переводчиков, плохо понимали язык жителей области Та- баско, то Грихальва решил сократить стоянку, и корабли снова пустились в море. Флотилия прошла мимо реки Гуакасуалко; испанцы видели на берегу несколько снежных вершин. Ближайшая из них была названа Сан-Мартино, по имени солдата, который увидел ее первым. Наконец, корабли бросили якорь в устье реки, получившей название Рио-де-лас-Бандерас (Река знамен), ибо собравшиеся на берегу индейцы размахивали белыми флажками, желая установить мирные отношения с чужеземцами.

При высадке Грихальвы на берег туземцы оказали ему божеские почести. Перед ним курили копаловую смолу 99 и положили к его ногам золотые украшения, жемчуг и медные секиры. Объявив эту страну своим владением, испанцы отправились дальше и вскоре достигли Острова жертвоприношений, названного так потому, что на площадке каменной, лестницы испанцы обнаружили нечто вроде жертвенника, на котором лежали трупы пяти принесенных в жертву индейцев. У каждого была рассечена грудь, вырвано сердце, отрублены руки и ноги. Затем Грихальва подошел к другому острову, названному им Сан-Хуан по имени святого, память которого праздновалась в этот день. К названию Сан-Хуан было еще прибавлено слово «Улуа», которое часто повторяли индейцы, пытаясь объяснить белым людям, зачем они приносят своим богам человеческие жертвы. С тех пор остров так и называется Сан-Хуан-де-Улуа.

Нагрузив все золото,* которое ему удалось здесь собрать, на корабль капитана Альварадо, Грихальва отправил его на Кубу к Веласкесу с отчетом о результатах экспедиции и с просьбой прислать подкрепления. «Хлеб наш заплесневел и вызывал тошноту,— вспоминает Берналь Диас,— 10 человек умерло от ран, 4 были больны; для устройства колонии не хватало народа...»

Продолжая плыть до 28 июня вдоль берега, мимо оживленных селений, разбросанных у подножия высоких гор, Грихальва достиг устья реки Пануко, которая была названа испанцами Рио-де-Каноас, гак как здесь они были атакованы целой флотилией лодок с вооруженными индейцами и с большим трудом отбили эту атаку.

Лоцман Аламинос настойчиво советовал Грихальве вернуться назад. Корабли были в жалком состоянии; съестные припасы подошли к концу; солдаты, почти все больные или раненые, не соглашались даже под защитою крепостей остаться среди этих воинственных племен. К тому же между испанцами начались раздоры.

Найдя удобную стоянку в устье реки Сан-Антонио, Грихальва приказал бросить якоря и заняться починкой флагманского судна, давшего течь. В этом месте Берналь Диас посадил возле туземного храма несколько апельсинных зернышек. «Принялись они отлично, и после нашего ухода храмовые «папы» [жрецы], вероятно, ухаживали за чужестранным растением, поливая его и оберегая от муравьев. Рассказываю я это потому, что это были первые апельсинные насаждения в Новой Испании». 100

15 ноября того же 1518 года, после семимесячного плавания, экспедиция Грихальвы вернулась на Кубу.

Результаты этого путешествия были очень значительны. Впервые испанцами была исследована огромная береговая линия, составляющая полуостров Юкатан, берега залива Кампече и Мексиканский залив. Теперь испанцы узнали, что Юкатан — полуостров, а не остров, как думали раньше. Кроме того, Грихальве удалось собрать много ценных сведений о могущественной Мексиканской империи. Особенно испанцы были удивлены, встретив в Мексике гораздо более высокую цивилизацию, чем у туземцев Антильских островов. Она обнаруживалась в архитектуре, в способах обработки почвы, в тонкости хлопчатобумажных тканей, в орнаменте золотых украшений, которые носили индейцы. Богатство и процветание Мексики не могли не возбудить жадности у испанских колонистов Кубы. Новые аргонавты ждали только подходящего случая, чтобы устремиться на завоевание нового золотого руна.

<< | >>
Источник: Верн Ж.. История великих путешествий: В трех книгах. Книга первая: Открытие земли/Пер. с фр. Е. Брандиса. — М.: ТЕРРА,.— 576 е.: ил.. 1993

Еще по теме ГЛАВА ПЕРВАЯ КОНКИСТАДОРЫ ЦЕНТРАЛЬНОЙ АМЕРИКИ:

  1. ДРЕВНЯЯ ЦЕНТРАЛЬНАЯ АЗИЯ И ЕЕ СВЯЗЬ С СЕВЕРОМ АМЕРИКИ
  2. Иннес Хэммонд. Конкистадоры, 2002
  3. Глава V. О ДЕМОКРАТИЧЕСКОМ ПРАВИТЕЛЬСТВЕ В АМЕРИКЕ
  4. ЧАСТНОЕ ПРАВО ОБЩЕГО УЧЕНИЯ О ПРАВЕ ЧАСТЬ ПЕРВАЯ ЧАСТНОЕ ПРАВО, КАСАЮЩЕЕСЯ ВНЕШНЕГО МОЕ И ТВОЕ ВООБЩЕ ГЛАВА ПЕРВАЯ
  5. Глава IV О Председателе Молдавского Центрального Исполнительного Комитета 24.
  6. Глава X Народы Азии, Америки и Африки в Средние века
  7. Глава II О сессиях Молдавского Центрального Исполнительного Комитета 9.
  8. Глава VI О членах Молдавского Центрального Исполнительного Комитета 33.
  9. ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ ЦЕНТРАЛЬНАЯ ГОБИ
  10. ГЛАВА XII ОСНОВЫ ГОСУДАРСТВЕННОГО ПРАВА СОЕДИНЕННЫХ ШТАТОВ АМЕРИКИ
  11. ГЛАВА 3 ЭКОНОМИЧЕСКОЕ И ПОЛИТИЧЕСКОЕ ПОЛОЖЕНИЕ СТРАН ЦЕНТРАЛЬНОЙ И ЮГО-ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЫ
  12. Глава III О Президиуме Молдавского Центрального Исполнительного Комитета 16.
  13. Глава I. ВНЕШНИЕ ОЧЕРТАНИЯ СЕВЕРНОЙ АМЕРИКИ