загрузка...

Глава 6. Криптография в России накануне и в период Русско-японской войны

  Русско-японская война, начавшаяся 27 января 1904 г., стала одним из первых крупных конфликтов ХХ в. Война носила особый характер. Отчетливо обозначилось перерастание отдельных непродолжительных сражений в крупномасштабные и длительные военные операции (как новое явление в военном искусстве). В ходе боевых действий в массовом порядке стали применяться новые виды вооружений, например, пулеметы, броненосцы. Россия впервые применила подводные лодки[25]. Большое значение для переброски войск на Дальний Восток и снабжения действующей армии играл железнодорожный транспорт. Для управления войсками на огромных театрах военных действий и непосредственно в бою были использованы все средства связи, как применявшиеся на протяжении всей истории военной связи, так и созданные в конце XIX и начале XX вв. Война стала суровой проверкой состояния связи в оперативно-стратегическом звене управления войсками Российской Империи, значительно возросла роль телеграфа и телефона. С точки зрения истории криптографии главным событием русско-японской войны стало активное использование обеими сторонами радио. Россия стала пионером в новых видах боевых действий - радиоразведке и радиоэлектронной борьбе.
Военная угроза со стороны Японии в отношении России возникла еще в конце XIX в. В связи с этим была создана сеть

агентурной разведки против Японии. У одного из российских агентов был осведомитель - немецкий подданный К.Э. Мау- киш, занимавший должность дратомана (переводчика) китайского адмиралтейства. С его помощью были добыты секретные сигнальные (кодовые) книги Японии. Сведения, полученные с помощью этих книг, оказались весьма значительными. В частности, были раскрыты планы Японии по завоеванию провинций Китая и Кореи. Всей агентурной операцией руководил полковник русской разведки К. И. Вогак.
До начала войны русской разведке удалось получить довольно значительные сведения о состоянии дел в японской армии и на флоте и о подготовке Японии к войне. С началом войны российская разведка сумела обзавестись значительным количеством агентов на территории Японии и Китая. В основном это были жившие там европейцы: журналисты, коммерсанты и др. Вербовать японцев и китайцев мешало отсутствие специалистов по Дальнему Востоку, знающих японский и китайский языки. Для связи с агентурой использовалось шифрование. Так, отправившийся в Японию англичанин Коллинз (он в инициативном порядке предложил свои услуги российской разведке, и они были приняты, так как Коллинз долгое время жил в Японии и Китая и знал специфику региона) должен был поддерживать связь с центром по телеграфу с помощью «особого шифра». К сожалению, авторам не известно, что за шифр использовал Коллинз, Возможно, это был один из агентурных шифров, описанных в статье [Бабаш, 2004].
Некоторые разведывательные данные поступали от дипломатов, морских атташе, чиновников Министерства финансов. Однако несмотря на некоторые успехи, в целом разведывательная служба России работала бессистемно. Общей программы не было. Такая ситуация имела место по всем разведывательным линиям, в том числе, и по линии против Японии. К тому же следует отметить, что хотя накануне войны Япония считалась серьезным противником, многие в руководстве Российской Империи, включая Николая II, считали японцев отсталой нацией и не верили в возможность развязы-

вания Японией войны с Россией. Вследствие этих причин нападение японцев оказалось внезапным для России. Эти недостатки не замедлили сказаться в самом начале войны с Японией. Например, ко дню высадки японской армии на материк 1 апреля 1904 г. Россия не имела никакой информации о возможном времени и месте высадки.
Наряду с разведывательной деятельностью, военное и политическое руководство России в начале ХХ в. стало уделять внимание контрразведывательной работе. В начале 1903 г. было образовано разведочное отделение главного штаба Российской Империи (фактически первая официально созданная структура военной контрразведки в России). Оно сразу же начало активно противодействовать деятельности иностранных разведок в России. Одним из первых успехов новой спецслужбы был арест в феврале 1904 г. японского шпиона ротмистра Ивкова.
Некоторые эпизоды деятельности российских военных контрразведчиков напрямую связаны с криптографией. Так, в 1902 г. было установлено наблюдение за мелким чиновником Департамента торговли и мануфактур С. Васильевым, которого подозревали в шпионаже. В частности, было установлено, что Васильев продал одной иностранной державе чертежи из конструкторского бюро главного артиллерийского управления Военного ведомства. Чтобы убедиться в своих подозрениях, у него провели негласный обыск и обнаружили «секретный шифр». Уже одна эта находка послужила доказательством того, что Васильев - шпион. Следует отметить, что само наличие шифра у подозреваемого, часто служит поводом для обвинения в шпионаже.

Занимался разведывательной и контрразведывательной деятельностью и департамент полиции. В частности, в Санкт- Петербургском охранном отделении в начале 1904 г. было создано «специальное отделение о разведке военного шпионства» для наблюдения за иностранными военными атташе и сбора сведений в интересах русского военного командования. Образование этого подразделения произошло в результате бурной деятельности сотрудника департамента полиции И.Ф. Манасевича- Мануйлова (о нем подробно читайте в гл. 10). Он организовал агентурную сеть для разработки японских миссий в ряде европейских государств. Здесь удалось добиться некоторых успехов.
Однако донесения Манасевича-Мануйлова чуть не привели к серьезному дипломатическому скандалу между Россией и Великобританией. Осенью 1904 г., в связи с начавшейся войной с Японией, российская эскадра под командованием вице-адмирала Рожественского готовилась к переходу из Кронштадта на Дальний Восток в зону боевых действий. В это же время Манасевич-Мануйлов, находясь в заграничной командировке, сообщил, что он сумел добыть японский дипломатический шифр. Это якобы помогло ему проникнуть в замыслы японцев. В России ему поверили. В официальном документе МВД России отмечалось:              «Этим путем были
получены указания на замысел Японии причинить повреждения судам эскадры на пути следования на Восток». Эти сведения были переданы в генштаб и сообщены Рождественскому. К чему это привело рассказывает министр иностранных дел России А. Извольский: «В ночь на 21 октября 1904 г., когда флот адмирала Рожественского, направляясь на Дальний Восток, проходил Северное море, произошел серьезный инцидент в районе Доггер-банки. Повстречавшись с флотилией английских рыбаков и предполагая, что он окружен японскими кораблями, о пребывании которых в этих водах было сообщено русским бюро информации, адмирал приказал открыть огонь. Один из английских траулеров затонул, несколько других получили серьезные повреждения. Один из русских крейсеров - «Аврора» - тоже пострадал. Адмирал Ро-

жественский, несомненно, узнал на следующее утро о своей ошибке, но тем не менее, продолжал без остановки свой путь и настаивал на версии о японской атаке. Этот инцидент вызвал громадное негодование в Англии и едва не повлек за собой разрыв с Россией».
И вот как комментируется этот эпизод в [Лебедев, 2000]: «Какой-либо реальной угрозы эскадре Рожественского со стороны японцев в европейских водах, конечно, не было и быть не могло. «Информация» Мануйлова, по всей видимости, представляла собой его собственную выдумку или ловко подсунутую ему дезинформацию противника, которая чуть не привела к разрыву дипломатических отношений с Великобританией, что могло бы значительно ослабить и без того незавидное положение России в тот период». Интересно отметить, что в августе 1916 г. Манасевич-Мануйлов был арестован полицией за финансовые махинации, но суд над ним так и не состоялся по личному указанию Николая II.
К сожалению, жертвой агентурной деятельности по добыче шифров становилась и Россия. Накануне Русскояпонской войны в Порт-Артуре были выкрадены планы укреплений крепости и шифры, использовавшиеся русским военным командованием. Кража была совершена под руководством небезызвестного Сиднея Рейли (о нем подробно читайте в гл. 10).
В основном дешифровальная работа против японцев была сосредоточена в министерстве иностранных дел. Некоторую работу непосредственно на театре военных действий проводили военные специалисты (об этом будет рассказано далее). Во время русско-японской войны шел очень оживленный обмен шифрованными сообщениями между Японией с одной стороны, и Англией и Германией с другой. При этом использовался код, который был составлен на английском языке и имел пять различных ключей. Одному из крупнейших специалистов дешифровальной службы царской России Владимиру Ивановичу Кривошу-Неманичу удалось раскрыть три ключа, с помощью которых «разбиралось» большинство перехватываемых телеграмм.

Заметим, что Кривош-Неманич активно занимался не только криптографией, но и стенографией. Изучил все известные системы письма - иероглифы, майское письмо, иератические, армянское, грузинское, еврейское и финикийское. В 1893 г. он опубликовал учебник стенографии по системе Га- дельсберга, а в 1895 - собственный самоучитель стенографии. Позже он получил орден Александра Невского, а затем стал Главным цензором газет и журналов Российской Империи.
При работе по дешифрованию японской переписки большую помощь России оказала Франция, которая в то время была союзницей России. В Париже также работали над раскрытием упомянутого ранее пятиключевого кода. И небезуспешно. Были раскрыты два ключа. Правда один из них был уже известен Кривошу-Неманичу, зато другой - нет. Дешифрованные японские телеграммы французы пересылали в Россию. Таким образом, неизвестным для дешифровальщиков России и Франции оставался один ключ. Тогда министерство иностранных дел командировало Кривоша-Неманича в Париж для совместной работы с французами. Французы приняли российского криптографа как своего человек. Они ввели его в святая святых своей секретной службы - в «Surete gene- rale». Там он проработал около 10 дней, пока не была раскрыта пятая составляющая японского кода.
Кроме того, Кривошу-Неманичу удалось подробно ознакомится с работой французской криптографической службой. Оказалось, что парижский «черный кабинет» был устроен аналогично петербургскому. Он располагался в частном доме с вывеской какого-то землемерного института. Один из служащих «черного кабинета» разбирался в вопросах лесоводства и землеустройства, и всегда давал квалифицированную справку частным лицам, интересовавшихся этими вопросами. В переднюю комнату мог зайти с улицы кто угодно. Здесь на стенах висели карты, планы лесов, земельных участков, имений и др., а столах лежали свежие газеты, вырезки из них, письменные принадлежности. Из этой комнаты была дверь в следующую, в которой также не было ничего секретного, но был шкаф, слу-

живший дверью в третью комнату. Чтобы попасть в третью, секретную, комнату, нужно было наступить одновременно на две дощечки на полу и нажать одно из украшений шкафа. «Дверь» открывалась перед входящим и закрывалась за ним автоматически. В третьей комнате, имевшей с помощью пневматической почты сообщение с главным телеграфом, проводилась регистрация поступивших телеграмм, их разбор по странам и передача по принадлежности в кабинеты дешифровальщикам. Дешифровальщики работали по двое. У них были подлежащие раскрытию коды, которыми они пользовались, и книга, в которую заносились все результаты их работы.
Эта книга передавалась в следующую комнату, там все сведения сортировались «по вопросам», содержащимся в сообщений. Из одной телеграммы делались несколько разных выписок, если она содержала информацию по разным вопросам. Один экземпляр таких выписок оставался в «черном кабинете», а другой отправлялся соответствующему руководителю (министру иностранных дел, военному или морскому министрам), а в наиболее важных случаях - и президенту Франции.
Кроме раскладки материалов «по вопросам», в «черном кабинете» делались еще и сводки «по вопросам». Это позволяло в любой момент времени получить информацию о ходе развития данного вопроса. При этом вопрос всесторонне освещался с разных точек зрения, если о нем писали представители разных правительств. Для президента ежедневно выпускался «листок» со всеми полученными за 1 сутки сведениями.
Почти все коды французы добывали агентурным путем. Так, французы активно использовали подкупленных служащих иностранных посольств для добывания криптоматериалов (включая порванные черновики секретных телеграмм, отправляемых в зашифрованном виде из этих посольств). Имелись у них и все русские коды, что не скрыли от Кривоша- Неманича. Однако он с удовольствием заметил, что один очень простой способ пользования кодом, изобретенный им самим и сообщенный министру, в Париже известен не был.
Интересно отметить следующий факт. По сообщению Кривоша-Неманича, все работники криптографической служ-

бы Франции (включая технический персонал - секретарей, машинисток, посыльных и др.) должны были быть заинтересованными в своей работе и не бояться ее потерять. В секретной части довольно часто работали жены, сестры служащих. Таким образом, целые семьи сплачивались одной идеей сохранения доверенных им тайн. От этого существенно зависело их семейное материальное благосостояние.
Владимир Иванович Кривош-Неманич стал первым русским криптографом, подробно познакомившимся с работой дешифровальной службы Франции того времени. Полученные полезные сведения были использованы русскими криптографами в практической деятельности.
После революции Кривош-Неманич сотрудничал с советской криптографической службой, передавая свой опыт молодым специалистам.
Перейдем к вопросу организации связи в российской армии на театре военных действий. К началу военных действий были сформированы управления армий, фронтов и ставка верховного главнокомандующего. Штабы фронтов координировали боевые действия нескольких армейских объединений, решавших задачи на различных стратегических направлениях. Планирование военных операций становилось все сложнее, усложнялось руководство боевыми действиями. Это приводило к необходимости высокой централизации управления и предъявляло новые повышенные требования к связи, особенно в оперативно-стратегическом звене управления.
Использование телеграфа, телефона и радио коренным образом меняло способы управления войсками и облегчало работу верховного главнокомандования по объединению усилий больших масс войск для достижения единой цели во время боевых действий.
Принципы организации связи и способы поддержания ее в ходе боевых действий определялись введенными в 1904 г. «Уставом полевой службы» и «Наставлением для действия в бою отрядов из всех родов оружия». Организация связи в оперативно-стратегическом звене основывалась на принципе «снизу вверх».

Основой связи в стратегическом звене оставался телеграф. Сеть правительственного телеграфа связывала театры военных действий с административными центрами. На театре военных действий работа по строительству телеграфных линий в тылу возлагалась на полевое управление почт и телеграфов, а от главной квартиры - на телеграфные батальоны и роты.
После того, как были сформированы три Маньчжурские армии и введена должность главнокомандующего, уже после начала войны в районе сосредоточения действующей армии было учреждено почтово-телеграфное управление при главнокомандующем. Оно осуществляло общее руководство почтово-телеграфной частью как в ближнем общем тылу трех армий, так и в районах сосредоточения каждой армии, где действовали почтово-телеграфные учреждения.
Связь главнокомандующего вооруженными силами на Дальнем Востоке с империей обеспечивалась через центральное отделение телеграфа с помощью быстродействующих телеграфных аппаратов Уитстона. Для связи главнокомандующего с армиями использовались буквопечатающие телеграфные аппараты Юза (рис. 6.1).

Рис. 6.1. Телеграфный аппарат Юза



В целях лучшего использования местной сети связи и средств военного телеграфа в июне 1904 г. при штабе Маньчжурской армии было учреждено телеграфное отделение. Оно передвигалось по железной дороге вслед за командующим и его штабом и представляло собой центральную станцию. При переводе Главной квартиры в Мукден вагоны с телеграфным отделением передвигались 2 суток, и в это время связи главной квартиры с Петербургом не было. Чтобы избежать подобных перерывов связи в дальнейшем, телеграфное отделение было разбито на два: центральное телеграфное отделение и телеграфное отделение при главнокомандующем. Перемещение осуществлялось поэшелонно. Центральное телеграфное отделение, таким образом, стало первым подвижным узлом связи армейского типа.

Первые же боевые действия русских войск показали, что полевой (правительственный) телеграф не в состоянии в полном объеме обеспечить связью войска. В распоряжении штаба армии должны были быть собственные полевые средства связи. В этих целях генерал А.Н. Куропаткин добился решения о формировании военно-телеграфного батальона. Формирование первого восточно-сибирского военно-телеграфного батальона было завершено в мае 1904 г. В конце сентября 1904 г. батальон прибыл по железной дороге в район Мукдена. Он стал использоваться штабами главнокомандующего и армий. Военно-телеграфный батальон стал первым в русской армии подразделением, обеспечивающим организацию связи в оперативно-стратегическом звене управления.
В ходе русско-японской войны важное значение для управления войсками приобрела телефонная связь. Преимущества этого вида связи по сравнению с телеграфной связью заключались в ее большей мобильности, что играло немаловажную роль в условиях позиционной войны. Появление на театре военных действий микротелефонных аппаратов и телефонных коммутаторов выдвинуло телефонную связь на первое место среди других видов связи. Так, уже в июне 1904 г. в одном из вагонов телеграфного отделения при штабе мань-

чжурской армии был установлен телефонный аппарат командующего. После завершения войны в руководящих армейских кругах неоднократно отмечалось, что телефон принес громадную пользу и работал превосходно.
alt="" />Но самым перспективным видом связи на театре военных действий явился беспроволочный телеграф (радио). Главное его преимущество - это быстрота установления связи (в то время - до 40 мин.), и возможность организации связи через недоступные пространства и территорию, занятую противником.
Специфический характер дальневосточного театра военных действий потребовал применения радиосвязи для управления войсками. До русско-японской войны развитию радиосвязи на Дальнем Востоке не уделялось должного внимания, и лишь назначение выдающегося русского флотоводца вице-адмирала Макарова командующим 1-й тихоокеанской эскадрой в корне изменило ситуацию. После его вступления в должность 24.02.1904 г. были предприняты энергичные шаги по внедрению радиосвязи в управление флотом. К марту 1904 г. почти все корабли оснастили радиостанциями. Тогда же началась реализация сделанного Макаровым еще в феврале 1904 г. предложения о создании цепи радиостанций на побережье Тихого океана. В сухопутных войсках действующей армии внедрение радиосвязи началось несколько позже. В апреле 1905 г. в Петербурге были сформированы 1-я и 2-я восточносибирские искровые (радиотелеграфные) роты. Это были первые полевые радиочасти русской армии. Они имели на вооружении по 8-ми радиостанций «Маркони» (рис. 6.2). Искровыми они назывались потому, что применявшиеся в них передатчики создавали электромагнитные колебания высокой

частоты с помощью искрового разрядника. Одна из рот (первая) стала обеспечивать радиосвязь штаба главнокомандующего со штабами всех трех маньчжурских армий.

Рис. 6.2. Автомобильная радиостанция «Маркони»


При организации радиосвязи применялись два варианта, которые назывались радионаправление и радиосеть. С помощью первого варианта связь обеспечивалась только между двумя штабами, а при втором - связь осуществлялась между несколькими штабами. При главнокомандующем русскими войсками было создано управление начальника радиотелеграфа.
Таким образом, русская армия не только первой в мире использовала радио для управления сухопутными войсками непосредственно на театре военных действий, но и выработала способы организации радиосвязи, не утратившие значения и до настоящего времени.
Непосредственное участие в организации стратегической связи в русско-японской войне принял и фельдъегерский

корпус, который с началом военных действий повелением Николая II был приведен в «усиленный вариант». Фельдъегеря, откомандированные на Дальний Восток (около 35% штатного состава), не только обеспечивали доставку приказаний и распоряжений командующих в пределах действующей армии, но и доставляли в столицу наиболее срочные и важные донесения, адресованные непосредственно императору.
Приведем примеры российских шифров времен русскояпонской войны. Русский словарный ключ №349 введен в действие в 1868 г. на линиях связи министерства финансов для телеграфной шифрпереписки. Изъят из употребления в 1879 г. вследствие утраты двух экземпляров. В 1901 г. вновь введен в действие для сношений министерства финансов с таможнями. Кроме того, этот шифр был введен в действие в 1900 г. в министерстве государственных имуществ, в 1902 г. - в Порт-Артуре, Харбине, Мукдене; в 1904 г. он был направлен в действующую армию.
«Ключ военного министерства №7 1905 г.» - алфавитный трехзначный цифровой код на 900 словарных величин, размещенных на 18 таблицах. Использовался императором и высшим военным руководством.
К сожалению, в организации шифрсвязи в действующей армии имелись серьезные недостатки. Если донесения в осажденный Порт-Артур посылаемые с фельдъегерями шифровали, то по телеграфу информация довольно часто передавалась в открытом виде. При этом уже в 1904 г. японские спецслужбы, впервые в истории радиотехнической разведки, реализовали на практике схему дистанционного съема информации с телеграфного кабеля. В российской прессе лишь в 1915 г. прошло сообщение о том, что во время боевых действий в период Русско-японской войны были случаи перехвата телеграфных сообщений, которыми обменивалась Ставка главнокомандующего и войска. Во время войны проводной телеграф, особенно аппараты Юза, русское командование считало абсолютно надежными для передачи секретных телеграмм в незашифрованном виде.

Наиболее важным с точки зрения истории криптографии является то, что в Русско-японскую войну впервые в мире начала применятся радиоразведка (наблюдение за радиосетями противника, перехват и дешифрование вражеских радиограмм) и радиоэлектронная борьба (постановка помех для срыва радиосвязи противника). Приоритет в использовании этих новых видов боевых действий принадлежит российскому военно-морскому флоту. Фактически, русские моряки начали войну в новом измерении - радиоэфире. Первые радиостанции поступили на вооружение русского флота в мае 1900 г. Почти сразу же после изобретения радио морское министерство Российской Империи начало работу по его использованию для добывания информации о военно-морских силах (ВМС) вероятных противников, выяснения характера их боевой деятельности в открытом море, что было невозможно агентурными методами. Кроме, собственно, обеспечения связи выявились другие направления использования радиостанций: радиоразведка; перехват и последующее дешифрование радиограмм иностранных флотов и баз; создание в эфире радиопомех в целях подавления деятельности радиостанций противника в случае начала военных действий.
Начало активной деятельности в этих направлениях, также как и радиофикация флота, было положено вицеадмиралом Макаровым. После его вступления в должность 24 февраля 1904 г. были предприняты энергичные шаги по ведению радиоразведки. К марту 1904 г. организовано постоянное несение вахт радиоразведки, а 7 марта издан приказ №27, явившийся законодательной базой дальнейшего развития радиоразведки и радиомаскировки. Приведем выдержку из этого приказа: «Приемная часть телеграфа должна быть все время замкнута так, чтобы можно было следить за депешами, и если будет чувствоваться неприятельская депеша, то тотчас же доложить командиру и определить, по возможности, заслоняя приемный провод, приблизительное направление на неприятеля и доложить об этом. При определении направления можно пользоваться, поворачивая свое судно и заслоняя

своим рангоутом приемный провод, причем по отчетливости можно судить о направлении на неприятеля. Минным офицерам предлагается провести в этом направлении всякие полезные опыты». Следует отметить, что в этом же приказе впервые в мире был введен режим радиомолчания (без разрешения командира корабля или командующего флотилией запрещалось отправлять в эфир любые радиограммы). Из этого следует, что Макаров понимал, что вместе с ведением радиоразведки в отношении противника следует уделять внимание защите информации на собственных радиолиниях.
К сожалению, гибель адмирала 31 марта на броненосце «Петропавловск», подорвавшемся на японской мине, существенно замедлила воплощение этих планов в жизнь. Важно отметить, что при анализе обстоятельств потопления «Петропавловска» выяснилось: именно недостаточная работа радиоразведки, которая не смогла выявить факт постановки японцами мин на внешнем рейде Порт-Артура накануне рокового дня, и стала основной причиной трагедии.
Тем не менее, ведение радиоразведки продолжалось, и ее роль при вскрытии планов противника была весьма важной. Так, в начале апреля 1904 г. японское командование приняло решение о проведении очередной боевой операции под Порт- Артуром силами 12 кораблей. Уже 9 апреля морской походный штаб царского наместника на Дальнем Востоке адмирала Алексеева известил штаб крепости:
«Сегодня утром на эскадре были разобраны (дешифрованы - авт.) японские телеграммы по беспроволочному телеграфу, из которых можно предположить, что намечается новая атака...». Русское командование сразу же усилило бдительность. 15 апреля японцы, закончив необходимые приготовления, провели в акватории порта-крепости рекогносцировку с целью ознакомить капитанов кораблей с районом предстоящих действий. В эту же ночь радиотелеграфисты броненосца «Полтава» перехватили и дешифровали телеграмму противника, подтвердившую его планы, и операция, состоявшаяся в ночь на 20 апреля, закончилась для японцев неудачно.

Апрель 1904 г. отмечен ещё одним достижением российских моряков. 2 числа они впервые смогли нарушить радиосвязь противника. В результате помех, созданных радиостанциями эскадренного броненосца «Победа» и берегового ра- диопоста «Золотая гора», была сорвана корректировка по радио артиллерийского огня японских кораблей, обстреливавших гавань Порт-Артура. Контр-адмирал Ухтомский доложил адмиралу Алексееву: «Неприятелем выпущено более 60 снарядов большого калибра. Попаданий в суда не было». Таким образом, этот день следует считать днем рождения нового вида боевых действий - радиоэлектронной борьбы. Стало ясно, что если не обеспечена скрытность связи, то оказывается уязвимой ее надежность.
Опыт русско-японской войны показал, что в условиях боевой обстановки невозможно обеспечить устойчивое управление войсками без улучшения работы штабов за счет применения всего комплекса средств связи. Важнейшим средством связи в стратегическом и оперативном звеньях в этой войне стал телеграф. Традиционно использовался для организации документальной шифрованной связи фельдъегерский корпус. Полностью оправдали себя телефон и радиосвязь как средства управления вооруженными силами.
Русско-японская война, в числе прочего, продемонстрировала необходимость широкого использования общегосударственной связи для управления многочисленными армиями в военный период. На рубеже первых 2-х десятилетий XX в. в ряде городов России уже существовали крупные для того времени радиостанции.
Учитывая опыт русско-японской войны, в 1909-1914 гг. военное ведомство построило ряд мощных радиостанций на Дальнем Востоке, в Арктической зоне, стали сооружаться приемно-передающие радиоцентры на радиомагистрали Москва- Владивосток. Была создана сеть рейдовых радиостанций по побережью Балтийского моря. Кроме того, стала действовать линия радиотелеграфа на юге России, соединившая форт Александровский (ныне г. Махачкала) с центром.

Итак, можно сделать вывод, что боевое применение средств радиосвязи в 1904-1905 гг. ознаменовало собой появление нового вида боевого противоборства - радиовойны. Получение сведений о вероятном противнике с помощью радио значительно расширяло разведывательные возможности. Но для этого нужна была эффективная служба наблюдения. В проекте закона «Об императорском российском флоте» 1911 г. в 27-й статье так определено содержание и направление дальнейшего развития службы наблюдения и связи: «Побережье Балтийского, Черного морей и Тихого океана должны быть оборудованы сооружениями для наблюдения за прилегающим водным пространством и для связи с флотом соответствующим числом береговых наблюдательных постов и радиотелеграфных станций».
Радиоразведка получила развитие в последующие годы. Так, служба наблюдения и связи (СНИС) Балтийского флота объединила в себе функции связи и радиоразведки, с безусловным преобладанием последней. Ее первым руководителем стал капитан 1 ранга Андриан Непенин. Он развернул активную деятельность и уже к 1909 г. сформировал стройную систему наблюдения морского побережья Балтийского моря, состоявшую из трех линий: 1-я - агентура на неприятельской территории; 2-я - пункты дальнего наблюдения (морские 1-го класса); 3-я - пункты ближнего наблюдения (сухопутные 2-го класса).
Основной задачей береговых наблюдательных пунктов 1-го класса являлось слежение за действиями неприятельского флота и их оценка. Личный состав этих пунктов комплектовался из чинов морского ведомства. В задачу пунктов 2-го класса входило наблюдение за побережьем и отражение возможного десанта. Персонал для них набирался преимущественно из чинов местной пограничной стражи. Там, где отсутствовали пункты обоих типов, создавался негласный агентурный аппарат, находившийся на связи у местного руководства. При СНИС имелись отделы дешифрования, информации и шифрования. В дальнейшем она сосредоточила в своем ведении все средства разведки, приняв, таким образом, на себя функции разведотдела штаба Балтийского флота. В 1912 г. во время штурманских походов в южную часть Балтийского мо-

ря, где передачи радиостанций иностранных флотов прослушивались особенно хорошо, на нескольких русских кораблях была специально организована тренировка радиотелеграфистов по обнаружению и перехвату радиопереговоров береговых и корабельных станций вероятного противника. Все эти мероприятия положительно повлияли на ход боевых действий на Балтике во время Первой мировой войны, но это тема для отдельной статьи.
В заключение отметим, что внедрение различных новшеств в Российской Империи часто затруднялось из-за отсталости мышления некоторых государственных деятелей, а также бюрократическим аппаратом, преодолеть сопротивление которого было очень трудно. Для иллюстрации приведем один пример, не относящийся к истории криптографии. В войне 19041905 гг. японцы применяли взрывчатое вещество «шимоза», обладающее высоким поражающим эффектом. Российские армия и флот использовали более слабые взрывчатые вещества, хотя еще в 1890 г. Д.И. Менделеев обращал внимание морского министра на высокие боевые характеристики «шимозы». Несмотря на обращения русского ученого, производить новое взрывчатое вещество не стали, и применение «шимозы» японцами оказалось для русских очень неприятным сюрпризом.
Японцы же наоборот активно интересовались новинками в разных областях науки и техники. В конце XIX в. они создали целую систему промышленного шпионажа в Европе и Америке, в интересах японской промышленности за секретами охотились дипломаты, коммерсанты, туристы, студенты. Добыча промышленных секретов и технологий сделала Японию одной из крупнейших индустриальных держав мира. Среди украденных секретов, в частности были технологии производства бездымного пороха, торпед, высококачественных оптических линз, используемых в производстве фотоаппаратов и электрических прожекторов большой мощности, новейшие способы литья стали и многое другое.
Подобные проблемы и стали основной причиной тяжелого поражения России в русско-японской войне.

Список рекомендуемой литературы Ваннах М. «Черная месса» на слова пророка Исайи / / Компьютера. - 2004. - с. 44-47. Востоков К. У истоков радиовойны / / Независимое военное обозрение 14-20 июля, 2000, с. 7. Дамасскин И.А. Сто великих операций спецслужб. - М., 2004. Крамар В. Энциклопедия радиоэлектронной борьбы на море / / Независимое военное обозрение.- 2004. - №21. - с. 8. Крамар В. Контрразведчик эпохи войн и революций / / Независимое военное обозрение. - 2004.- №41, с. 7. Куропаткин А. «Полагалось бы учредить...» / / Сборник «Разведчики и шпионы»». - М.: Издательский дом «XXI ВЕК - СОГЛАСИЕ», 2000. - с. 19-24. Лебедев В. Разведка виновна менее всех / / Независимое военное обозрение. - 2001. - №42. - с.7. Лебедев В. В ногу с прогрессом / / Независимое военное обозрение. - 2002. - №1.- с.7. Мерзляков В. Русская контрразведка: на заре в. тотального шпионажа / / Сборник «Легион «Белой смерти»». - М., 2002. - с. 3-25. Разведдаты марта / / Независимое военное обозрение. - 2004. - №7. - с. 7. Разведдаты апреля // Независимое военное обозрение. - 2003. - №11. - с. 7.
<< | >>
Источник: Бабаш А.В., Баранова Е.К., Ларин Д.А.. ИНФОРМАЦИОННАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ. ИСТОРИЯ ЗАЩИТЫ ИНФОРМАЦИИ В РОССИИ. 2012

Еще по теме Глава 6. Криптография в России накануне и в период Русско-японской войны:

  1. ГЛАВА XXXI КРАТКИЙ ОЧЕРК СОСТОЯНИЯ КРЕПОСТНОГО ДЕЛА В РОССИИ ЗА ПЕРИОД ВРЕМЕНИ ОТ ОКОНЧАНИЯ РУССКО-ЯПОНСКОЙ ВОЙНЫ ДО НАЧАЛА МИРОВОЙ
  2. ГЛАВА XXVIII КРАТКИЙ ОЧЕРК СОСТОЯНИЯ КРЕПОСТНОГО ДЕЛА ЗА ГРАНИЦЕЙ И В РОССИИ ДО НАЧАЛА РУССКО-ЯПОНСКОЙ ВОЙНЫ
  3. ГЛАВА XXX КРАТКИЙ ОЧЕРК СОСТОЯНИЯ КРЕПОСТНОГО ДЕЛА ЗА ГРАНИЦЕЙ ЗА ПЕРИОД ВРЕМЕНИ ОТ ОКОНЧАНИЯ РУССКО-ЯПОНСКОЙ ВОЙНЫ ДО НАЧАЛА МИРОВОЙ (1906—1914 гг.)
  4. Флотский офицер до русско-японской войны 1904–1905 годов
  5. Во время русско-японской войны и революции 1905–1906 годов
  6. В.              И. Сергеев ПРАВИТЕЛЬСТВЕННАЯ ПОЛИТИКА В СИБИРИ НАКАНУНЕ И В ПЕРИОД ОСНОВАНИЯ ПЕРВЫХ РУССКИХ ГОРОДОВ
  7. Русско-японская война и Японская Православная Церковь
  8. Глава 3. Японская Православная Церковь после Второй мировой войны
  9. СПИСОК Г.Г. ОФИЦЕРАМ, КЛАССНЫМ ЧИНАМ, УРЯДНИКАМ И КАЗАКАМ АМУРСКОГО КАЗАЧЬЕГО ПОЛКА И ДИВИЗИОНА УМЕРШИМ, БЕЗ ВЕСТИ ПРОПАВШИМ И БЫВШИМ В ПЛЕНУ У НЕПРИЯТЕЛЯ ВО ВРЕМЯ РУССКО-ЯПОНСКОЙ ВОЙНЫ
  10. Глава 2. СЕВЕРО-ЗАПАДНЫЙ РЕГИОН И ЕГО ПРАВООХРАНИТЕЛЬНЫЕ ОРГАНЫ НАКАНУНЕ И В НАЧАЛЕ ВОЙНЫ
  11. Глава третья ЭКОНОМИКА СССР НАКАНУНЕ И ВО ВРЕМЯ ВОЙНЫ В ОСВЕЩЕНИИ ИСТОРИКОВ ФРГ