8.2 Шифровальная служба


Уже в годы Первой мировой войны появились первые предложения по автоматизации шифрования и расшифрования. Наступала эпоха машинных шифров. В межвоенный период на смену ручным шифрам стали приходить шифрмашины

(механические и электромеханические устройства для шифрования).
Противостояние государственных интересов, масштабные военные конфликты в первых десятилетиях XX-го в., появление проводной и эфирной телеграфной и телефонной связи, сопровождавшиеся резким возрастанием скорости и объемов передачи информации, потребовали новых методов и техники шифрования секретных сообщений.
Создание и развитие собственной шифровальной службы СССР началось после окончания Гражданской войны. Так называемые «ручные» системы кодирования и шифрования не могли справиться со все возрастающими потоками информации по причине неизбежно низкой скорости её обработки. Кроме того, армейские и дипломатические службы Германии, Японии, США, России и других стран пользовались довольно простыми шифрами. Актуальность разработки механических и электромеханических машин для шифрования текстов, а также электрических шифраторов для радио и телефонных переговоров стала исключительно высокой.
В СССР пионерами машинного шифрования стали специалисты, работавшие в области криптографической защиты речевого сигнала. С начала XX-го в. уже открытые принципы однополосной модуляции электрических звуковых сигналов, гетеродинного преобразования частоты, регистрации речевых сигналов на магнитный носитель (проволоку) и другие изобретения для своей практической реализации в приборах шифрования телефонных переговоров нуждались в эффективных усилительных электрических приборах.
Технологические успехи в изготовлении электровакуумных ламп с приемлемыми характеристиками позволили разрабатывать телефонную шифртехнику уже в 1920-х гг.

В 1920 г. М.А. Бонч-Бруевич (Михаил Александрович Бонч- Бруевич (1888-1940) советский ученый, один из пионеров радиотехники, член-корреспондент Академии наук СССР (1931). Организовал первое отечественное производство электронных ламп (1916-1919). В 1918-1928 гг. руководитель Нижегородской радиолаборатории. Под руководством М.А. Бонч-Бруевича создана первая в мире мощная радиовещательная станция им. Коминтерна в Москве (1922). М.А. Бонч-Бруевич является автором многочисленных трудов в области радиотехники [Словарь, 1984], усовершенствовал временную перестановку. Принцип этого засекречивающего преобразования весьма прост. Представим себе, что речь записана на магнитную ленту. Эта лента разрезается на мелкие фрагменты, которые затем «склеиваются» по заранее заданному закону перестановки «отрезков». В этом склеенном виде информация поступает в канал телефонной связи. На приёмном конце, зная правило перестановки, восстанавливается исходное сообщение. Бонч-Бруевич предложил кадровую структуру преобразований, когда в каждом сегменте из нескольких отрезков перестановка осуществлялась по своему правилу [Бабаш, 2003].
Первые разработки аппаратов секретного телефонирования в СССР относятся к 1927-1928 гг., когда в НИИС (научно исследовательский институт связи) РККА были изготовлены для погранохраны и войск ОГПУ шесть аппаратов ГЭС (конструктор Н.Г. Суэтин) и проведены работы, направленные на создание усовершенствованного секретного полевого телефона ГЭС-4 [Астрахан, 2001]. В 1930-х гг. в области секретной телефонии вели работы семь организаций: НИИ НКПиТ (наркомата почт и телеграфа), НИИС РККА, завод имени Коминтерна, завод «Красная Заря», НИИ связи и телемеханики ВМФ, НИИ №20 НКЭП, лаборатория НКВД.
В 1930 г. были сданы в эксплуатацию первые линии междугородной правительственной высокочастотной связи (ВЧ-связь) Москва-Ленинград и Москва-Харьков. В 1931 г. была создана первая отдельная сеть междугородной ВЧ-связи с применением специальных средств защиты. В 1934 г. на заводе

«Красная Заря» (Ленинград) начался крупносерийный выпуск трехканальной аппаратуры высокочастотного телефонирования СМТ-34, работающей в диапазоне 10,4-38,4 кГц и обеспечивающей удовлетворительное качество связи на расстоянии до 2000 км [Свирский, 2001]. В начале 1941 г. на линии связи Москва-Ленинград была установлена 20-тиканальная аппаратура ВЧ-телефонирования. К началу Отечественной войны ВЧ-связь была организована между Москвой и большинством столиц союзных республик, многими областными центрами, военными округами [obereg]. В мае 1945 г. (конец войны с Германией) протяженность обслуживаемых войсками линий ВЧ связи составила 32944 км, а в августе 1945 г. (во время боевых действий против Японии) достигла 36854 км.
При этом следует отметить, что сама технология ВЧ-связи, без применения аппаратуры шифрования, могла защитить только от прямого прослушивания. Дело в том, что по проводам передавался ток высокой частоты, модулированный звуковым сигналом от мембраны телефона. Такой сигнал не воспринимается человеческим ухом без соответствующей обработки, так как человеческое ухо электромагнитные колебания не улавливает. А вот если его пропустить через простейший детекторный приемник, то разговор восстанавливался в первозданном виде. Любой техник на междугородней станции наркомата связи мог прослушать разговоры правительства по ВЧ.
Впервые об уязвимости ВЧ-связи можно прочесть в рапорте старшего техника-инженера М. Ильинского на имя начальника 13-го отделения оперативного отдела ГУГБ НКВД СССР И. Воробьева. Документ датирован 8 августа 1936 г. Основные источники угроз - агентура иностранных спецслужб среди обслуживающего персонала и использование различных портативных и простых в обслуживании технических средств. В ходе испытаний вблизи Минска в 1936 г. была выявлена возможность перехвата разговоров на радиоприемники с длинноволновым диапазоном при помощи антенны, подвешенной на расстоянии ближе 50 м от междугородной цепи. В другом документе, появившемся в феврале 1937 г., есть фраза о том, что

разговоры могут подслушиваться (и слушаются) нашими работниками ВЧ, а им также полностью доверять нельзя. При этом отметим, что эти люди работали в системе НКВД, а не НКС (Наркомат связи), поэтому и требования при приеме на работу должны быть строже. В 1937 г. первая информация о возможности перехвата поступила от агентуры НКВД БССР, которая в 1,5 км от границы на территории Польши обнаружила специальное подключение к линии связи Москва - Варшава. В 1938 г. начальник отделения правительственной ВЧ-связи СССР И. Воробьев в одном из рапортов указал, что спецсвязь НКС, которой пользуются абоненты Кремля, не обеспечивает никакой секретности разговоров, так как эта связь предоставляется Кремлю в известные часы и разговор членов правительства проходит через ту же аппаратуру НКС, обслуживаемую техническим составом, который обслуживает и коммерческие разговоры. Поэтому в срочном порядке пришлось проложить специальный кабель, соединяющий станцию ВЧ- связи с АТС Кремля. Много еще в столице было правительственных зданий, которые пользовались услугами городской телефонной сети. С целью обеспечения конфиденциальности и предотвращения перехвата разговоров по ВЧ в исследовательской лаборатории НКС были изготовлены специальные защитные фильтры, которыми оборудовались все междугородние телефонные линии, уходившие за границу. Позднее в начале 1941 г. в Таллинне была установлена изготовленная в лаборатории оригинальная аппаратура «шумовой завесы», которая практически предотвращала возможность перехвата переговоров по ВЧ на специальную радиоаппаратуру. Уже в первом полугодии было налажено производство «аппаратуры шумов» для Москвы, Ленинграда, Риги [Астрахан,

2001]. К сожалению, случаи недисциплинированности технического персонала и халатного отношения к своим служебным обязанностям отмечались и во время войны. При этом в одном из документов того времени указывалось, что войска правительственной связи комплектовались в общем порядке и в них могли попасть агенты германской или финской разведки. Кстати отметим, что 5 мая 1941 г. было утверждено «Положение о правительственной связи»; засекреченная ВЧ-связь отнесена к категории правительственной связи [Астрахан, 1996].
Исходя из вышеизложенного, задача разработки и внедрения шифртехники на линии советской правительственной связи была чрезвычайно актуальной. Поскольку потребность в аппаратуре засекречивания телефонных разговоров была очень велика (состояние работ неоднократно докладывалось наркомом внутренних дел руководству ВКП(б) и СНК, а также лично И.В. Сталину), органы госбезопасности сочли возможным одновременно обратиться к зарубежным фирмам- производителям подобной аппаратуры.
К тому времени отечественным специалистам уже были известны некоторые иностранные аналоги проектируемых в СССР «секреток». Так, американская установка с однократным инвертированием спектра использовалась в московском радиотелефонном центре, а шифратор фирмы Siemens был в г. испытан на магистрали Москва - Ленинград; имелось также краткое рекламное описание переносного телефонного шифратора Siemens. Однако была необходима полная и достоверная информация по зарубежным шифраторам: рассматривалась возможность размещения заказов на разработку новой аппаратуры или приобретения готовой продукции. Через Технопромимпорт и Наркомат внешней торговли в начале г. было запрошено более десятка европейских фирм, производивших аппаратуру надтонального телефонирования, в том числе Siemensamp;Halsкe и Lorenz (Германия), Bell Telephone (США) и Automatic Elektric (Бельгия), Standart Telephone and Cables (Великобритания) Hasler (Швейцария), а также Ericsson (Швеция). К запросам, как правило, прилага-

лись технические требования к аппаратуре: фирме не нужно было гарантировать невозможность расшифрования разговора посредством аналогичной установки - достаточно было обеспечить защиту от дешифрования с помощью радиоприемника с дополнительными простыми устройствами. Тем не менее, большинство фирм ответили на запрос прямым отказом. Некоторые потребовали за разработку шифраторов очень высокую цену (в пределах 40-45 тыс. долл. США - в то время это была весьма существенная сумма). Среди немногих приемлемых предложений заслуживал внимания только ответ английской фирмы «Стандарт Телефон энд Кэблз», чьи шифраторы могли быть использованы как дополнительное оборудование магистрали Москва-Хабаровск.
Тем временем разработка «секреток» в отечественных лабораториях подходила к концу. В 1935-1936 гг. на заводе «Красная Заря» было создано устройство автоматического засекречивания телефонных переговоров - инвертор ЕС (по фамилиям разработчиков К.П. Егоров и Г.В. Старицын) и налажен его выпуск для каналов телефонной высокочастотной связи. Через год ленинградский завод «Красная Заря» наладил выпуск шифратора ЕС-2. Шифратор ЕС-2 при раздельной читке текста обеспечивал разборчивость всего 20-30% слов, цифры при этом понимались полностью. Несмотря на то, что смысл текста уловить практически не удавалось, аппарат прошел дополнительные испытания (вместе с переносным шифратором лаборатории Ленинградского управления НКВД) на линии Москва - Сочи. В ходе испытаний (4-14 августа 1937 г.) шифратор зарекомендовал себя в целом положительно. Но выяснилось, что включение «секреток» в линию ВЧ-связи требует высокого качества проводных каналов (хорошая частотная характеристика, отсутствие помех и шумов и др.), что предопределило обязательный учет этих параметров на всех последующих этапах развития сети междугородной правительственной связи.
В сентябре 1937 г., после того как завод «Красная Заря» представил на утверждение второй образец установки ЕС-2,

было принято решение включить ее в постоянную эксплуатацию на линии Москва - Ленинград. Постановлением СНК СССР о развитии правительственной ВЧ-связи К53/ко от 05.01.1938 г. наркомату связи предлагалось к 1 мая 1938 г. обеспечить поставку НКВД 12-ти полукомплектов стоек типа ЕС-2. Так было положено начало серийному производству первого поколения отечественной аппаратуры автоматического засекречивания телефонных переговоров. В 1937 г. для радиотелефонных каналов была разработана и подготовлена к серийному выпуску аппаратура под индексом ЕИС-3 (Егоров- Ильинский-Старицын). В течение последующих 3-х лет завод «Красная Заря» освоил выпуск целой серии аппаратуры простого засекречивания, подобной ЕС-2 (ЕС-2М, МЕС, МЕС-2, МЕС-2А, МЕС-2АЖ, ПЖ-8, ПЖ-8М и др.), которая подключалась непосредственно к аппаратуре ВЧ-связи СМТ-34. К 1940 г. завод выпустил 262 аппарата, в основном с инверсией спектра. Принцип работы новинки был достаточно прост: инверсия с одновременной подачей в канал связи мешающего тона с высоким тембром. Этими установками в 1938 г. было оборудовано 9 междугородных правительственных линий связи, к июлю 1940 г. из имевшихся 103 линий связи 50 были оборудованы аппаратурой засекречивания телефонных переговоров, а на 1 апреля 1941 г. - 66 линий из имевшихся 134. В целом это свидетельствовало о невыполнении приказа НКВД от 1940 г. «Об улучшении правительственной ВЧ-связи» из-за ограниченных производственных возможностей заводов «Красная Заря», №208 и №209, НИИ-10, а также недостаточным их финансированием [Павлов, 2009]. С 1939 г. поступила в серийное производство междугородная автоматика для ВЧ-связи МА-5 (на 5 абонентов и 10 каналов) и малый вариант на 3 абонента МА-3, что обеспечивало автоматическое соединение абонентов без помощи телефонисток. По состоянию на 1941 год в стране функционировало 116 ВЧ-станций и 39 трансляционных пунктов, а количество обслуживаемых абонентов высшего партийного и государственного руководства достигло 720 [Павлов, 2009].

Устройства типа «ЕС» успешно использовались для организации ВЧ-связи практически на всем протяжении Великой Отечественной Войны и позднее. Во второй половине 1938 г. была завершена разработка и проведены испытания аппаратуры «сложного» засекречивания С-1 на магистрали Москва- Ленинград, а в дальнейшем - на магистрали Москва- Хабаровск, Москва-Куйбышев-Ташкент. Препятствиями на пути серийного производства С-1 были сложность и высокая стоимость этой аппаратуры. Степень защиты у неё была низкая и в основном защищала от стандартных схем прослушивания, которые сотрудники НКС имели на своих станциях. Была разработана аппаратура шифрования для телеграфной связи С-380М. Её стойкость тоже была слабая. По этой причине, простые инверторы типа «ЕС» в течение еще почти десяти лет оставались основным гарантом обеспечения безопасности правительственной связи. К первому периоду войны относится разработка аналогичной портативной, исполненной в виде чемодана, засекречивающей аппаратуры типа СИ-15 («Синица») и САУ-16 («Снегирь»), которая применялась для засекречивания любых каналов и использовалась в основном при выездах командующих фронтами и представителей Ставки ВГК в пункты, не имеющие ВЧ-станций [Астрахан, 2001].
В целом в лаборатории отдела радиопередающих устройств комбината имени Коминтерна (Ленинград) в 1933-1936 гг. по срочному заказу отдела правительственной связи ГУГБ НКВД было разработано 4 типа аппаратов. Важнейшими из условий были возможность сопряжения с имеющейся ВЧ-аппаратурой, учет специфики эксплуатации станций правительственной связи и обеспечение узнаваемости расшифрованных голосов абонентов. Разработанные 4 типа «секреток» выполняли различные засекречивающие преобразования: 1) малогабаритная переносная шифрустановка с инверсией спектра частот; 2) установка с инверсией разговорных частот и «воблингом» (качанием частоты радиопередатчика); 3) СУ-1 с динамической инверсией и перестановкой 2-х полос спектра с заданной скоростью; 4) СЭТ-2 - сложная система шифрования с дина-

мической перестановкой 3-х полос спектра по произвольному закону и с произвольной в известных пределах скоростью. Однако ещё в 1940 г. констатировалось, что «разработанная по заказу НКВД заводом «Красная Заря» аппаратура для засекречивания телефонных разговоров обладает слабой стойкостью и не имеет кода» [Астрахан, 2002].
В 1938-1939 гг. в ЦНИИ связи НКПиТ были организованы две лаборатории под руководством В.А. Котельникова по засекречиванию телеграфной и телефонной информации. Владимир Александрович Котельников (1908-2005) великий русский ученый, академик АН СССР, дважды Герой Социалистического Труда, лауреат многочисленных премий. В.А. Котельников опубликовал фундаментальные труды в области радиотехники, теории помехоустойчивой связи, радиолокации, радиоастраномии. Впервые в мире сформулировал и доказал фундаментальную теорему дискретизации, на которой основана вся цифровая обработка сигналов. Под его руководством в 1930 годы были созданы первые отечественные аппараты для шифрования речевого сигнала. Эта работа продолжалась и в годы Великой Отечественной Войны. Параллельно с К. Шенноном В.А. Котельников математически формализовал требования к стойкости шифров. В.А. Котельниковым впервые в СССР были разработаны принципы построения телеграфной засекречивающей аппаратуры, реализованные в аппаратуре «Москва», путем наложения на сообщения знаков шифра.
Предложенная В.А. Котельниковым схема наложения шифра на открытый текст оказалась очень привлекательной, и долгое время использовалась в аппаратуре следующих поколений. Сам шифратор был сложным, громоздким, он был скон-

струирован на электромеханических узлах. В основе конструкции лежал барабан, заполненный шариками. При вращении барабана через систему штырей и щелей шарики случайным образом скатывались по шести вертикальным трубкам на две движущиеся телеграфные ленты, которые были наложены одна на другую через «копирку». В результате на обеих лентах получался одинаковый рисунок - «дорожки» из случайно расположенных пятен. Затем по этим меткам ленты перфорировались. Эти ленты образовывали случайный ключ и рассылались на пункты установки аппаратуры. Считывание шифра с ключа производилось с помощью фотоэлектронных элементов. Эта аппаратура была испытана на линии связи Москва-Комсомольск на Амуре [Быховский, 2003]. На заводе №209 в 1938 г. был размещен заказ на 30 приборов С-308-М, которые гарантировали практически полную невозможность дешифрования телеграфных сообщений [Павлов, 2009]. В начальный период формирования телефонной лаборатории в ней работали Ю.Я. Волошенко, Д.П. Горелов, М.Л. Дайчик, Г. Двойневский, А.Я. Захарова, К.Ф. Калачев, Н.Н. Коробков, Р. Лейтес, В.А. Малахов, В.Н. Мелков, Н.Н. Найденов, А.П. Петерсон, Строганов, А.М. Трахтман, Н.А. Тюрин, В.Б. Штейн- шлегер и др. [Калачев, 1999].
В 1939 г. В.А. Котельникову было поручено решение важной государственной задачи - создание шифратора для засекречивания речевых сигналов с повышенной стойкостью к дешифрованию. Заказчиком аппаратуры был отдел правительственной ВЧ-связи. Помимо В.А. Котельникова в работах по секретной телефонии принимали А.Л. Минц, К.П. Егоров, В.К. Виторский. С началом Великой Отечественной Войны сотрудники завода «Красная Заря» были эвакуированы в Уфу и входили в состав Государственного союзного производственно-экспериментального института (ГСПЭИ-56), где продолжали результативно работать. Лаборатория В.А. Котельникова была разделена на две части: основная часть вместе с руководителем была эвакуирована в ГСПЭИ-56, а другая часть была передана в НКВД СССР. В специальной лаборатории ЦНИИС была предложена

система, основанная на квазислучайных (известных только получателю) перестановках временных (100 миллисекунд) отрезков и 2-х частотных полос с инверсией речевого сигнала. Управление частотными и временными перестановками на передаче и приеме осуществлялось шифратором, генерировавшим 5 бит гаммы 10 раз / с. Разработка шифратора имела оборонное значение, и для ее завершения лаборатория во время войны была эвакуирована в Уфу, где ее сотрудники объединились с группой специалистов, занимавшихся подобной разработкой на заводе «Красная заря» в Ленинграде. Шифратор был создан к осени 1942 г. [Быховский, 2001], [Быховский, 2006].
Во время Великой Отечественной Войны, разработанная под руководством В. А. Котельникова и испытанная ещё в 1938 г., сложная засекречивающая аппаратура С-1 «Соболь» широко использовалась в действующей армии. Несмотря на все трудности, уже к осени 1942 г. сотрудники лаборатории Котельникова изготовили несколько образцов оборудования для секретной КВ-радиотелефонии под индексом «Соболь-П». Этой аппаратурой была оборудована, в качестве опытной, радиотелефонная связь на линии Москва-Хабаровск [Павлов, 2001]. Это была самая сложная из разрабатываемой в стране аппаратура засекречивания передаваемой информации, не имевшая аналогов в мире. Первые аппараты сразу направили под Сталинград для связи Ставки Верховного Главнокомандования со штабом Закавказского фронта, проводная связь между которыми была разрушена во время боёв. В то время в армии для связи такого уровня пользовались в основном проводными телефонными линиями, а «Соболь-П» позволил устанавливать связь посредством радиоканала. К началу 1943 г. было налажено производство усовершенствованной серии аппаратов «Соболь-П». Сложные механические узлы уникальных шифраторов, разработанных в лаборатории Котельникова, изготовлялись на одном из ленинградских заводов. Для окончательной наладки шифраторов Котельников регулярно летал в блокадный город, не раз подвергался при этом вражеским обстрелам. Готовые аппараты срочно отправляли на фронт. Как вспоминали ветераны Вели-

кой Отечественной Войны, применение шифраторов Котельникова в ходе решающих боев на Курской дуге в значительной степени определило успешный исход битвы. Они обеспечивали систему кодирования речи для закрытой радиосвязи, которая практически не поддавалась вскрытию, это оказалось не по зубам даже лучшим немецким дешифровальщикам вермахта. По сведениям советской разведки, Гитлер заявлял, что за одного криптоаналитика, способного её «взломать», он не пожалел бы три отборные дивизии.
За создание шифраторов Котельников и его коллеги по лаборатории (И.С. Нейман, Д.П. Горелов, А.М. Трахтман, Н.Н. Найденов) получили в марте 1943 г. Сталинские премии I степени. Деньги они передали «на нужды фронта». В частности, на премию, полученную В. А. Котельниковым, был построен танк. В дальнейшем аппаратура «Соболь-П» активно использовалась для связи Ставки Верховного Главнокомандования с фронтами. После окончания Второй мировой войны она получила применение и на дипломатических линиях связи Москвы с Хельсинки, Парижем и Веной при проведении переговоров по заключению мирных договоров, а также при проведении Тегеранской, Ялтинской и Потсдамской конференций глав трёх государств и для связи с Москвой нашей делегации во время принятия капитуляции Германии в мае 1945 г. Работа над усовершенствованием шифровальной аппаратуры продолжалась до последних дней войны и даже после её окончания. За дальнейшие разработки в этой области группе специалистов и В.А.Котельникову в 1946 г. была присуждена вторая Сталинская премия I степени [Синявская, 2009].
Одновременно с созданием аппаратуры засекречивания были начаты работы по её дешифрованию. В 1943 г. НКГБ была создана группа из пяти специалистов под руководством А.П. Петерсона, которая одновременно с работами по созданию аппаратуры шифрования занялась вопросами оценки стойкости аппаратуры засекречивания речевого сигнала. С середины 1944 г. группа А.П. Петерсона начала «сокрушать» одну аппаратуру за другой. В итоге в конце 1945 г. был состав-

лен отчет, в котором постулировалось, что аналоговая аппаратура шифрования мозаичного типа теоретически дешифруема. Для того чтобы получить недешифруемую аппаратуру засекречивания телефонных переговоров, речь необходимо сначала перевести в цифровую форму, и было предложено использовать для этих целей вокодер [vkmtusi]. В лаборатории В.А. Котельникова проводились также исследования возможности создания аппаратуры засекречивания с использованием принципа полосного вокодера с выделением основного тона речи, открытого в 1939 г. американским инженером Г. Дадли. «Я стал думать, как бы передавать речь не всю полностью, а как-то сжать её спектр. Начал рассматривать спектр звуков, чтобы понять, какие частоты определяющие... В это время попалась на глаза ссылка на статью Хомера (на самом деле Гомера - авт.) Дадли, опубликованную в октябре 1940 г., где говорилось, что он сделал преобразователь речи - «Вокодер». Бросился смотреть, а оказалось, что там ничего конкретного не написано. Но всё равно, это было очень полезно: идея у него та же, значит, мы на правильном пути. В общем, мы начали делать свой «вокодер». И перед самой войной у нас уже работал его опытный образец. Правда, пока он ещё «говорил» плохо, «дрожащим голосом». » [Синявская, 2009]. В ходе работы В.А. Котельниковым был также предложен и опробован принцип артикуляционного тестирования систем передачи речи. В 1941 г. Котельников доказал, что можно создать математически недешифруемую систему засекречивания, если каждый знак сообщения будет засекречиваться выбираемым случайно и равновероятно знаком гаммы (совершенно стойкий по К. Шеннону шифр [Шеннон, 1963]). Такая система должна быть цифровой, а преобразование аналогового сигнала в цифровую форму должно основываться на теореме отсчетов (другое - название теорема дискретизации) В.А. Котельникова. Такая аппаратура начала создаваться только после войны. Возможности промышленной базы для выпуска техники засекречивания телефонных переговоров были невелики. Так, в период 1941-1947 гг. опытное производство ГСПЭИ-56 (Уфа), завод №697 НК промсвязи

(Уфа) и завод №209 НК Судпрома (Ленинград) выпустили в общей сложности 2024 шифраторов речи, в основном типа инвертора спектра речи.
Аппаратура для шифрования текстовых сообщений появилась несколько позднее. Хотя еще в конце XIX в. в России были предприняты попытки создания аппаратов для автоматического шифрования телеграфных сообщений. Так в 1879 г. главный механик Петербургского телеграфного округа И. Де- ревянкин предложил оригинальный прибор по шифрованию телеграмм, который он назвал «Криптограф». Это устройство напоминало известный шифратор эпохи возрождения диск Альберти. Прибор представлял из себя два диска, один из них был подвижным. Применялись и другие примитивные шифровальные приборы, в основном реализующие многоалфавитную замену (линейки, диски, и т.п.). В качестве примеров подобных приборов можно привести механический прибор «Скала», предназначенный для облегчения работы с шифром «лямбда» (подробнее об этом шифре в статье [Бабаш, 2004-2]) и разработанное в 1916 г. подпоручиком Попазовым шифровальное устройство, впоследствии названное «Прибор Вави». Устройство по своей идее было похоже на широко известный
шифратор Джефферсона, описание этого устройства можно найти в статье [Бабаш, 2004-1].
Первая попытка создать текстовый электромеханический шифратор в Советской России была предпринята в 1923 г. специалистами Особого технического бюро (Остехбюро) по военным изобретениям специального назначения, которое было создано в 1921 г. по указанию правительства как филиал московского НИИ-20, занимавшегося разработками в области радиотехники для нужд армии и флота. Под руководством российского

изобретателя В.И. Бекаури Остехбюро стало крупнейшим центром по разработке исключительно разнообразных направлений, имевших важное оборонное значение - минное и торпедное дело, подводное плавание, авиация, связь, парашютная техника, телемеханика и др. В 1925 г. были изготовлены новейшие средства управления кодированными сигналами по радио взрывами мощных фугасов. В 1927 г. в Остехбюро были изготовлены и испытаны образцы усовершенствованных приборов «БЕМИ» (по фамилиям изобретателей Бекаури и Миткевича) для управления взрывами на расстояниях до 700 км шифрованными сигналами от мощных радиовещательных станций.
В московском отделении Остехбюро к 1931 г. среди других уже функционировала лаборатория шифровальной аппаратуры. Именно тогда был разработан и даже изготовлен первый советский действующий макет дискового шифратора. В 1936 г. были успешно проведены войсковые испытания аппаратуры секретной шифрованной связи «Ширма». В дальнейшем была разработана система принципиально нового вида скрытой помехоустойчивой кодовой радиосвязи «Изумруд» для самолетов дальней и бомбардировочной разведывательной авиации, а также для обеспечения связи между штабами ВВС. Однако предвоенный и военный периоды диктовали необходимость разработки таких проектов, как радиоуправление минами, катерами, танками и даже самолетами. Совершенствование приборов «БЕМИ» и методов применения дистанционных минно-взрывных средств в войсках продолжалось в предвоенные и военные годы рядом талантливых инженеров [Басин, 1984], [Монетчиков, 2007].
Донесения о непредсказуемых и необъяснимых взрывах поступали гитлеровскому командованию и с других фронтов. Анализируя эти донесения и данные разведки, немецкие специалисты поняли, что имеют дело с новым инженерным боеприпасом. Однако, узнать, что он собой представляет, им долго не удавалось. В декабре 1941 г. в руки советских войск попал секретный приказ Гитлера, в котором говорилось: «Русские войска, отступая, применяют против немецкой армии «адские

машины», принцип действия которых еще не определен. Наша разведка установила наличие в боевых частях Красной Армии саперов-радистов специальной подготовки. Всем начальникам лагерей военнопленных пересмотреть состав пленных русских в целях выявления специалистов данной номенклатуры. При выявлении военнопленных саперов-радистов специальной подготовки последних немедленно доставить самолетом в Берлин. О чем доложить по команде лично мне» [Басин, 1984].
Радиоуправляемые мины применялись Красной Армией при обороне Москвы, а позже Сталинграда, Курска и других городов. В своих воспоминаниях маршал инженерных войск В.К.
Харченко, в годы Великой Отечественной войны начальник штаба инженерной бригады специального назначения, отмечал: «Управляемые по радио советские мины причиняли гитлеровцам немалые потери. Но дело было не только в этом. Приборы Ф-10 вместе с обычными минами замедленного действия создавали в стане врага нервозность, затрудняли использование и восстановление ...важных объектов. Они заставляли противника терять время, столь драгоценное для наших войск суровым летом и осенью 1941 г.» [Монетчиков, 2007]. Мины, управляемые по радио зашифрованными сигналами от радиостанций широкого вещания, использовались до лета 1943 г. Исключительно талантливый и многократно награжденный конструктор В.И. Бекаури по ложному обвинению в шпионаже в пользу Германии был расстрелян в 1938 г., впоследствии в 1956 г. полностью реабилитирован [Дадуков, 2006-1] [pvo]. После падения Берлина на допросе командующего обороной фашистской ставки генерала Г. Вейдлинга на вопрос об установке в Берлине мин, взрываемых по радио, он ответил: «...соответствующей техники не было, а что касается радиофугасов, то ваши инженеры далеко опередили наших. » [Монетчиков, 2007].
В 1930-е годы отдельные образцы приборов для кодирования и засекречивания передач телеграфных аппаратов Шорина были разработаны в НИИС РККА (руководитель конструктор А.И. Цыгикало) - прибор засекречивания ПСТБ для аппарата Бодо, прибор ТК-10 для кодирования связи радиостанции 71ТК,

и аппараты засекречивания телеграфных передач системы КИМ-2 (И.Г. Кляцкин и Б.П. Малиновский) и в 1940-1941 гг. системы конструктора А. А. Дудкина [История СЗИ] [referent].
В СССР теоретическую основу создания шифровальной техники, радикально отличающейся от зарубежных образцов, впервые в 1930 г. предложил талантливый инженер И.П. Волосок, который стал ведущим конструктором многих образцов отечественной шифртехники довоенного и послевоенного периодов. Использованный им принцип наложения случайной последовательности знаков (гаммы) на комбинации знаков открытого текста создавал нечитаемую криптограмму с гарантированной стойкостью против дешифрования противниками. Физическим носителем знаков случайной гаммы являлась перфолента, изготовляемая с помощью оригинального изобретения - специального устройства, называвшегося «X». В технической лаборатории шифровальной службы (8-й отдел) главного штаба РККА (образована в 1931 г.) под руководством И.П. Волоска в 1932 г. был создан опытный образец советской шифровальной машины c прозрачным авторским наименованием «ШМВ-1», а также образцы механических шифрующих приспособлений к телеграфным аппаратам. Громоздкая и механически ненадежная «ШМВ-1» в серию не пошла. Но уже в начале 1934 г. была начата разработка электромеханической шифровальной машины «В-4». В 1937 г. на ленинградском заводе №209 им. А.А. Кулакова были произведены опытные экземпляры советского шифратора «В-4» (конструктор И.П. Волосок), реализующего шифр гаммирования, а в 1938 г. на заводе началось серийное производство [Дадуков, 2006-2]. В 1939 г. В.М. Шарыгиным была проведена модернизация шифратора «В-4», новая машина получила название М-100 и стала производится параллельно с «В-4», начиная с 1940 г. [Дадуков, 2006-3]. Репрессии 1937 г. отрицательно повлияли на производство шифровальной техники в СССР. Особенно это коснулось ведущего производителя шифровальной техники, завода «Красная Заря» в Ленинграде. Многие перспективные разработки

шифровальной техники оставались в лучшем случае на уровне опытных образцов. Наиболее перспективная аппаратура, «Изумруд» и «В-4», была выпущена очень маленькой серией и предназначалась для шифрования информации, передававшейся по телеграфным линиям связи между штабами военных округов и флотов.
Шифровальная машина М-100 состояла из трех основных узлов - клавиатуры с контактными группами, лентопротяжного механизма с трансмиттером и приспособления, устанавливаемого на клавиатуру пишущей машинки и семи дополнительных блоков. Общий вес комплекта достигал 141 кг. Только одни аккумуляторы для автономного питания электрической части машины весили 32 кг. Тем не менее, данная техника выпускалась серийно и в 1938 г. была успешно испытана в боевых условиях во время гражданской войны в Испании (1936-1939 гг.) на Хасане в 1938 г., в 1939 г. на Халхин-Г оле и в 1939-1940 гг. во время финской войны [Клепов, 2009]. По другим данным боевое крещение советские шифрмашины получили лишь в 1939 г. - аппаратура «В-4» использовалась в районе боевых действий у реки Халхин-Гол [Дадуков, 2006-4]. Шифрованная связь в этих военных конфликтах осуществлялась в звене Генеральный штаб - Штаб армии. Руководство эксплуатацией техники осуществлял непосредственно И.П. Волосок. Полученный боевой опыт осуществления скрытого управления войсками показал, что для успешного применения машинного шифрования необходима обособленная работа шифровальных органов РККА. Кроме того, необходимо было обеспечить конспирацию в работе шифровальщиков и их достаточную мобильность при передислокации войск. Для этих целей в 1939 г. в США были закуплены 100 автобусов «Студебеккер». Стало возможным зашифровывать и расшифровывать телеграммы не только во время остановок, но и во время движения колонн. К этому времени лаборатория 8-го отдела Генерального штаба РККА переросла в довольно мощное конструкторское бюро. Сам 8-й отдел возглавлял с 1938 г. П.Н. Белюсов.

Это был талантливейший руководитель шифровальной службы, великолепный администратор, тонкий психолог, прослуживший на своем посту до 1961 г. Под его началом находилась сильная команда конструкторов первых советских шифровальных и кодировочных машин - И.П. Волосок, П.А. Судаков, В.Н. Рытов, П.И. Строителев, Н.И. Гусев, Н.М. Шарыгин, М.С. Козлов.
В том же 1937 г. на заводе №209 под руководством В.Н. Рытова был создан макет малогабаритного дискового шифратора, призванный заменить ручные шифры в оперативном звене управления (армия - корпус - дивизия). В нем нашел применение шифр многоалфавитной замены. Это было довольно компактное устройство, упакованное в один ящик весом 19 кг. В 1939 г. эта шифрмашина под названием К-37 «Кристалл» была запущена в серийное производство и только за 1940 г. было выпущено 100 комплектов К-37. В 1940-1941 гг. она выпускалась в Ленинграде, а в 1942-1945 гг. на заводе №707 в Свердловске, выпуск машины продолжался до 1946 г. [Даду- ков, 2006-4]. А всего, к началу Великой Отечественной войны было принято на вооружение шифрорганов СССР свыше 150 комплектов К-37 и 96 комплектов М-100. Эта техника позволила в 5-6 раз повысить скорость обработки шифртелеграмм, при этом сохраняя стойкость передаваемых сообщений [Андреев, 2002]. К июню 1941 г. штат советской шифровальной службы насчитывал 1857 человек.
Во втором квартале 1939 г. на заводе №209 были изготовлены опытные образцы аппаратуры засекречивания телеграфных сообщений «С-308» (для телеграфного аппарата Бодо) и «С-309» (для отечественного телеграфного аппарата СТ-35). В третьем квартале 1939 г. начался серийный выпуск этой аппаратуры на заводе №209, а в 1942-1945 гг. аппаратура производилась на заводе №707 в Свердловске. В 1940 г. конструктором П.А. Судаковым был разработан военный буквопечатающий стартстопный телеграфный аппарат со съемным шифрующим блоком «НТ-20». С января 1941 г. началось се-

рийное производство данной аппаратуры на заводе №209, а в 1942-1945 гг. эти шифрмашины, как и другие, упомянутые ранее шифраторы, производились на заводе №707 в Свердловске. Для регламентации работы данной аппаратуры вскоре после 22 июня 1941 г. был издан Приказ НКО №0095 о засекречивании передач по аппарату «Бодо».
В 1937 г. в черноморском санатории И.П. Волосок познакомился с молодым офицером-шифровальщиком М.С. Козловым и, почувствовав в нем талант конструктора, предложил продолжить службу в лаборатории 8-го отдела Генштаба РККА. Под общим руководством И.П.Волоска новый образец шифрмашины М-101 (рис. 8.1) создавался ведущим конструктором Н.М. Шарыгиным, а некоторые её механизмы изобрел и разработал лично М.С.Козлов. М-101 состояла уже из двух основных узлов, была уменьшена по габаритам более чем в 6 раз и по весу более чем в 2 раза. Машина получила название М-101»Изумруд» и стала производиться параллельно с «В-4», начиная с 1940 г. [Дадуков, 2006-3].
Следует отметить, что советские конструкторы располагали образцами зарубежных электромеханических шифрмашин, в частности такими, как В-211 (рис. 8.2), разработанной знаменитым шведским криптографом Б. Хагелином в 1932 г.
В 1942 г. был издан приказ НКО №0093 о введении на снабжение частей связи приборов «Селектор», автоматически шифрующих телеграммы, передаваемые аппаратом «Бодо», авторам пока не удалось найти описание данного шифратора.
За создание и внедрение шифровальной машины М-101 («Изумруд») в 1943 г. И.П. Волоску, П.А. Судакову и В.Н. Ры- тову были присуждены государственные премии. Орденами были награждены Н.М. Шарыгин, М.С. Козлов, П.И. Строите- лев и Н.И. Гусев. Кроме того, И.П. Волоску была присвоена ученая степень «кандидат технических наук» (без защиты диссертации). В этом же году в войска было отправлено свыше 90 комплектов М-101. [Николенко, 1998].


Рис. 8.1. Шифрмашина М-101



Рис. 8.2. Электромеханическая шифрмашина В-211 шведской фирмы «Aktibolaget Cryptoteknik» с русифицированной клавиатурой



«Усилиями ведущих научных и инженерно-технических кадров страны в Институте №56 НКЭП к концу 1944 г. была практически завершена разработка устройства «Сова» - аппаратуры засекречивания сложной схемы с применением кодирования, которая предназначалась для закрытия ВЧ-каналов, образованных аппаратурой НВЧТ-42. Первые образцы другого типа засекречивающей аппаратуры такого же класса - «Нева» - были изготовлены и установлены на опытной связи Мо- сква-Ленинград летом 1944 г. Аппаратуру «Нева», серийное производство которой было организовано на заводе №209, предполагалось использовать на всей сети правительственной связи, так как она сопрягалась со всеми типами каналообразующей аппаратуры ВЧ-связи. К третьему периоду войны относится и разработка сложного засекречивающего устройства «Волга-С», которому прочили большое будущее на стационарной сети правительственной связи» [Астрахан, 2001].
На машинную шифрсвязь в годы войны легла основная нагрузка при передаче секретных телеграмм. Только в 8-м управлении ГШ РККА за период с 1941 по 1945 годы было обработано свыше 1,6 млн шифртелеграмм и кодограмм. Порой нагрузка на шифрработников 8-го управления доходила до 1500 телеграмм в сутки. В штабах фронтов нормой считалась суточная нагрузка до 400 телеграмм, в штабах армии - до 60. Наряду с шифрами гаммирования применялись шифры многоалфавитной замены. За годы войны управлением шифровальной службы Генштаба (8-е управление ГШ) нижестоящим штабам и войскам разослано порядка 3,2 млн комплектов шифров.
За время Великой Отечественной Войны «Курсы усовершенствования командного состава шифрслужбы» и учебные команды фронтов и военных округов подготовили и отправили на фронт более 5 тыс. специалистов-шифровальщиков. К концу 1944 г. в 130 шифрорганах Красной Армии имелась на вооружении та или иная шифровальная и кодировочная машина, а к исходу войны в эксплуатации уже находилось 396 комплектов техники специальной связи. Специалисты-шифровальщики с честью справились с возложенными на них задачами, обеспечи-

вая машинной шифрсвязью Ставку ВГК, Генеральный штаб, управления Наркомата обороны, Тегеранскую, Ялтинскую и Потсдамскую конференции.
Офицеры-конструкторы 8-го Управления ГШ в годы войны занимались не только созданием новых образцов шифртехники. Внедрение ее в войска, обучение работе - вот, пожалуй, было их основным занятием. Конструктор М.С. Козлов за военные годы был командирован на фронт 32 раза! А рано утром, 9 мая 1945 г., получив срочное предписание госбезопасности и Генштаба РККА, убыл самолетом «Дуглас» в Берлин для участия в работе комиссии по отбору и отправке в СССР наиболее ценного оборудования заводов и фабрик гитлеровской Германии по репарации. Только из Карлхорста и Потсдама для нужд мастерских по ремонту шифровально-кодировочной техники им было вывезено 3 вагона оборудования [Николенко, 1998].
С самого начала войны фашистские дешифровальщики пытались прочесть перехваченные советские криптограммы, зашифрованные машинными шифрами. Но все их попытки были тщетны! Пленные специалисты дешифровальной службы рассказывали, что наши криптограммы, зашифрованные машинными шифрами, были нечитаемы, и с 1942 г. они больше не перехватывались. Было ясно, что уникальная система машинного шифрования русских может быть уязвима только при наличии самой шифртехники и ключей к ней. Приказ Гитлера по вермахту от августа 1942 г. гласил: «кто возьмет в плен русского шифровальщика, либо захватит русскую шифровальную технику, будет награжден Железным крестом, отпуском на родину и обеспечен работой в Берлине, а после окончания войны - поместьем в Крыму». В исполнение гитлеровского приказа в 1942 г. вблизи от оккупированного фашистами Херсона, в Степановке, была организована разведывательно-диверсионная школа. Перед курсантами одной из спецгрупп ставилась задача: во что бы то ни стало добыть советскую шифровальную технику. Подробности деятельности этой группы неизвестны [Андреев, 2002].
К чести советских шифровальщиков следует отметить что, они были преданы своему делу! Есть немало примеров их

героизма в военные и послевоенные годы. Одними из первых войну на криптографическом фронте начали сотрудники советского посольства в Германии. Ранним утром 22 июня 1941 г., после того как стало известно о нападении немцев на СССР, на территории посольства стали разводить костры для уничтожения различной секретной документации, прежде всего шифров. Интересно отметить, что немецкие дипломаты в Москве начали уничтожение секретных документов и шифров еще в середине мая. Все это жгли во дворе посольства. Утром 21 июня в немецкое посольство в Москве поступил приказ из Берлина уничтожить последние шифры.
Настоящий подвиг совершил шифровальщик советского торгпредства в Берлине Николай Логачев. Уже утром первого дня войны эсесовцы проникли в здание торгпредства, Николай успел забаррикадироваться в шифровальной комнате и начал сжигать шифровальные документы, немцы буквально ломились в дверь, но мужественный шифровальщик продолжал работу, от дыма он потерял сознание, но все шифры были уничтожены. Когда немцам все же удалось взломать дверь, то все было кончено, и поживится советскими криптографическими секретами им не удалось. От отчаяния немцы сильно избили Логачева и бросили в тюрьму, впоследствии Н. Логачева вместе с другими советскими дипломатами обменяли на интернированных в СССР сотрудников немецких дипломатических представительств [Сопельняк, 2006].
Вот ещё ряд примеров времен Великой Отечественной Войны. Офицер спецсвязи Л. Травцев вёз секретные документы и шифры под охраной трёх танков и взвода пехоты. Колонна попала в засаду и за несколько минут была практически уничтожена. В автобус с шифрами и документами попал немецкий снаряд - Травцеву перебило обе ноги. Истекая кровью, шифровальщик нашёл в себе силы вскрыть сейфы, облить документы бензином и уничтожить их. Потом он ещё отстреливался, пока не сгорел вместе с подорванной машиной.
Младшего сержанта Е. Стемпковскую фашисты захватили на КП, где она дежурила у передатчика. Отважная радистка от-

стреливалась и успела бросить в нападавших немцев две гранаты, но силы были неравны. Стемпковскую схватили и подвергли пыткам. Фашистам не терпелось скорее доложить своему командованию, что они овладели кодовыми переговорными таблицами русских. Но их мечты были напрасны. Даже после того, как Елене отрубили обе руки, она ничего не сказала. Фашисты убили её. Посмертно Елене Константиновне Стемпковской было присвоено звание Героя Советского Союза [Ганин, 2001].
Люди этой профессии при жизни окружены тайной, а после смерти мало кто знает, что за подвиги они совершили. Традиции высокой ответственности шифровальщиков живы до наших дней. Так, в августе 2000 г. в списке погибших членов экипажа АПРК «Курск», составленном в штабе Северного флота, старший специалист спецсвязи (шифровальщик) гвардии старший мичман Игорь Ерасов назвался из соображений секретности помощником по снабжению. Очень образно описал особенности работы шифровальщиков военно-морского флота В. Пикуль в своем романе «Из тупика»: «Шифровальщик, живущий по соседству с салоном, казалось не подлежал карам уставным, а только небесным: случись «Аскольду» гибель, и он, обняв свинцовые книги кодов, должен с ними тонуть и тонуть, пока не коснётся грунта. И ляжет вместе с книгами мёртвый. Таков закон! Потому-то надо уважать человека, который каждую минуту готов к трудной и добровольной смерти на глубине. На той самой глубине, куда из года в год уносится пепел его шифровок...». Гвардии старший мичман Ерасов встретил смерть именно так. Впервые в шифровальной службе флота приоткрыли для «Красной звезды» завесу секретности и рассказали подробности его гибели. При разборе завалов на АПРК «Курск» в доке следственная группа прокуратуры нашла Ерасова там, где ему и положено было находиться - в третьем отсеке, в шифровальном посту, сидящим за рабочим столом. Он обнимал стоявшую на коленях металлическую шкатулку, в которую складывал для эвакуации кодовые таблицы и другие секретные документы. орден Мужества, которым его наградили посмертно, вручили родителям. Им же флот выделил квартиру [Гундаров].

Высоко отзывались о работе шифровальщиков в годы войны наши прославленные полководцы - Г. К. Жуков, А.М. Василевский, С. К. Тимошенко, С.М. Штеменко и многие другие. Некоторые цитаты по этому поводу будут приведены далее.
К сожалению, в начальный период войны у вступивших в бои советских войск были значительные проблемы со связью. Войсковая радиосвязь, средства ведения радиовойны не были достаточно развиты. В воспоминаниях крупных советских военачальников часто встречаются примерно такие высказывания: «средствами радиосвязи войска были обеспечены совершенно недостаточно», «проводная связь оказалась уязвимой и часто выходила из строя» и др.
Тяжелая ситуация со связью в войсках в начальный период войны усугублялась действиями противника. Сразу же после нападения на СССР 22 июня 1941 г. немцы развернули на территории нашей страны активную разведывательнодиверсионную деятельность. Целью немецких операций были, в том числе и советские линии связи. Вот как описывает ситуацию, сложившуюся в первые дни войны советский историк Ю.Б. Долгополов: «С самого начала войны диверсионные группы немцев, включаясь в проводные линии связи и используя свои рации, передавали командованию наших частей от имени вышестоящих советских командиров ложные приказы, вносящие дезорганизацию в управление войсками. Эта деятельность приняла столь широкое распространение, что СНК СССР 24.06.1941 г. принял специальное постановление по борьбе с диверсантами в прифронтовой полосе» [Долгополов, 1981]. О том же самом говорит в своих воспоминаниях и Г.К. Жуков: «Чуть позже нам стало известно, что перед рассветом 22 июня во всех западных приграничных округах была нарушена проводная связь... Заброшенные на нашу террито-

рию агентура и диверсионные группы разрушали проводную связь, убивали делегатов связи... Радиосредствами значительная часть войск приграничных округов не была обеспечена» [Жуков, 1971]. Далее Жуков отмечает частые нарушения связи, постоянное запаздывание сведений. Даже Генеральный штаб не имел устойчивой связи с фронтами. В таких условиях руководить войсками было крайне трудно.
Но все же меры по обеспечению связи между руководством страны с фронтом постоянно принимались и совершенствовались, для этого наши связисты прилагали поистине героические усилия. Вот лишь несколько примеров.
Когда в конце 1941 г. Ленинград был блокирован немцами, остро встал вопрос о ВЧ связи с Ленинградским фронтом и городом. НК связи организовал связь по радио. Воспользоваться этой связью в полной мере не могли из-за отсутствия достаточного количества соответствующей шифровальной аппаратуры. Нужна была проводная линия. НК связи и НК обороны приняли решение в экстренном порядке проложить кабель по единственно возможному направлению - по дну Ладожского озера. Прокладка велась уже под обстрелом противника. В результате была организована проводная связь по воздушной линии с Ленинградом через Вологду на Тихвин, далее по кабелю до Всеволожской, затем опять по «воздушке» до Ленинграда. Ставка всю войну имела с Ленинградом устойчивую ВЧ-связь.
К лету 1942 г. немцы оправились после поражения под Москвой, началось наступление на Южном направлении. Был создан Воронежский фронт. В населенном пункте Поворино были развёрнуты работы по монтажу узлов и организации связи. Немцы бомбили Поворино ежедневно. Во время бомбежки связисты и криптографы скрывались в ближайшем овраге, а потом вновь продолжали работы. Вот что вспоминает один из офицеров-связистов П.Н. Воронин: «Однажды, вернувшись из укрытия, увидели догорающие обломки зданий, где мы разместили наши узлы. Погибло и все оборудование. Нашлись «когти» и телефонный аппарат. Влезли на столб с

сохранившимися проводами. А.А. Конюхов и я доложили своим руководителям о случившемся. Но к этому времени обстановка изменилась и ВЧ связь развернули в деревне Отрадное, куда вскоре переместился и штаб фронта. Вскоре мне было приказано срочно выехать в Сталинград» [strf].
В Сталинграде сложилась очень тяжелая обстановка. Все основные линии связи Москвы со Сталинградом шли по правому берегу Волги. После того, как немцы вышли на ее берег выше Сталинграда, в местечке Рынок, и ниже Сталинграда, в районе Красноармейска, город оказался в окружении. 23 августа 1942 г. немцы произвели массированный налет. Весь город горел. Связисты НК связи в тяжелейших условиях вывезли все оборудование междугородной станции на левый берег и смонтировали резервный узел в местечке Капустин Яр, с выходом на Астрахань и Саратов. В Сталинграде действующих линий связи не осталось. Штаб Сталинградского фронта был на правом берегу. Связь с ним можно было организовать только с левого берега. ВЧ станция Сталинграда также была вывезена на левый берег в местечко Красная слобода. Было получено указание тянуть проводную линию через Волгу.
В первую очередь проверили, нельзя ли использовать имеющийся кабельный переход в районе Рынка. Подъехать к кабельной будке было сложно - немцы контролировали все подходы. И все же наши связисты добрались до неё и проверили исправность кабеля. Он работал, но на другом конце отвечали немцы. Использовать этот кабель было нельзя. Оставался один выход - прокладывать новый кабельный переход через Волгу. Речного кабеля не было, решили класть полевой кабель ПТФ-7, не приспособленный для работы под водой (замокал через 1-2 суток). Позвонили в Москву, чтобы срочно прислали речной кабель. Прокладку приходилось вести под непрерывным минометным обстрелом. Большой вред наносили плывущие по реке нефтеналивные баржи. Пробитые снарядами, они плыли по течению, постепенно погружаясь в воду, и перерезали кабели. Каждый день приходилось класть все новые и новые пучки. Коммутатор ВЧ связи был установ-

лен в блиндаже, где размещалось командование фронта. На этот коммутатор связь по проводам передавалась с ВЧ станции, находящейся на левом берегу. Наконец, прибыл речной кабель. Барабан весил больше тонны. Подходящей лодки не нашлось. Сделали специальный плот. Ночью начали прокладку, но немцы засекли проведение работ и минометным огнем разбили плот. Пришлось начинать все сначала. Наконец кабель был проложен. До ледостава он работал надежно. Позднее, в дополнение к нему, по льду проложили и воздушную линию. Столбы вмораживали в лед. В феврале 1943 г. немцы были разгромлены. Связь со Сталинградом начала работать по довоенной схеме [strf].
Постоянно принимались меры по сохранению секретности передаваемой информации. Уже в первые минуты войны один из советских передовых постов передал командованию открытым текстом: «Нас обстреливают. Что нам делать?». Ответ пришел незамедлительно «Вы с ума сошли! Почему ваше сообщение не зашифровано?» [Кан, 2004]. На третий день войны, 24 июня, была издана директива НКГБ СССР о задачах органов безопасности в условиях военного времени и, в частности, об особой сохранности шифров, совершенно исключающей попадание их в руки врага [strf].
Поскольку техники засекречивания радиотелефонов в действующей армии было крайне мало, то «все приказания передавались открытой командой по заранее закодированной карте. Населенные пункты, лощины, бугры - все артерии местности были заранее помечены условными номерами, и немцы ничего не могли понять» [Ваупшасов, 1971]. К сожалению, проблемы со связью, которые возникали в довоенное время, не были разрешены до начала войны, хотя проблема обсуждалась на самом высоком уровне. Однако в дальнейшем в ходе боевых действий безопасности связи стало уделяться гораздо больше внимания и ситуация с организацией связи, обеспечения средствами связи значительно улучшилась.
Хотя, как было сказано ранее отечественные шифрмашины активно и эффективно использовались на фронте, основным

видом шифрования для большинства советских военных были ручные шифры. Наиболее распространенной системой шифрования советских вооруженных сил во время Второй мировой войны были коды с перешифровкой [Кан, 2004].
Впервые в СССР стойкая система шифрования с одноразовой гаммой была разработана в начале 1920-х гг. Активное применение одноразовой гаммы в дипломатической переписке началось с 1927 г. [Гольев, 2008]. Несколько позже одноразовая гамма стала применятся для перешифровки кодов в Красной Армии и советских спецслужбах.
Во время Великой Отечественной Войны советские шифровальные службы обеспечили секретность наших сообщений, не позволили противнику получить сведения о наших замыслах и действиях, «... советская шифровально-кодировоч- ная аппаратура в военный период сыграла особую роль, поскольку именно ее использовали на важнейших направлений скрытой связи. Именно она обеспечивала возможность оперативного закрытия важнейшей стратегической и оперативностратегической информации от противника» [Дадуков, 2006-5]. Приведем еще одну цитату о роли советской шифртехники во Второй мировой войне: «Созданная в предвоенные годы отечественная шифровальная техника в процессе Великой Отечественной Войны держала свой первый по - настоящему серьезный экзамен на зрелость. Огромные ресурсы были вложены в эту войну, длившуюся четыре долгих года, и вместе со страной криптографическая военная служба прошла столь же непростой путь от поражений в начале войны до решающей победоносной фазы, повернувшей врага вспять. Советская криптография, сумевшая скрыть от врага наши стратегические планы, но раскрывшая многие намерения врага, внесла в Победу свой весомый вклад» [Дадуков, 2006-6]. Надо отметить, что ни одна советская шифрмашина не была взломана противником, хорошей стойкостью отличалась и значительная часть наших ручных шифров. А теперь приведем оценки работы советских шифровальщиков прославленных полководцев Великой Отечественной. Г. К. Жуков: «Хорошая работа

шифровальщиков помогла выиграть не одно сражение» [Жуков, 1971], А.М. Василевский: «Ни одно донесение о готовящихся военно-стратегических операциях нашей армии не стало достоянием фашистских разведок» [Василевский, 1978]. Маршал Василевский отмечал: «Будучи начальником Генерального штаба, я ни одной минуты не мог обойтись без ВЧ- связи, которая, Благодаря высокой сознательности и мастерству воинов-связистов, наилучшим образом обеспечивала оперативное руководство действующими фронтами и армиями» [Василевский, 1978]. А командующий 1-м Украинским фронтом маршал И.С. Конев так оценивал роль правительственной связи: «Надо вообще сказать, что эта связь ВЧ, как говорится, нам была Богом послана. Она так выручала нас, была настолько устойчива в самых сложных условиях, что надо воздать должное нашей технике и нашим связистам, специально обеспечивавшим эту связь ВЧ и в любой обстановке буквально по пятам сопровождавших при передвижении всех, кому положено пользоваться этой связью». Еще одну оценку значения правительственной связи дал маршал И.Х. Баграмян: «Без ВЧ-связи не начиналось и не проводилось ни одно значительное военное действие. ВЧ-связью обеспечивались не только штабы, но и командование непосредственно на передовых линиях, на дозорных пунктах, плацдармах. В Отечественной войне ВЧ-связь сыграла исключительную роль как средство управления войсками и способствовала выполнению боевых операций» [Баграмян, 1950].
Оценили надежность наших шифров и представители противника, так начальник штаба при ставке верховного главнокомандования немецких вооруженных сил генерал- полковник А. Йодль в своих показаниях на допросе 17 июня 1945 г. сообщил: «Основную массу разведданных о ходе войны - 90 процентов - составляли материалы радиоразведки и опросы военнопленных. Радиоразведка - как активный перехват, так и дешифрование - играла особую роль в самом начале войны, но и до последнего времени не теряла своего значения. Правда, нам никогда не удавалось перехватить и расшифровать радиограммы вашей (советской - авт.) ставки, штабов фронтов и армий.

Радиоразведка, как и все прочие виды разведок, ограничивалась только тактической зоной» [Йодль, 2001], а вот что говорил на одном из совещаний А. Гитлер: «Эти проклятые русские шифровальные машины, мы никак не можем их расколоть!» [Даду- ков, 2006-6]. 
<< | >>
Источник: Бабаш А.В., Баранова Е.К., Ларин Д.А.. ИНФОРМАЦИОННАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ. ИСТОРИЯ ЗАЩИТЫ ИНФОРМАЦИИ В РОССИИ. 2012

Еще по теме 8.2 Шифровальная служба:

  1. § 4. Судоустройство и судопроизводство России в 1711-1716 гг. Учреждение фискальской службы. Законы 1713-1715 гг. об особом порядке судопроизводства по делам о преступлениях против интересов службы
  2. 13.7.3 Служба судебных приставов РФ
  3. 3.7. Служба медицины катастроф
  4. Эволюция советских разведывательных служб
  5. НА СЛУЖБЕ У БОЛЬШЕВИКОВ
  6. Порядок несения службы
  7. Вопрос 20. Социальные службы семьи РФ
  8. Раздел I. Медицинская служба гражданской обороны
  9. Организация и несение дорожно-патрульной службы
  10. Оценка работы дорожно-патрульной службы
  11. ВСЕМИРНАЯ СЛУЖБА ПОГОДЫ
  12. НОМИНАЦИЯ ВЕДОМСТВ И СЛУЖБ
  13. Тема 2. Медицинская служба гражданской обороны