загрузка...

Криптографическая деятельность революционеров в России. Агония «Народной Воли» 1881-1887 гг.

  Убийство императора Александра II 1 марта 1881 г. стало переломным моментом в истории революционного движения в Российской Империи. Правительство ответило на это преступление народовольцев репрессиями и казнями. За 1881-1882 гг. были арестованы, казнены, отправлены на каторгу и в ссылку около 6 тыс. человек. Правоохранительные органы продолжали совершенствовать методы своей деятельности по борьбе с революционным движением. Особое внимание стало уделяться агентурной работе в среде революционеров. Хотя такая работа велась в 1860-1870 гг. весьма активно, но эффективность ее была далека от желаемой. Недостаточное развитие агентурной деятельности делало ее вспомогательным звеном в раскрытии преступлений. Главное место в ведении розыска отводилось дознанию. Такое положение дознания и розыска вело к тому, что нередко в постановлениях об аресте писали: «Арестовать впредь до выяснения причин ареста». Значит, арестовывали не потому, что собраны какие- либо улики, а для того, чтобы собрать эти улики. Недостатки агентурной разработки компенсировались за счет усиления полицейского надзора, стимулирования массового доносительства, облав и перлюстрации корреспонденции. Благодаря массовым обыскам и арестам полиция стремилась собрать необходимые вещественные доказательства (в том числе шифрованные письма, средства тайнописи, а если повезет и ключи к шифрам). Но революционеры быстро учились конспирации, и полиции нужно было постоянно совершенствовать средства и методы розыска. К тому же довольно часто во время облав в полицейские сети попадали случайные люди, не имеющие никакого отношения к революционной деятельности. После «близкого знакомства» с органами правопорядка у простых обывателей нередко надолго оставался на душе тяжелый осадок и общественное мнение, таким образом, отрицательно настраивалось по отношению к сотрудникам право-

охранительных органов. Агентурная работа позволяла наносить эффективные «точечные удары» и эта область деятельности привлекала внимание руководства правоохранительной системы России. В декабре 1880 г. органы МВД и юстиции проводят совещание по вопросам упорядочения розыска и дознания. На этом совещании прокурор Санкт- Петербургской судебной палаты
В.К. Плеве (с апреля 1881 г. - директор департамента государственной полиции) отметил, что для проведения розыска необходим систематический, хорошо продуманный и строго выполняемый план действий. Плеве усматривал в розыске не просто сбор сведений через секретную агентуру и филеров, а видел в нем систему планомерных действий, направленных на обнаружение политических преступлений. Похожие мысли высказывал и петербургский градоначальник генерал Федоров. Он заявлял, что розыск, т.е. агентурное наблюдение, - необходимая принадлежность дознания, а последнее не имеет значения без розыска. По мнению генерала, сыскная часть, дающая агентов для производства розысков, является необходимым орудием в руках лица, производящего дознание, агенты сами по себе не имеют никакой цели и приносят пользу только при направлении их деятельности дознанием. О важности повышения эффективности агентурной работы указывал и министр внутренних дел граф М.Т. Лорис-Меликов.
В «Инструкции С.-Петербургскому губернскому жандармскому управлению и градоначальнику» он писал, что «секретные изыскания должны производиться параллельно с дозна-

ниями и служить последним в раскрытии преступлений главнейшим подспорьем». В дальнейшем увидим, что с 1880-х гг. полиция значительно активизировала свою деятельность по внедрению агентов в революционные организации, что привело к крайне негативным для них последствиям. Что касается криптографической деятельности, то внедренная агентура и завербованные революционеры поставляли полицейским криптоаналитикам информацию об используемых системах шифрования, средствах тайнописи и организации шифрованной связи. Также аресты и обыски, проводимые по информации, полученной от агентуры, давали дешифровальщикам материал для работы. В тот период революционеры старались не доверять почте, а предпочитали передавать информацию через курьеров с оказией и др., поэтому проблема перехвата шифрованной переписки революционеров была для правоохранительных органов Российской Империи весьма серьезной.
Теперь вернемся к событиям, происходившим после 1 марта 1881 г. Главной целью полиции продолжала оставаться «Народная Воля». Аресты произведенные сразу после покушения нанесли организации колоссальный удар, но полицейским этого было недостаточно. Они хотели полностью искоренить народовольцев. При арестах 1881-1882 гг. в руки полиции попало немало шифрованных писем народовольцев. Например, при аресте в марте 1881 г. Михаила Фроленко в его вещах было найдено длинное шифрованное письмо в виде последовательного числового ряда. Иногда при захвате шифрпереписки случались и весьма курьезные случаи. В августе 1881 г. в Москве попал в полицейскую засаду студент А. Кирх- нер. При последующем обыске его квартиры был обнаружен обширный шифрованный список. В нем числилось 15 фамилий неких лиц с подробным перечислением адресов и примет. Криптограмму жандармы сумели дешифровать и тотчас начались аресты. К изумлению их, задержанные оказались совсем не народовольцами, а наоборот - секретными сотрудниками полиции! Как выяснилось впоследствии революционеры предприняли попытку создания собственной контрразведки.

У ее истоков стоял член исполнительного Комитета (ИК) «Народной Воли» Петр Теллалов, организация получила название «Революционная полиция», секретарем в ней и являлся Кирхнер. Одной из задач «Революционной полиции» стала организация наружного наблюдения за лицами, подозреваемыми в сотрудничестве с правоохранительными органами. В результате этой деятельности, начатой московскими народовольцами, и был получен упомянутый список. Надо заметить, что и у самого «начальника революционной контрразведки» с конспирацией было не все благополучно. При задержании в декабре 1881 г. П. Теллалова жандармы обнаружили частично зашифрованное письмо, предназначавшееся находящемуся под стражей Александру Михайлову.
Планировали еще остававшиеся на свободе народовольцы и более масштабные операции, нежели слежка за агентами полиции. Летом 1881 г. народовольцы решили создать организацию по освобождению высланных в Сибирь товарищей. С этой целью в августе 1881 г. туда отправились Ю. Богданович и И. Калюжный. К зиме была организована целая цепь тайных убежищ и ночевок для готовящих свой побег революционеров. Организация получила название «Общество освобождения» (другое название «Сибирский Красный крест»). Она имела свой подробный устав, содержавший 55 параграфов. В нем была четко прописана структура новой организации, ее подчиненность ИК «Народной Воли», имелись пункты, которые требовали сохранение революционерами абсолютной тайны и применение шифров в их переписке. Интересно отметить, что наряду со ставшими «стандартными» гамбеттовскими шифрами, снова стали использоваться квадратные шифры. Связано это было очевидно с притоком молодых революционеров, не имевших достаточных навыков работы с гамбеттовской системой.
Увы, 18 декабря 1881 г. в Москве были арестованы супруги Валентин и Клавдия Яковенко - видные члены организации Богдановича. Согласно материалам следствия при них обнаружено: «четыре листа шифрованных записок» и чемо-

дан «с весьма достаточным числом» шифрованных писем. Это оказались чрезвычайно ценные для правоохранительных органов трофеи. В результате дешифрования полученных материалов полиция получила адреса в Казани, Екатеринбурге, Тюмени, Томске, Красноярске и других городах. Это были явки «Общества освобождения». Так успех криптоанлитиков позволил разгромить достаточно серьезную революционную организацию. Впоследствии, весной 1882 г., был арестован и сам Юрий Богданович. Среди его бумаг оказался рецепт томской аптеки. Эта улика доказала его поездку по Сибири, а позже удалось доказать и организующую роль в создании «Сибирского Красного креста». Интересно отметить, что 10 номер газеты «Народная Воля» сообщил, что уже при аресте В. Яковенко полиция знала ключ к шифрованным спискам. Но этот факт так до конца и не прояснен. Судя по документам полиции, провал революционеров произошел достаточно случайно и только в результате обысков жандармы вышли на верный след, кстати, помимо всего прочего полиции достался и упомянутый устав «Общества освобождения».
К концу 1881 г. у оставшихся на воле народовольцев все больше и больше появлялось недоверие к надежности используемых ими шифров. Все чаще при многочисленных арестах революционеров в руки полиции попадали их криптограммы и все успешнее криптоаналитики правоохранительных органов их дешифровали. Это происходило не смотря на то, что штатное дешифровальное подразделение в МВД до сих пор отсутствовало, но работавшие «на общественных началах» специалисты делали свое дело весьма эффективно. Фактически народовольцы попадали в своеобразный замкнутый круг. Очередные аресты приводили к попаданию в руки полиции шифрованных писем и записок, их дешифрование нередко давало правоохранительным органам информацию, на основании которой производились новые аресты.
В феврале 1882 г. в Санкт-Петербурге начался очередной судебный процесс над народовольцами, известный как «процесс двадцати». На скамье подсудимых оказались Михайлов,

Баранников, Морозов, Колодкевич, Фроленко, Исаев, Клеточников, Златопольский и многие другие члены организации «Народная Воля». И опять революционеры пытаются наладить с волей. Это удается сделать А. Михайлову через своего адвоката Е. Кедрина. Михайлов писал Анне Корба не только товарищу по борьбе, но и своей возлюбленной. Она сохранила эти письма, а зря! При аресте в июне 1882 г. пять таких шифрованных записок попали в руки полиции, таким образом, дав информацию о связях заключенных народовольцев с волей. В ожидании суда А. Корба сама сумела передать ряд шифрованных писем Вере Фигнер - единственному оставшемуся на свободе члену ИК. А. Корба в этих письмах применяла буквенный гамбеттовский шифр. Вероятно, имел возможность писать товарищам на волю еще один из проходящих по процессу 20-ти народоволец - Николай Морозов.
Тем временем аресты продолжались, и полиция получала в свое распоряжении новые шифрованные письма. 6 февраля 1882 г. в Москве попал в засаду на проваленной явке народовольцев Яков Стефанович. Он был членом организации «Черный Передел» и жил в эмиграции. Весной 1881 г. Стефанович стал все более сходиться с народовольцами, и, наконец, в сентябре, покинув Женеву, отправился в Россию для продолжения активной борьбы. При аресте у него было изъято: «...Несколько писем, между которыми обращает на себя внимание весьма пространное письмо из-за границы. Причем многие места этого письма зашифрованы». Стефанович уклонился от разъяснения как зашифрованных мест письма, так и его содержания. Уже 15 февраля 1882 г. Стефанович попытался через своего надзирателя отправить письмо в Женеву. Он не подозревал, что копия тут же легла на стол жандармского следователя. Адресовалось послание Л. Дейчу, чье письмо и было конфисковано при аресте у Стефановича. В этом письме Стефанович сообщал о своем провале и предостерегал друга не ехать в Россию. Также он предполагал и о том, что специалисты из полиции уже дешифровали письмо Дейча. Под контролем полиции эта переписка продолжалась довольно долго, при этом использовались

сипатические чернила. Стефанович использовал номера газеты «Московские новости», где химией наносил свои криптограммы. В конце каждого подобного письма ставилось слово «конец» для обозначения полного окончания химического текста. Это слово присутствует в большинстве народовольческих писем, написанных с использованием стеганографии, попавшим в руки правоохранительных органов.
Я. Стефанович, впоследствии, был прямо обвинен своими бывшими товарищами в предательстве. В частности его обвиняли в выдаче жандармам упомянутого руководителя «Общества освобождения» Ю. Богдановича. Правда, прямых доказательств предательства Стефановича до сих пор не обнаружено, но некоторые косвенные улики имелись. В частности остается фактом, что полиция разрешила ему вести обширную переписку с Дейчем. Также известно, что Стефанович имел в тюрьме доверительные беседы с директором департамента государственной полиции Плеве, и составил для него подробнейший отчет о положении русской революционной эмиграции. Да и суд приговорил его «всего» к 8 годам каторги. Другие даже менее видные революционеры получали гораздо большие сроки.
Между тем продолжалось организационно-правовое совершенствование деятельности МВД в целях повышения ее эффективности. Так 1 марта 1882 г. министром внутренних дел утверждено положение «О негласном полицейском надзоре», где указывается, что «в отличие от надзора гласного, как меры пресечения и наказания, негласный надзор является мерой превентивной, способом предупреждения государственных преступлений, посредством тайного наблюдения за лицами сомнительной благонадежности», а 16 июля 1882 г. высочайше утверждена инструкция командиру отдельного корпуса жандармов «товарищу министра внутренних дел, заведующему государственной полицией». По этой инструкции товарищу министра подчинялись не только жандармские чины, но и все чины общей полиции. При этом шефом жандармов являлся министр внутренних дел.

Уцелевшие народовольцы еще пытались продолжать террор: в марте 1882 г. С. Халтурин и Н. Желваков прямо на улице убили одесского прокурора Стрельникова. Оба были судимы военно-полевым судом и повешены. Летом 1882 г. в России оставалась на свободе единственный член ИК - Вера Фигнер. Все остальные были арестованы или эмигрировали. Переезжая из города в город, Фигнер пыталась сплотить разрозненные группы народовольцев и воссоздать «Народную Волю», в ее былом величии.
Но 20 декабря 1882 г. «Народная Воля» получила очередной фатальный удар. В Одессе был арестован член военного центра «Народной Воли» Сергей Дегаев. Спасая жену, которая была арестована одновременно с ним и от страха или растерянности рассказала полиции все, что знала, Дегаев согласился на сотрудничество с инспектором секретной полиции Г.П. Судейкиным, главным борцом с революционерами. Судейкин возглавлял агентуру петербургской охранки, а после убийства Александра II фактически весь российский политический сыск. За 4 месяца Дегаев выдал военный центр партии «Народная Воля» и местные военные группы. Арестовано было более 200 человек, в том числе Вера Фигнер - последний член Исполнительного комитета. Она была арестована в феврале 1883 г. в Харькове. Народовольцы успели очистить ее квартиру и переправили хранящийся у Фигнер архив организации в Париж. Но два документа остались на хранении народовольца Владимира Чуйко. После его ареста в этом же месяце они оказались в распоряжении жандармов, а те смогли их дешифровать, одно из двух писем народовольцев, как важная улика, было приобщено к материалам «процесса 14-ти» (Фигнер и др.), состоявшемся в сентябре 1884 г.
После всех этих арестов Дегаев стал, по существу, лидером партии. Естественно он был полностью в курсе организации шифрованной связи, знал какие шифры и средства тайнописи используются революционерами, мало того некоторых из них он сам обучал ведению конспиративной переписке. Совершенно очевидно, что все эти сведения стали достоянием полиции.

В новом 1883 г. продолжилось реформирование МВД. Департамент государственной полиции переименовывается в Департамент полиции и разбивается на несколько делопроизводств с резко очерченными функциями.
Первое (распорядительное) делопроизводство - ведает вопросами назначения, увольнения награждения сотрудников полиции.
Второе делопроизводство (законодательное) - «занимается организацией полицейских учреждений во всех местностях Империи», а также «предупреждением и пресечением явного соблазна, разврата в поведении, по прекращению пьянства и нищенства».
Третье делопроизводство - собирает негласным путем сведения о людях, изъявивших желание издавать газеты, журналы, открывать частные школы, выехать за границу, а также поступить на государственную службу. Ведет переписку по доносам и заявлениям частных лиц, по преступлениям общеуголовного характера, контролирует розыск преступников.
Четвертое делопроизводство - организует работу Особого совещания при министре внутренних дел и контролирует проведение дознаний по делам о государственных преступлениях.
Пятое делопроизводство - наблюдает за исполнением «со- стоящихся решений по делам о государственных преступлениях». В нем имеется справочный стол со списками и фотографиями лиц, «обративших на себя внимание правительства».
Шестое делопроизводство (создано в 1894 г.) - контролирует изготовление и хранение взрывчатых веществ, соблюдение винной монополии, законодательства о евреях, а также занимается проблемами взаимоотношений между владельцами предприятий и рабочими.
Особый отдел (создан в 1898 г.) - руководит заграничной внутренней агентурой, а также вновь создаваемыми розыскными отделами. В функции Особого отдела входит обобщение перлюстрации писем, систематизация и выемка противоправительственных книг и брошюр. В отдел собирается вся информация, полученная оперативным путем. Именно в рамках этого

подразделения наконец в МВД появилась штатная дешифровальная служба, которая сразу же приступила к работе по анализу многочисленных шифрованных писем различных революционных организаций. Но об этом несколько позже.
18 февраля 1883 г. для производства дел по обвинениям в государственных преступлениях в Министерстве внутренних дел учреждается судебный отдел. 3 декабря 1883 г. утверждено положение «Об устройстве секретной полиции в Империи», которым предусматривалась возможность создания розыскных отделений во главе с офицером корпуса жандармов, назначаемого по выбору директора департамента полиции. Иногда эта должность могла замещаться гражданским чиновником департамента полиции. Руководство деятельностью охранно-розыскных отделений возложено на уже знакомого нам инспектора секретной полиции подполковника Г.П. Су- дейкина. Основой деятельности новых подразделений становится агентурная работа, суть которой по замыслу Судейкина: «1) возбуждать с помощью особых активных агентов ссоры и распри между различными революционными группами; 2) распространять ложные слухи, удручающие и терроризирующие революционную среду; 3) передавать через агентов, а иногда с помощью приглашений в полицию и кратковременных арестов, обвинения наиболее опасных революционеров в шпионстве; вместе с тем дискредитировать революционные прокламации и разные органы печати, придавая им значение агентурной, провокационной работы».
Как было сказано ранее благодаря предательству Дегае- ва полиция арестовала многих революционеров, при их арестах захватывались шифры и лишь некоторые принимали меры по уничтожению компрометирующих материалов. Так в марте 1883 г. был арестован М. Ашенбреннер. Много позже он вспоминал: «Арестован я был при исключительно благоприятных обстоятельствах. При мне были рекомендательные письма и небольшая тетрадка из очень тонкой почтовой бумаги со списком 400 офицеров по городам. Все это было зашифровано по способу Гамбетты. Подобрать ключ к зашифрован-

ному очень трудно, но возможно; стоит только удачно подставить при выкладках, например, название города и, если в тексте есть это слово, то ключ найден. Поэтому фамилии и города в письмах мы зашифровывали другим ключом. Как раз моя тетрадка с фамилиями и не могла быть так зашифрована. Это меня страшно беспокоило и я... вознамерился выучить все эти списки наизусть... В момент ареста при мне находились еще уцелевшая часть тетради с 200 фамилиями.». Однако Ашенбреннер успел сжечь остатки документов и тем спасти многих от неизбежного ареста. Кстати о необходимости уничтожать компрометирующие документы прямо говорится в некоторых руководящих документах «Народной Воли», в частности в феврале 1882 г. центральный военный кружок «Народной Воли» выработал устав «Частного офицерского кружка» и инструкцию для его членов. Ее §15 гласил: «Шифрованную переписку надо уничтожать немедленно по миновании надобности, или владелец такой переписки должен переписывать ее по собственному ему одному известному паролю». Но, к сожалению для революционеров, не все соблюдали конспирацию тщательно.
Несмотря на существенные успехи в борьбе с революционным движением, полиция иногда получала от недобитых народовольцев чувствительные удары. Ценой предательства Дегаев получил возможность выехать с женой в Париж, якобы для выяснения замыслов русской эмиграции. Там Дегаев «раскрылся» в содеянном перед заграничным представителем Исполнительного комитета Л.А. Тихомировым. Члены Исполнительного комитета посчитали возможным сохранить жизнь Дегаеву в том случае, если он спасет известных Судейкину революционеров и организует его убийство. Оставив заложницей свою жену, Дегаев возвратился в Санкт-Петербург, где заманил 16 декабря 1883 г. к себе на квартиру Судейкина, где его убили народовольцы Н.П. Стародворский и В.П. Коноше- вич. Вслед за этим при содействии народовольцев Дегаев скрылся за границу. Однако методы Г.П. Судейкина по внедрению агентуры и вербовке арестованных революционеров активно применялись полицией и далее.

В это же время в Швейцарии произошло весьма важное событие. Там образовалась группа «Освобождение труда», первая ставшая нести идеи К. Маркса в Россию. Именно марксисты вскоре превратились в основную «головную боль» для правоохранительных органов Российской Империи. Группу возглавил Г. Плеханов, в нее входили ряд бывших участников организаций «Земля и Воля», «Черный передел» и «Народная Воля», в частности В. Засулич, Л. Дейч. Таким образом, была обеспечена самая тесная преемственность народников и первых русских социал-демократов. Естественно, что конспиративный аппарат новой организации был основан на лучших традициях землевольцев и народовольцев. Образовавшись в конце 1883 г., организация постоянно пыталась установить связи с Россией для распространения своих взглядов. Первоначально этим занимался Л.Дейч, а после его отъезда в Россию и ареста там в 1884 г., за организацию сношений с Родиной стал отвечать П. Аксельрод. Вскоре группа Плеханова наладила первые связи с молодыми российскими социал-демократами, входящими в кружкок Димитра Благоева. Его участник Василий Харитонов вспоминал, что при разгроме их кружка в руки следователей попало одно из писем группы «Освобождение труда». Послание было написано химическими чернилами между строк невинного текста. «Шифр этого письма остался жандармам неизвестен, они так и не разобрали зашифрованного адреса...» - замечает Харитонов, при этом отмечая, что переписка между Петербургом и Женевой была «приличная», но лишь одно письмо попало в руки полицейских. По всей вероятности для шифрования этого письма использовался гамбет- товский шифр, а неудача полицейских криптоаналитиков объяснялась малым количеством перехваченного материала.
А в России полиция продолжала добивать «Народную Волю» и жандармские криптоаналитики вносили немалый вклад в успехи правоохранительных органов. В марте 1884 г. в Киеве провалилась подпольная народовольческая типография, хозяином которой являлся Михаил Шебалин. Как указано в жандармских протоколах обыска, при его аресте было изъято: «5 писем на 8 почтовых листах среднего формата, писанные в

два текста: один из которых обыкновенный, а другой химическими чернилами и, очевидно, восстановлен составом желтого цвета, частью зашифрованные...». Так же был арестован один из новых руководителей «Народной Воли» В. Караулов, у которого был обнаружен пузырек с полуторахлористым железом. Полиция уже с конца 1870х гг. превосходно знала, это вещество является проявителем химической переписки. Повсеместно при арестах революционеров у них обнаруживали упомянутый реактив.
Дело дошло до того, что с середины 1880-х гг. даже все письма заключенных в царских тюрьмах стали проверяться полуторахлористым железом на предмет обнаружения в них химического текста. Полицейские специалисты дешифровали эти письма, зашифрованные цифровым шифром. Автором большей их части был Петр Якубович - один из руководителей организации «Молодая Народная Воля»[19]. Эти письма стали весомым доказательством на киевском процессе народовольцев в ноябре 1884 г. Но самым ценным для полиции оказалось най-

денное в бумагах Шебалина письмо Константина Степурина от 18 февраля 1884 г., адресованное в Киев из Петербурга. Степурин представлял центр «Народной Воли». Помимо прочего Шебалину сообщался адрес для переписки с варшавскими революционерами, и указывался ключ к их шифру - слово «Сосед». Речь шла о партии «Пролетариат», это была польская организация, созданная Людвиком Варыньским. Она имела тесные связи с народовольцами и использовала аналогичную (гамбеттовскую) систему шифрования. В марте 1883 г. в Варшаве был организован центральный комитет «Пролетариата», который утвердил различные шифры - для переписки членов ЦК, для низовых кружков, для связи с группами в Петербурге, Москве и Киеве (там имелись большие диаспоры поляков). Среди этих ключей можно найти слова «Гранит» и «Шелгу- нов». Польские революционеры использовали русскоязычные ключи к шифрам потому, что большинство из них долгое время жили в России, а, к примеру, Людвик Варыньский вообще родился на Украине и говорил на родном языке с ощутимым акцентом.
Полученная правоохранительными органами информация позволила варшавской полиции разгромить организацию. При задержании лидеров «Пролетариата» Варыньского, а затем Куницкого жандармы изъяли ряд зашифрованных писем. Но главный удар был нанесен при аресте мирового судьи Петра Бардовского, в варшавской квартире которого хранился архив «Пролетариата». Среди его многочисленных бумаг полиция обнаружила перечень ключей к шифрам подполья и обширные списки членов партии во всех городах Польши. Дешифрование полученных материалов привело к полному разгрому «Пролетариата». По решению состоявшегося в Варшаве в декабре 1885 г. суда, четверо революционеров было повешено, в том числе Куницкий и Бардовский. Людвик Ва- рыньский, арестованный раньше других, был заточен в Шлиссельбургскую крепость, где вскоре погиб.
Несмотря на очередные успехи правоохранительных органов, попытки воссоздать «Народную Волю». Одна из самых

заметных принадлежит легендарному русскому революционеру Герману Лопатину. Лопатин родился в 1845 г. Революционной деятельностью начал заниматься во второй половине 1860-х гг. Не однократно арестовывается, бежит, скрывается за границей, возвращается, снова аресты и побеги. Лопатин был выдающимся человеком своего времени. Он был знаком с Марксом и Энгельсом. Он один из переводчиков первого тома «Капитала» Маркса, вышедшего в России в 1872 г. В 1883 г. Лопатин в очередной раз бежал заграницу, но в том же г. вернулся в Петербург энергично восстанавливать рассыпавшиеся организации народовольцев и вдохнуть новую жизнь в заглохшую деятельность «Народной Воли». Лопатин предпринял ряд поездок вглубь страны, сколачивал актив партии и сумел добиться определенных результатов. Но 6 октября 1884 г. произошел страшный провал. На Невском проспекте Петербурга Лопатина молниеносно арестовали сотрудники полиции. Вот как описывает этот случай народоволец Б. Д. Оржих: «Герман Лопатин, будучи хорошим теоретиком, человеком высокой культуры и глубокой эрудиции, умевший импонировать представителям всех классов интеллигентного общества, был сущим ребенком в конспиративном отношении. Разъезжая по всей России,, собирая и объединяя различные революционные и полезные общественные элементы, он заносил в свою книжку- листовку всех и все под их настоящими именами, большею частью с самыми непростительными для революционера- организатора комментариями и характеристиками, как, например, «Ейск, Лука Колегаев-банкир революции, дал три тысячи, обещал еще», «Луганск-такой-то-техник, прекрасно приготовляет бомбы», и далее характеристики целого ряда членов; группы, и т.д. и т.п. Почти все центральные группы главных городов России, где он успел побывать, были записаны у него в книжке целиком с их адресами, паролями, шифрами и др. Он наивно мечтал и упорно утверждал, что проглотит все записи в случае ареста. Но жандармы, к тому же предупрежденные московским провокатором Белино-Бржозовским, оказались хитрее и вырвали у него листки с адресами прежде, чем он дал себе отчет, что он арестован.» В тот же день схватили и Неонилу

Салову - хранительницу партийного архива и члена руководящего ядра «Народной Воли». У нее изъяли зашифрованную адресную книжку с 20-ю криптограммами и несколько писем П. Якубовича. Путем сопоставления бумаг Лопатина и Сало- вой их удалось полностью дешифровать. Опять начались масштабные аресты. Они проводились в 32 городах, в результате вся организация снова была полностью дезорганизована. И опять крупный успех был достигнут во многом благодаря работе полицейских криптоаналитиков. Всю оставшуюся жизнь Лопатин не смог себе простить этого провала, виновником которого он стал благодаря своей самонадеянности. Лопатина судили в 1887 г. и приговорили к смертной казни, которая была заменена бессрочной каторгой. Всего Лопатин находился в заключении 18 лет в одиночной камере Шлис- сельбургской крепости, освободили его в 1905 г. Будучи тяжелобольным человеком, от революционной деятельности отошел и занимался литературной работой.
П. Якубовичу удалось избежать первой волны арестов. 3 ноября 1884 г. оставшийся на свободе он пишет в Женеву Л. Тихомирову. Предчувствуя свой скорый провал, он торопился передать заграничному центру народовольцев все оставшиеся связи: «В случае моего ареста с Вами вступит в переписку ... один человек... С ним ключом Вашим пусть будет на первое время хоть «Народная Воля», одни гласные. На днях арестовали и выпустили некоего Пирогова., потому что нашли его адрес у какого-то Лоренса в Одессе, хотя и зашифрованный, но разобранный ими. Меня всегда смущало это обстоятельство, что они умеют разбирать шифры. Я вот бы что предложил вам, если согласитесь: будем вперед шифровать так, чтобы каждая четвертая цифра ничего не значила. Дольше, но зато вернее.». Тогда же Якубович послал одной из провинциальных народовольческих групп поистине знаковое послание: «Перед глазами столько примеров гибели людей от сохранения писем и расшифровываемых полицией адресов, что страшно делается поневоле.». Наконец-то наступает осознание, что шифры революционеров вскрываются полицией и очередной подпольщик приходит к выводу о па-

губности хранения шифрованной переписки. Но, увы, осознание пришло слишком поздно. В ноябре 1884 г. Якубович был арестован. Интересно отметить, что приемам шифрования и использованию средств тайнописи (все того же синеродистого калия) Якубовича обучил никто иной, как предатель Сергей Де- гаев. Не мудрено, что все его письма, оказавшиеся в руках жандармов, были ими успешно дешифрованы. Кстати сам Якубович после ареста поделился со следователями криптографической информацией. Он указал на состав симпатических чернил и отметил, что криптограммы революционеров обычно имели тогда вид числовых рядов, а ключами к ним были различные слова или фразы.
Одну из последних крупных попыток «реанимировать» «Народную волю» предпринял упомянутый выше Борис Ор- жих. Понимая, что работать в крупных городах страны (Петербург, Москва, Киев и Одесса) полиция не даст, так как у нее уже имелся большой опыт в борьбе с революционерами Оржих решил основать новую организацию в провинции на юге России. Основными центрами деятельности народовольцев стали Новочеркасск, Таганрог и Ростов-на-Дону, там он объединил сеть кружков и отдельных лиц, а вскоре организовал две типографии - в Таганроге и Новочеркасске. В орбиту новой организации попали так же Екатеринослав и Харьков - дело ставилось на широкую ногу. Были установлены связи с Санкт-Петербургом и Москвой. В сентябре 1885 г. в Екатери- нославе удается провести съезд организации. Оржих постоянно переписывался с заграницей, в основном с Л. Тихомировым. Ему и его товарищам удалось издать очередной 11/12

сдвоенный номер газеты «Народная Воля», была организована динамитная мастерская, где по рецептам Н. Кибальчича изготовили бомбы. Начали вынашиваться планы очередных покушений на руководителей Российской империи. Здесь следует отметить, что Оржих был сторонником продолжения террора. Естественно конспирации уделяется огромное внимание. При этом наконец-то пришло понимание, что шифры, используемые революционерами, не являются достаточно стойкими. По этому поводу приведем воспоминания самого Оржиха. В конце 1885 г. он встретился со своим старым товарищем, видным деятелем «Народной Воли» периода ее заката, Сергеем Ивановым. В последствии Оржих вспоминал: «Он попросил, чтобы я ему дал... ряд адресов... для писем и явок. Это мне не понравилось. Не потому, что я хоть на миг мог питать даже тень недоверия к нему. Нет. А потому, что у нас, в нашей южной компании, после опыта многих провалов было органическое отвращение к старым методам записи адресов. У каждого из нас была книжка со своими индивидуальными отметками. Например, в таком роде записывал я: «Либералы, банка и плуг, твердый». Это означало для меня: «Симферополь, Крестьянский банк, Каменецкий».              Правда, иногда
случалось, что не сразу расшифруешь какую-нибудь тарабарщину; но напрягши память и путем наведений, все-таки доберешься до сути. Когда Сергей Иванов попросил у меня адреса, я знал, что он шифрует по прежнему. Я сказал ему, что шифровка не представляет гарантии, чт.е. много данных, что жандармы расшифровывают все цифровые шифры.
- Это вздор, - настаивал он, - они расшифровывают только очень первобытные шифры, а главным образом, когда предатели выдают их им. У меня двойной способ, который совершенно невозможно расшифровать.
Однако я настаивал, чтобы он заучил хорошо адреса и уничтожил свои записи, что он и обещал, но впоследствии не успел исполнить».
Надо отметить, что шифрование с помощью опорных слов (фактически это весьма оригинальный вариант использования жаргонного кода) был весьма надежен, но сильно за-

висел от человеческого фактора, забывчивому человеку такой способ не годится. Даже обладающий хорошей памятью человек может таким образом зашифровать весьма небольшой объем информации. И наконец способом Оржиха удобно защищать информацию при ее хранении, т.е. для себя, при передаче другому лицу возможны большие трудности при расшифровании. Что же касается «двойного шифра» С. Иванова, то, очевидно, речь идет о перешифровке с помощью разных систем шифрования. Например, шифртекст, полученный с помощью классического для народовольцев гамбеттовского шифра, перешифровывался например квадратным шифром.
Итак казалось «Народная Воля» возрождается. Однако правоохранительные органы тоже не собирались почивать на лаврах. В конце 1885 г. новой организации наносится первый крупный удар. Один из арестованных ранее народовольцев, Антон Остроумов, сидевший в Петропавловской крепости, сообщил правоохранительным органам, что он передал в Ростове-на-Дону типографский шрифт Акиму Сигиде, одному из сотрудников таганрогской типографии. 23 января 1886 г. полиция произвела обыск на квартире Сигиды. Подпольная типография была разгромлена, последовали многочисленные аресты в Таганроге и Ростове-на-Дону. Эти события вызвали у революционеров сильное опасение за судьбу и безопасность новочеркасской типографии, в которой была закончена и сбрюширована книга «Борьба общественных сил в России». Были предприняты действия по рассредоточению имевшихся материалов. Здесь следует отметить, что полицейские допустили серьезный промах. Предоставим слово народовольцу А.А. Кулакову: «Вечером 23 января 1886 г., по обыкновению, я направился в типографию, имея в кармане два шифрованных письма, полученных в тот день из-за границы... Подошел к домику, где была типография. Повернув кольцо, я стал открывать калитку, которая несколько приоткрылась, а потом опять прикрылась. Я сильнее нажал на калитку, которая, несколько приоткрылась, и в ней появилась физиономия поли- цейского-городового, изрекшая: «Не велено пущать». Гово-

рить о том, как я был оглушен этой короткой фразой, излишне. Повернувшись, я сначала медленно, а затем усиленным шагом направился на окраину города, на Касперовку, в квартиру рабочего Тита. Там я написал письма с извещением о провале типографии и не медля отправил их. На следующий день предупредил всех, кого следовало, чтобы меня никто не посещал. Предупреждение оказалось нелишним, так как чуть ли не на следующий день я убедился, что за мной учрежден хотя и наивно-грубый, но неуклонный надзор. По прошествии месяца у меня был произведен безрезультатный обыск, и меня оставили на свободе. Через месяц обыск повторился с теми же результатами, и только 30 апреля 1886 г., после третьего, тоже безрезультатного, обыска, я был арестован». Таким образом, удалось частично локализовать ущерб от провала. Однако полиция наносила все новые удары. В январе 1886 г. был арестован Сергей Иванов, шифрованные адреса и явки, данные ему Оржихом, как мы помним из воспоминаний последнего, Иванов их уничтожить не успел. В результате их дешифрования полицейские получили ценную информацию.
Тем временем Оржих получил в Москве телеграмму о провале типографии. Он немедленно выехал в Екатеринослав. По дороге проехал в Тулу, Орел, Курск, где закрепил связи и подготовил почву для организации новой типографии, а затем вернулся в Екатеринослав. Там он пытается организовать распространение вывезенной из Новочеркасска книги, но в ночь на 23 февраля 1886 г. полиция нагрянула на квартиру М.М. Полякова, где тогда ночевал Оржих. После попытки бежать Оржих с револьвером в руках был арестован и отправлен в местную тюрьму вместе с Поляковым, а через неделю их увезли в Петербург, в Петропавловскую крепость. У Оржиха во время ареста был найден почти готовый материал для 13 номера «Народной Воли», несколько важных писем, походный паспортный стол и 40 экземпляров только-что отпечатанной брошюры «Борьба общественных сил в России», а также написанное им письмо-ответ Тихомирову в Париж, в котором он излагал свой взгляд на современное положение

вещей в революционном мире. Защищая идею террора и выдвигая его на первый план, он писал в этом письме: «Мы употребим все усилия, чтобы, насколько это от нас зависит, создать систематический террор». Все эти улики, равно как и находка «динамитных снарядов» в Таганроге под помещением типографии, послужили основанием к обвинению Оржиха, как главного инициатора южной народовольческой организации. За этими событиями последовал полный разгром южных групп и связанных с ними подпольщиков обеих столиц. По процессу 21-ти народовольца в 1887 г. прошли Г. Лопатин, П. Якубович, Б. Оржих, С. Иванов и другие революционеры. Большинство их суд приговорил к смертной казни, замененной затем вечной каторгой. Это произошло потому, что буквально перед этим были повешены пять студентов, участников покушения на императора Александра III, произошедшего 1 марта 1887 г. (среди них был Александр Ульянов - старший брат В.И. Ленина). Император просто не решился потрясти общественное мнение в России новыми казнями.
После этих событий «Народная Воля» фактически перестала существовать как единая централизованная организация. Хотя в дальнейшем отдельные небольшие группы оставшихся на свободе народовольцев заявляли о возрождении организации, всерьез эти заявления принимать не стоит. Однако революционное движение в России не прекратилось, в конце XIX в. возникли новые революционные организации, которые можно считать приемниками (в том числе и в плане использования криптографии) «Народной Воли». Борьба с самодержавием продолжалась с все нарастающей силой.
Теперь подведем некоторые итоги криптографической деятельности народников. Именно в организациях «Земля и Воля» и «Народная Воля», основанных на жесткой централизации, фактически появились своеобразные криптографические службы, состоящие из людей, отвечавших за разработку шифров, организацию шифрованной связи, распределение ключей и др. Народники применяли разные способы шифрования и стеганографии. Основным шифром стал сокращен-

ный гамбеттовский шифр Л. Златопольского. Первоначально используемая буквенная запись криптограмм постепенно трансформировалась в цифровую. Значительный шаг был сделан в разработке симпатических чернил для химической переписки от простейших «бытовых» веществ до сложных химических соединений. Все это разительно отличалось от деятельности революционеров предыдущего периода. Однако централизация имела и обратную сторону, революционеры стали обрастать «бюрократическими» структурами: составлялись списки членов организации, адресов, появлялись различные документы (уставы, программы, инструкции и др.), которые хранились длительное время. Хотя, как правило, они хранились в шифрованном виде, правоохранительным органам довольно часто удавалось их дешифровать. Ранее неоднократно приводились примеры как из-за этого полицией практически полностью уничтожались крупные организации.
А как видно из сказанного успехи правоохранительных органов по дешифрованию переписки революционеров были весьма серьезными. Совершенно очевидно - народовольцы терпели одно поражение за другим, во многом по причине ненадежности применяемых шифров. Абсолютное большинство их основывалось на применении ключевых слов и фраз. Хотя народовольцы использовали и книжные шифры, но прибегали к ним крайне неохотно. Хотя народовольцы постоянно пытались улучшить свои системы шифрования, однако новые шифры, принципиально отличающиеся от используемых, так и не появились. Следует также подчеркнуть, что подпольщики допускали при использовании шифров серьезные ошибки, что помогало полиции их дешифровать. Примерами таких ошибок являются редкая смена ключей, шифрование текста не целиком, а только наиболее «секретной» его части и др. Иногда использовались и откровенно слабые шифры типа простой замены. Хорошую помощь дешифровальщикам правоохранительных органов оказывали внедренные в революционные организации агенты и предатели из революционной среды.
Информация, добытая из переписки

революционных организаций, активно использовалась полицией. На ее основании проводились аресты и обыски, дешифрованные письма являлись уликами в судах и др.
Так же следует отметить, что во второй половине Х1Х в. появились новые результаты в области криптоанализа. В Берлине и Париже были изданы труды Фридриха Казиского (1863 г.) и Огюста Керкхофса (1883 г.), где они теоретически разрешили проблемы дешифрования шифра Виженера, который являлся основой большинства революционных шифрсистем. В 90-х гг. Х1Х в. были опубликованы результаты Этьена Базери[20], также посвященные этому вопросу. Весьма вероятно, что специалисты- криптоаналитики правоохранительных органов Российской империи были знакомы с данными работами или сами разработали методику дешифрования подобных шифров.
В заключении следует отметить, что криптографическая деятельность народовольцев нашла отражение и в художественной литературе. В 1889 г. вышел на английском языке пи- сателя-революционера Сергея Степняка-Кравчинского роман «Карьера нигилиста», получивший в русском переводе название «Андрей Кожухов». Только в 1898 г., уже после трагической гибели писателя под колесами поезда, Россия смогла ознакомиться с этой книгой. Ее издание и перевод осуществила вдова Кравчинского. Это была своеобразная «энциклопедия» жизни русского революционера-подпольщика. В романе подробно описан процесс работы с шифрдокументами: проявление стеганографии и работа по расшифровке. Наглядно представлена вся техника нелегальной переписки подпольщиков - подставные адреса, симпатические чернила и шифры. Роман Кравчинского получил самое широкое распространение в канун нового революционного подъема и способствовал обучению конспирации и ведению секретной переписки начинающих русских революционеров.
Криптографическая деятельность
революционеров в России в 90-е гг. XIX в.
После окончательного разгрома «Народной Воли» на революционном фронте в России наступило некоторое затишье. Большинство из ветеранов борьбы с царизмом оказалось в заключении или эмиграции, а у молодых российских революционеров, готовых прийти на смену не хватало не сил не опыта, чтобы создать организации сопоставимые по масштабам деятельности с «Народной Волей». Однако к тому времени социал-демократические идеи прочно овладели умами русской революционной эмиграции, и была подготовлена почва для переноса их на российскую почву. Как уже отмечалось ранее [Гольев, 2006], базирующаяся в Швейцарии группа «Освобождение труда», руководимая Г. Плехановым уже с середины 80-х гг. Х1Х в. начала устанавливать связи с начавшими появляться в России социал-демократическими кружками. Разумеется, для связи с Родиной применялись шифры. Так, в ноябре 1892 г. один из социал-демократов Екатеринослава Илья Тейтельбаум в своем письме к П. Аксельроду указал ключ к шифру для связи с его братом Владимиром. О системе шифрования в письме ничего не сказано, но основывалась она на лозунге «Чужбина», что позволяет предположить, что использовался все тот же гамбеттовский или квадратный шифр. Для защиты информации группа «Освобождение труда» и близко стоящие к ней социал-демократические кружки России продолжали широко использовать квадратные и гамбет- товские системы. Хотя к этому времени они были уже порядком дискредитированы в глазах старых народовольцев. Однако первые российские марксисты все же видимо учитывали ошибки народовольцев и других революционеров прошлого. В практике социал-демократов встречалась двойная пере- шифровка. В январе 1893 г. социал-демократ В. Шмуйлов напомнил Плеханову свой ключ: «Шифр: вся первая строка, первое слово не под(...)ать, азбука без И, Ъ, Ъ, ©». Затем письмо Шмуйлова перешифровано цифровым шифром и до сих

alt="" />пор до конца не разобрано. Тогдашний русский алфавит содержал 36 букв. За вычетом четырех указанных в письме, а также сравнительно малоупотребительной «ижицы» (y), получается алфавит в 31 букву, в отличии от народнических шифров, в которых употреблялся 30буквенного алфавит. Марксисты добавили к нему букву «Э». Группе «Освобождение труда», кроме Екатеринослава, удалось установить связи с социал- демократами в Вильно, Варшаве, Санкт-Петербурге и Москве. Но контакты были нерегулярными, часто нарушались, кружки проваливались. Закаленная в борьбе с «Народной Волей» полиция не собиралась сидеть сложа руки. И опять к специалистам правоохранительных органов среди прочего попадают шифры. Вот лишь один пример. В 1892 г. в Россию через Польшу отправился эмиссар Плеханова Семен Райчин. С собой он вез нелегальную литературу. В Варшаве были получены явки в Москву и Райчин вскоре установил контакт с марксистской группой Бруснева и Егупова. Они быстро сошлись, условились об адресах, методах переписки и шифрах. Но на обратном пути Райчин был арестован. Вслед за этим оказались разгромлены подпольные кружки Варшавы и Москвы. Полиции стало известно многое. В том числе и шифры марксистов. Они строились на лозунгах «Черемуха» и «Шпиц- берг», скорее всего это опять «квадратный шифр». Надо отметить, что при переписке первых российских марксистов использовались слишком короткие ключевые лозунги, а на них удобно строить именно квадратные таблицы. Однако к этому времени в Санкт-Петербурге уже действовало несколько разрозненных марксистских кружков. Хотя об объединении и

создании крупной организации речь еще не шла, столичные марксисты взаимодействовали друг с другом. По прежнему лидером в продвижении марксизма в Россию оставалась группа «Освобождение труда». Летом 1892 г. с Плехановым установил первые связи один из столичных марксистов Александр Потресов, через виленских социал- демократов в Санкт-Петербург начала регулярно поступать нелегальная марксистская литература.
31 августа 1893 г. в столицу Российской Империи из Самары прибыл никому не известный начинающий адвокат Владимир Ильич Ульянов. Тогда никто и не мог предположить какую грандиозную роль в истории России сыграет этот человек, ставший известным всему миру как Владимир Ильич Ленин (далее будет использоваться эта фамилия, хотя этот псевдоним был взят вождем мирового пролетариата позднее). К тому времени В.И. Ленин уже решил, что станет профессиональным революционером. Почти сразу он установил контакты с небольшим кружком студентов-технологов - осколком разгромленных немногим раньше марксистских кружков Санкт-Петербурга. Кружок, возглавляемый Степаном Радченко, главным образом, занимался пропагандистской работой среди рабочих Петербурга. Учитывая недавние успехи полиции, участники кружка, особенно его лидер, уделяли вопросам конспирации большое внимание. В.И. Ленин оказался крайне полезным приобретением для организации, так как еще в Самаре, он общался с рядом бывших народников и народовольцев, в частности супругами Ливановыми в прошлом активно участвовавших в революционном движении. Из общения с этими людьми Ленин много знал о методах революционной борьбы. Среди прочего ему было известно об обес-

печении конспирации, методах защиты информации и организации связи, в том числе и с местами лишения свободы, народников и народовольцев. Из этого же источника В.И. Ленин получил сведения о шифрах, использовавшихся революционерами предыдущих поколений. Разумеется, всеми своими знаниями он активно делился с новыми товарищами. Вот как об этом вспоминает Н.К. Крупская: «Из всей нашей группы Владимир Ильич лучше всех был подкован по части конспирации: он знал проходные дворы, умел великолепно надувать шпиков, обучал нас, как писать химией в книгах, как писать точками, ставить условные знаки, придумывал всякие клич- ки...Владимир Ильич учил шифровать. Почти полкниги ис- шифровали. Увы, потом я не смогла разобрать этой первой коллективной шифровки».
К сожалению, о применявшихся в кружке шифрах ничего не известно, имеются лишь отрывочные сведения об их наличии. Так, в январе 1894 г. удалось установить контакт с Сергеем Шестерниным, работавшим в то время городским судьей в Иваново-Вознесенске и разделявшим социал-демократические взгляды. Позже С. Шестернин вспоминал: «В результате моих бесед с членами кружка было установлено, что я буду связывающим звеном между питерским кружком и ивановцами. Кружковцы дали мне шифр для сношения с ними. ».
А вскоре у России меняется правитель. В конце октября 1894 г. умер Александр III и на престол взошел последний российский император Николай II. Впрочем, для революционеров и правоохранительных органов мало, что изменилось. Первые создавали все новые организации, вели агитацию и пропаганду, распространяли нелегальную литературу и др. А вторые в свою очередь всеми способами старались подобную деятельность пресечь.
Тем временем среди российских социал-демократов наметилась тенденция к объединению. Так среди столичных марксистов уже к началу 1895 г. стали популярны идеи интеграции в крупную единую организацию. К этому времени В.И. Ленин стал признанным лидером своего кружка, хотел

играть активную роль в объединительном процессе. Но участники других кружков еще не видели в нем своего будущего вождя. Для поднятия своего авторитета среди революционеров В.И. Ленин решает предпринять поездку за границу для установления личного контакта с группой «Освобождение труда» и непосредственно с Г. Плехановым. Весной 1895 г. перед отъездом своего лидера за границу, соратники Ленина еще активнее занялись изучением методов защиты информации и организации конспиративной переписки. Вот как об этом вспоминает один из товарищей Ленина Михаил Сильвин: «У меня съехались товарищи, и Владимир Ильич... наметил дальнейший план работы и разделение функций между нами на случай ареста. Владимир Ильич особо настаивал на соблюдении элементарных правил конспирации. Он учил писать молоком между строчек, точками в книгах. Все. сообщили здесь данные о своих связях. Надежда Константиновна, уже тогда выполнявшая главную работу. по секретной части, тут же наскоро зашифровала все это».
А вскоре после этих событий В.И. Ленин уехал в Швейцарию на встречу с Георгием Плехановым. Влияние этого человека на молодого Ильича трудно переоценить, он, по собственному признанию, воспитывался на трудах Плеханова. Одним из таких трудов была книга некоего Н. Бельтова «К вопросу о развитии монистического взгляда на историю». Под таким названием в декабре 1894 г. в Санкт-Петербурге вышла выдающаяся работа Плеханова. Много позже, когда дороги Ленина и Плеханова окончательно разойдутся, Владимир Ильич все равно будет очень высоко отзываться об этой книге, он напишет, что на этой книге «воспитывалось целое поколение русских марксистов». Однако внимание этой книге уделяется, совсем по другой причине, именно она стала ключом для книжного шифра, который будет использован для связи Ленина и его товарищей с заграницей.
Итак весной 1895 г., В.И. Ленин прибыл в Женеву. Ученик приехал на встречу с учителем. Отметим, что Владимиру Ильичу только исполнилось 25 лет, а Г.В. Плеханову было все-

го 39! Но молодые революционеры его считали уже стариком, ветераном революционной борьбы. Ленин и Плеханов провели несколько встреч и, В.И. Ленин произвел весьма хорошее впечатление на одного из первых русских марксистов. После бесед с Плехановым, которые носили теоретический характер, В.И. Ленин выехал в Цюрих для встречи с Павлом Аксельродом, который в группе «Освобождение труда» занимался практическими вопросами организации каналов связи между заграничной социал-демократической эмиграцией и Россией. Решив с Аксельродом все вопросы о способах дальнейших сношений (и за границей, и в России), получив нужные явки, В.И. Ленин отправился в Париж. Затем его путь пролег в Берлин. Все лето 1895 г. Владимир Ильич провел за рубежом. В Берлине Ленин встречается с И. Айзенштадтом и В. Бух- гольцем. Первый был одним из основателей и руководителей социал-демократических кружков в Вильно. В сентябре 1894 г. он появился в Берлине и установил оттуда прочные связи с группой «Освобождение труда». Айзенштадт создал транспортную группу для контрабанды через германскую границу подпольной литературы и являлся берлинским представителем виленского подполья в только что образованном заграничном «Союзе русских социал-демократов». Весной 1895 г. для работы по нелегальному транспорту им был привлечен эмигрант Бухгольц. После возвращения в августе 1895 г. Айзен- штадта в Россию, до осени 1897 г. Бухгольц оставался главным связывающим звеном между группой Плеханова и российским подпольем. Кстати Бухгольц и Ленин знали друг друга еще по Самаре. Основной темой переговоров были способы транспортировки нелегальной литературы в столицу России, удалось договориться о линиях и способах связи. В.И. Ленин предложил оригинальный стеганографический способ перевозки нелегальной литературы. Суть его состояла в прессовании и превращении в переплетный картон подлежащих тайной перевозке литературных материалов: «Листы таковой литературы или писем (только писанных тушью), по этому рецепту соединяются особым клеем, накладываются один на другой до

определенной толщины, обкладываются снаружи подходящей бумагой; в таком виде прессуются и сушатся, после чего получается обычный на вид картон, не навлекающий ничьего подозрения; когда же спрятанную в этом картоне литературу нужно возвращать в первобытное состояние, то картон кладут в теплую воду и осторожно разнимают на составные части». Хотя идея использования переплетов книг в качестве контейнера для перевозки нелегальной литературы давно активно использовалась революционерами, в том числе группой «Освобождение труда», но эта технология все время продолжала совершенствоваться. Способ, предложенный Ленином, был принят. В ноябре 1895 г. в письмах к П. Аксельроду дает дополнительные пояснения: «Писать надо китайской тушью. Лучше, если прибавить маленький кристаллик хромпика (K2CT2O7): тогда не смоется. Бумагу брать потоньше... Необходимо употреблять очень жидкий клейстер: не более чайной ложки крахмала (и притом картофельного, а не пшеничного, который слишком крепок) на стакан воды. Только для верхнего листа и цветной бумаги нужен обыкновенный (хороший) клейстер, а бумага держится хорошо, под влиянием пресса, и при самом жидком клейстере. Во всяком случае, способ годен, и его следует прак- ликовать». Отметим, что хромпик это вещество в виде кристаллов красного цвета. Оно - исходный материалом для получения всех других соединений хрома. В XIX в. это вещество широко применялось как окислитель в процессе фабричного крашения тканей и в фотомеханических способах печатания изображений. Поэтому хромпик был тогда вполне доступным для подпольщиков химикатом.
А технику вскрытия тайника в переплете в конце июля 1901 г. описала в одном из своих писем Н.К. Крупская: «На днях пошлем вам книгу в переплете. Переплет нужно опустить в теплую воду и, когда он станет расслаиваться, начать отделять листы, подставляя под кран с кипящей водой. Надо только не спешить. Отделенные таким образом листы вытереть губкой, чтобы снять клей, потом дать высохнуть и сыроватыми положить под пресс».

По сравнению с другими стеганографическими способами защиты информации (симпатические чернила или точки над буквами), которые были хорошо известны правоохранительным органам метод заделки писем в картон, безусловно, был гораздо более надежен, и революционеры высоко ценили его. Однако он был громоздок, трудоемок, требовал определенных материальных затрат, в частности, на трудности вскрытия тайника в одном из своих писем указывал Н.Э. Бауман: «...Ваш переплет получил... только он причинил массу хлопот, несмотря, что этот способ я знал и имею опыт. Нужны слишком хорошие квартирные условия, чтобы без отлагательств добыть содержимое. Поэтому прибегайте к нему в крайних случаях». По этим причинам и другие способы стеганографии по прежнему находили в революционной переписке широкое применение.
В целом 4-месячная поездка В.И. Ленина оказалась весьма плодотворной. 7 сентября 1895 г. он беспрепятственно пересек границу Российской империи, в его багаже в чемодане с двойным дном находилась нелегальная литература, полученная в Берлине. 29 сентября 1895 г. В.И. Ленин прибыл в Санкт-Петербург и сразу же развил бурную деятельность по объединению марксистких организаций столицы в единую централизованную организацию. Успешная поездка за границу сделала В.И. Ленина весьма влиятельной фигурой среди петербургских социал-демократов и вскоре происходит объединение нескольких кружков в знаменитый «Союз борьбы за освобождение рабочего класса», от которого ведет свою историю партия большевиков. Эта организация стала примером и призывом к действию для социал-демократов других российских городов. Осенью 1895 г. Ленин и его соратники ведут активную переписку с П. Аксельродом, используется книжный шифр с книгой Бельтова-Плеханова в качестве ключа. Письма переправляются в переплетах книг. Интересно отметить, что в этот период Ленин сам шифрует письма, в последствии главным шифровальщиком у большевиков будет Н.К. Крупская.

При шифровании Ленин допускает характерные для многих революционеров ошибки: шифруется не все письмо, а лишь отдельные его участки, в основном адреса и фамилии, кроме того, при шифровании ставились пробелами между словами и знаки препинания, одни и те же буквы открытого текста шифруются одинаковыми              шифробозначе
ниями. Все это могло существенно облегчить дешифрование, особенно последнее, это очень серьезный недостаток - весьма стойкий книжный шифр многоалфавитной замены, по сути, сводится к шифру простой замены, дешифрование которого и в те времена не составляло труда. Однако следует заметить, что Ленин и его товарищи осваивали шифровальное дело фактически самостоятельно, во многих случаях буквально по наитию. Никаких учебных материалов по криптографии не было, и если о самих способах шифрования информация еще была (от тех же народников), то вопросы грамотного использования шифрсистем, стали решаться лишь с накоплением опыта. Главное, что Ленину и его товарищам повезло, их ошибки не привели к трагическим последствиям. Не смотря на ошибки при использовании шифров, в целом конспиративную деятельность ленинской организации можно признать достаточно профессиональной, для защиты информации использовались совместно криптографические и стеганографические методы, вводились подставные адреса (отдельно для переписки и для явки) и др. Но все более активная деятельность новой организации не могла не привлечь внимания правоохранительных органов. 11 декабря 1895 г. министр внутренних дел докладывал императору Николаю II: «Принимая во внимание,

что за последние месяцы кружок стал проявлять особую энергическую деятельность, приобретать материалы и инструменты для печатания и воспроизведения преступных изданий, а равно принял деятельное участие в происходивших в ноябре и декабре месяцах рабочих волнениях на Путиловском и Торнтоновском заводах, - признано было своевременным приступить к обыскам и арестам участников названного кружка. Обыски эти произведены в ночь на 9 сего декабря и вполне подтвердили имеющиеся указания на преступную деятельность заподозренных лиц». Во время проведения этих мероприятий в ночь с 8 на 9 декабря 1895 г. был арестован и присяжный поверенный Владимир Ульянов. В отличии от многих прочих арестов во время этой операции в руки полиции не попало никаких криптографических материалов, было ли это счастливой случайностью или результатом того, что Ленин и его соратники учли печальный опыт народовольцев сейчас сказать трудно, но факт остается фактом.
Успехи полиции по пресечению деятельности революционных организаций, продолжали происходить, в том числе, из-за внедрения своих агентов в ряды революционеров- подпольщиков. От агентуры правоохранительные органы, как и прежде, получали значительное количество информации, в том числе сведения о шифрах и ключах подпольных организаций. Дело Судейкина продолжало жить! Так начальник Московского охранного отделения Н.С. Бердяев в понятие «розыск» включал первичные следственные действия (обыск, арест, задержание, выемку и др.), дознание, наблюдение и надзор общей полиции. Докладывая Департаменту полиции о положении дел в охранке, он писал, что агентурное наблюдение ведется в Москве тремя способами. Благодаря секретной агентуре, охранка выявляла революционеров и их кружки. За наиболее активными членами организации устанавливалось наружное наблюдение, итогом которого были обыски и аресты. При наличии вещественных доказательств дело передавалось в Губернское жандармское управление, а если их не было, то производилось дознание на основании «Положения об охране», в результате чего следовала административная

высылка, гласный или негласный надзор, и тогда наблюдение за революционерами велось через местную полицию.
Начальный этап розыска - «выявление врагов царя и отечества» - осуществлялся за счет широкой осведомительной базы административных учреждений и должностных лиц, которые обязаны были давать полиции сведения. Это были анонимные и явные доносители, домовладельцы, сдающие квартиры, общая полиция и прочие источники, которые информировали охранку об обстановке на их участке.
Однако правоохранительные органы России стремились наладить систематический поток информации, в связи с чем прибегала к помощи осведомителей. Эта категория лиц «освещала» настроения определенных кругов и слоев населения, не образующих нелегальных политических обществ. Они вербовались из дворников, обслуживающего персонала гостиниц, ресторанов, чиновников, интеллигенции и подобных им категорий населения. Осведомители периодически информировали розыскные органы по различным вопросам, получая время от времени денежные вознаграждения.
Непосредственную разработку вели «секретные сотрудники», работая непосредственно в «исследуемой среде». После предательства Дегаева агентов полиции в революционной среде обычно называли провокаторами. Безусловно, в революционных организациях было очень много таких. Сами охранники квалифицировали деятельность своей агентуры несколько по- другому. Наибольшее значение они придавали «секретным сотрудникам». Под этим определением подразумевалась «агентура внутреннего наблюдения вообще». Но иногда так обозначался платный агент, находившийся в революционной среде. При помощи таких агентов охранка проникала в «область интеллектуальной жизни заподозренных лиц, принимая личину сочувствия и единомыслия им». В «Инструкции по организации и ведению внутренней агентуры» были даны следующие определения: «лица, состоящие членами преступных сообществ и входящие в постоянный состав такой агентуры, называются агентами «внутреннего наблюдения» или «секретными сотруд-

никами»«. «Лица, которые хотя не входят в преступные организации, но соприкасаются с ними, постоянно содействуют делу розыска, исполняя различные поручения и доставляя для разработки материал по деятельности партии, в отличие от первых, носят название «вспомогательных агентов»». Через вспомогательных агентов-осведомителей карательно-розыскные органы осуществляли «надзор за состоянием умов».
Разновидностью «вспомогательных» агентов-осведоми- телей были «штучники». Они оказывали охранке одноразовые услуги. К ним относились стоящие не у дел секретные сотрудники. Этой категории агентов очередной начальник московской охранки С.В. Зубатов не доверял и, поучая своих подчиненных, говорил: ««Штучников» гоните прочь, это не работники, это продажные шкуры. С ними нельзя работать». Из секретных сотрудников и осведомителей, потерявших доверие охранки, формировалась категория «агентов, не заслуживающих доверия». К ним относились «шантажисты» и «провокаторы». «Шантажистами» охранники считали агентов, дающих вымышленные сведения в целях получения вознаграждения, а под «провокаторами» подразумевались сотрудники, совершавшие непредусмотренные заданием деяния без ведома и согласия охранки.
В практике борьбы с революционным движением русская полиция практиковала два метода: пресечения и предупреждения политических преступлений. Первый состоял в том, что полиция позволяла организации сплотиться и затем ликвидировала ее, чтобы дать прокуратуре организацию с большими, по возможности, доказательствами виновности. Второй заключался в систематических ударах по революционным деятелям, чтобы мешать работе, не позволять сплотиться, проваливать их в глазах их же товарищей как деятелей неконспиративных, что вело к удалению их от работы и др. Как отмечал один из руководителей российской жандармерии генерал Спиридович, первый метод был более эффективен по результатам, второй - более правилен по существу. Для реализации этих методов использовались хитроумные комбинации различных оперативно-

тактических приемов. Это были облавы (повальные обыски и аресты), сбор сведений, ловля «на живца», оставление на «разводку», «подставка», компрометация, шантаж, подкуп, провокация, подлог, фальсификация и др.
И все же наибольшее возмущение у революционеров и общественности вызывала провокация. В зависимости от целей розыска, состояния революционного движения, тактики партии или организации, политической обстановки в стране, личных качеств охранников и наличия технических средств провокация занимала более или менее важное место в розыскной деятельности. Для выявления замыслов революционеров агент должен был «выдвинуться» на первый план для получения наиболее ценной информации. Это особо ярко просматривается в деятельности агентов-террористов и экспроприаторов. Они не только «устанавливали» злоумышленников, но и подталкивали их в нужное русло, т.е. старались перевести акции политического характера в разряд уголовных.
Одним из наиболее известных агентов-провокаторов был Евно Азеф, его основные «подвиги» будут показаны несколько позднее. Пока же отметим, что в 1895 г. Азеф, уже будучи полицейским агентом, еще не определился в своих симпатиях и одновременно вращался и в среде бывших народовольцев и среди первых русских социал-демократов. Среди прочей информации Азеф доносил начальству: «Между г-ном Петерсом и Мееровичем установлен шифр для их переписки в России. Слово шифра «Великобритания». Азбука составлена из первых чисел: 1 - А, 2 - Б, 3 - В и др. К каждой букве прибавляется буква слова «Великобритания» и все цифрами, например, слово «вода» пишется так: В -3 (в) + 3 (в) = 6 (в одной строке), О = цифра, соответствующая «О» + цифра для «Е» и др.». В достаточно неуклюжем объяснении начинающего провокатора нетрудно распознать гамбеттовский шифр. Использовали эту систему социал-демократы Б. Петерс и Ф. Меерович, в заграничный кружок которых одно время входил и Азеф. Любопытно, что речь идет в донесении о первоначальном варианте гамбеттовского шифра. В конце XIX в. он получил назва-

ние «раздельного гамбеттовского ключа», а «сокращенный гамбетт» был забыт. Однако время безраздельного царствования среди шифрсистем российских революционеров «гамбет- товских ключей» и вариаций на тему шифра Виженера подходило к концу, стали внедрятся в практику революционной работы другие шифрсистемы.
Как и его предшественники даже находясь под арестом В.И. Ленин продолжает революционную борьбу. К тому же во время декабрьских арестов 1895 г. организация была разгромлена не полностью. Оставалась на свободе и Н.К. Крупская. С помощью приехавших в Санкт-Петербург матери и сестры Анны, с Владимиром Ильичом была установлена тесная связь. С помощью родственников и разных других ухищрений (например, заказа по очереди одной и той же книги из тюремной библиотеки) арестованные члены «Союза борьбы» установили связь между собой. Еще перед арестами среди членов «Союза борьбы» были разработаны определенные шифры. К сожалению, точно сказать какие применялись шифры сейчас уже невозможно. Однако следует отметить, что В. И. Ленин и его товарищи умели уже применять книжный, стихотворный и гамбеттовский шифры. В пользу возможного использования книжного шифра говорит следующий факт, что среди книг, которые получил в камеру В.И. Ленин, была и та самая книга Бельтова-Плеханова, которая служила ключом для переписки с заграницей, ничего не мешало использовать ее для шифрования переписки с волей. Отмечается и использование стихотворных шифров. При этом историки отмечают, что Ленин при шифровании разных частей одного письма использовал разные шифрсистемы. Также части письма могли быть написаны на разных языках, например английском и немецком. Напомним, что В.И. Ленин хорошо владел несколькими иностранными языками. О применявшихся стеганографических приемах известно гораздо больше, вот что об этом вопросе вспоминает сестра В.И. Ленина А.И. Ульянова-Елизарова: «Это, пожалуй, самые интересные страницы из его тюремной жизни... Конечно, никаких химических реактивов в тюрьме

получить было нельзя. Но Владимир Ильич вспомнил, как рассказывал мне, одну детскую игру, показанную матерью: писать молоком, чтобы проявлять потом на свечке или лампе. Молоко он получал в тюрьме ежедневно... И вот он стал писать им меж строк жертвуемой для этого книги. Таким образом, шифрованные письма точками были заменены этим, более скорым способом. В письме точками Ильич сообщал, что на такой-то странице имеется химическое письмо, которое надо нагреть на лампе. Вследствие трудности прогревания в тюрьме этим способом пользовался больше он, чем мы. Надежда Константиновна указывает, впрочем, что можно было проявлять письма опусканием в горячий чай и что таким образом они переписывались молоком или лимоном, когда сидели (с осени 1896 г.) одновременно в предварилке. Вообще Ильич, всегда стремившийся к уточнению всякой работы, к экономии сил, ввел особый значок, определявший страницу шифрованного письма, чтобы не рыться и не разыскивать в книгах. Первое время надо было искать этот значок на странице семь. Это был тоненький карандашный штрих, и перемножение числа строк с числом букв на последней строке, где он находился, давало страницу: так, если была отмечена 7-я буква 7-й строки, мы раскрывали 49-ю страницу, с которой и начиналось письмо. Этот способ обозначения, - страницы время от времени менялись, - сохранялся у нас постоянно».
Больше года провели в стенах дома предварительного заключения В.И. Ленин и его товарищи. 13 февраля 1897 г. Владимир Ильич был отправлен в ссылку в Восточную Сибирь под гласный надзор полиции на 3 г. Аналогичные приговоры получили и большинство его товарищей. По ходатайству родственников высылаемым в Сибирь марксистам разрешили до 17 февраля остаться в столице. И это время не было потрачено даром, помимо встреч с родственниками и товарищами, сборов в дорогу, участники «Союза борьбы за освобождение рабочего класса» договорились о способах конспиративной переписки и применяемом шифре. Для защиты информации был выбран книжный шифр. Ключ - книга А. Волгина «Обоснование народниче-

ства в трудах г-на Воронцова (В.В.)», изданная в феврале 1896 г. Эта вторая книга Г.В. Плеханова, легально изданная в России под новым псевдонимом.
Конец XIX в. в России характеризовался поразительно быстрым ростом социал-демократических кружков во многих регионах Российской империи, а в Санкт-Петербурге, Москве, Одессе, Вильно, Киеве, Екатеринославе и некоторых других городах возникали уже крупные организации марксистов. Несмотря на преследование правоохранительными органами, постоянные аресты и погромы, вызванные неопытностью начинающих подпольщиков, процесс распространения идей Маркса в России шел полным ходом. Одно из важных мест в социал-демократическом движении стали занимать с 1895 г. еврейские социалистические группы. Они были связаны между собой и сконцентрированы вокруг виленского кружка. Фактически в тот самый момент Вильно превратился в центр социал- демократии России. В сентябре 1897 г. на учредительном съезде в Вильно был основан «Всеобщий еврейский союз в Литве, Польше и России» (БУНД). Через БУНД шла литература от заграничных организаций, еврейские марксисты имели прочные связи со всеми крупнейшими подпольными организациями от Петербурга до Киева. Первоначально эта организация стояла на социал-демократических позициях и внесла значительный вклад в становление марксисткого движения в России.
Активность русского революционного движения продолжала возрастать. Принимались меры по созданию единой политической организации, в марте 1898 г. в Минске состоялся первый съезд российской социал-демократической рабочей партии (РСДРП). Инициатива его созыва принадлежала Киевскому «Союзу борьбы», а практическое обустройство съезда взяли на себя еврейские социал-демократы из БУНДа. Бундовцы первыми проинформировали о прошедшем съезде группу «Освобождение труда». Сделал это Арон Кремер («Александр») - член ЦК БУНДа и делегат съезда. Письмо его в Женеве получил эмигрант И. Блюменфельд. Оно было зашифровано точками в присланной газете и, после расшиф-

ровки криптограммы, Блюменфельд немедленно проинформировал о событии П. Аксельрода и Г. Плеханова. Оба находились в тот момент в Цюрихе.
Правоохранительная система Российской империи ответила на рост революционного движения также организационными мерами. 1 января 1898 г. в составе департамента полиции создается Особый отдел, возглавивший работу с заграничной и внутренней агентурой, а также вновь создаваемыми розыскными отделами. В функции особого отдела входит обобщение перлюстрации писем, систематизация и выемка противоправительственных книг и брошюр. В отдел собирается вся информация, полученная оперативным путем. Особый отдел департамента полиции стал центральным органом, руководившим всем розыском империи, возглавил его приглашенный из Москвы С.В. Зубатов, считавшийся лучшим практиком розыскного дела. Отдел стал подлинным штабом политического розыска. В поле его зрения находились не только революционные и оппозиционные организации, но и министры, генералы, даже лица императорской фамилии - великие князья. Агентура департамента имелась во всех без исключения революционных партиях и организациях. Но в центре его внимания находились наиболее опасные для самодержавия партии - эсеров и социал-демократов. Делалось все, чтобы секретные сотрудники занимали в партиях как можно более важное и влиятельное положение. Это давало возможность им не только быть в курсе всех замыслов и дел в партийных организациях, но и вмешиваться в партийные дела, создавать склоки и враждебное отношение революционных лидеров друг к другу, добиваться тех решений, которые были выгодны департаменту. (Министерство внутренних дел, например, опасалось того, что социал-демократическая партия, разбитая на большевистскую и меньшевистскую фракции, может объединиться. 16 сентября 1914 г. был разослан циркуляр (приказ) Департамента полиции: всем охранным и жандармским управлениям приказывалось «безотлагательно внушить подведомственным секретным сотрудникам, чтобы они участвовали в разного рода партийных совещаниях, не-

уклонно и настойчиво проводя и отстаивая идею полной невозможности какого бы то ни было организационного слияния течений и в особенности объединения большевиков с меньшевиками».) Быстро рос архив ведомства. Активно велась регистрация лиц, связанных с революционной деятельностью. В 1902 г. особый отдел департамента полиции располагал именной картотекой из 55 тыс. учетных карточек. Имелось также около 20 тыс. фотографий «государственных преступников» и «политически неблагонадежных лиц», а также 5 тыс. экземпляров различных революционных изданий. Все это служило серьезным подспорьем при дознаниях, разработках секретных операций, для составления учебных пособий для курсов по подготовке жандармских офицеров. Но нужно отметить, что высоким профессионализмом, знанием техники розыскного дела обладали только верхи жандармской иерархии в Петербурге и Москве. В провинции дела с политическим розыском в начале ХХ в. обстояли значительно хуже. Мало было опытных офицеров по наружному наблюдению, вербовке агентуры, разработке секретных сведений. С точки зрения криптографической деятельности создание особого отдела стало этапным. Именно в этом подразделении департамента полиции после более чем 30 лет борьбы с шифрами революционеров «на общественных началах» в МВД Российской Империи была создана штатная дешифровальная служба.
Образовательный и профессиональный уровень сотрудников департамента полиции был весьма высок. Уже в 90-е гг. XIX в., когда его директором был назначен Степан Петрович Белецкий, начинается активная работа с кадровым составом департамента, в 1900-х гг. уже девять из десяти служащих этого органа были людьми с высшим образованием и в большинстве случаев с немалым практическим служебным стажем.
Белецкий чрезвычайно заботился о всестороннем развитии своих сотрудников, расширении их кругозора, углублении знаний. Так, все, что было нового в подпольной прессе и на русском и заграничном книжном рынке из области социальных вопросов, все выписывалось, переводилось, читалось, посылалось в форме ежемесячников розыскным офицерам. Вся-

кие сведения, даже личного свойства, касавшиеся того или иного видного деятеля политической оппозиции, принимались Белецким во внимание при обсуждении планов борьбы с различными революционными партиями и группами.
В этой борьбе правоохранительных органов империи с революционерами продолжало существенную роль играть изучение почтовой переписки подпольщиков. Как уже отмечалось, письма подпольщиков нередко попадали в руки жандармов в результате обысков и арестов, но не сидела без дела и служба перлюстрации. «Черные кабинеты» по всей России выполняли заявки особого отдела департамента полиции по перехвату писем и их изучению. Письма изымались на почтамтах по подозрительным признакам: «знакомый почерк», размер, вес, качество и цвет конвертов, адреса и фамилии и др. Письма изучались на предмет наличия в них секретных посланий, написанных «химией» (симпатическими чернилами). Революционеры нередко продолжали использовать простейшие «чернила»: сок лимона, лука, молоко, слабые растворы серной и соляной кислот. Техника проявления проста: нагревание над керосиновой лампой. К сожалению, довольно часто наступало «самопроявление» конспиративного текста, что приводило к его лёгкому прочтению в «чёрном кабинете» России. При поиске следов стеганографии искались дефекты бумаги при нанесении «невидимого текста»: продавливание (бороздки), возникающие при нажатии пера, самопроявляющиеся микрофрагменты послания и др. Подозрительные письма передавались на дополнительное изучение. Кстати революционеры имели представление о некоторых методах работы перлюстраторов, так Н.К. Крупская рекомендовала одному из революционеров «писать совсем чистым пером и вовсе не нажимать, а то видно».

Работали в «черных кабинетах» и по так называемым спискам. Это дело было организовано следующим образом. Письма для вскрытия отбирались по двум спискам. Первый список особого отдела департамента полиции содержал фамилии лиц, письма которых подлежали просмотру, и адреса, посланные по которым письма подлежали перлюстрации. Также должны были перлюстрироваться письма, освещающие деятельность съездов, партконференций противоправительственных организаций, содержащие материалы об их подготовке, проведении, деятельности основного партийного состава и членов различных организаций. Второй список составлялся министерством внутренних дел и предписывал перлюстрацию писем общественных и политических деятелей, редакторов газет и журналов, профессоров, членов государственного совета и государственной думы, членов царской фамилии. Не подлежали перлюстрации письма только самого министра внутренних дел и царя.
В свою очередь революционеры нередко предпринимали ответные меры защиты. Так, например, как само письмо, так и адрес на конверте исполнялись печатными буквами. Иногда отправитель менял свой почерк, письма от мужчин подделывались и стилизовались под письма, написанные женщинами. Это значительно затрудняло работу «черного кабинета». Так как непосредственно перлюстрацией по всей России занимались всего 40-50 человек, которым помогали работники почт, отбиравшие письма. В места, где перлюстрационные пункты отсутствовали, в случае необходимости командировались чиновники из центрального пункта в Санкт- Петербурге. Но часто губернские жандармские управления привлекали к этой работе узкий круг местных почтовых чиновников и проводили перлюстрацию сами.
Следует отметить, что письма, перлюстрированные в российских «черных кабинетах», не несли на себе сколько- нибудь заметных следов перлюстрации. И здесь и революционерам, и иностранным дипломатам не помогали никакие ухищрения: ни «царапины печати, ни заделка в сургуч волоса, нитки, булавки и др. В материалах чрезвычайной следственной

комиссии Временного правительства, разбиравшей в 1917 г. вопрос о перлюстрации, имеются данные о том, что в 1910 г. командир Отдельного корпуса жандармов П. Курлов обратился к старшему цензору с просьбой, чтобы адресованные ему письма не носили явных следов вскрытия. Такая же просьба высказывалась поборником перлюстрации директором Департамента полиции С.П. Белецким.
В год перехватывалось примерно 150-200 конспиративных шифрованных писем. Дешифрованием писем занималась группа дешифровальщиков, созданная специально для этого в особом отделе. Вот что по этому поводу пишет один из исследователей деятельности подпольных революционных организаций конца XIX - начала ХХ вв. Ю.С. Уральский: «Многие чиновники особого отдела имели физико-математическое образование и довольно большой опыт дешифровальной работы... Техника дешифровки конспиративной переписки основывалась, во-первых, на фонетических законах письма., во-вторых, на допускаемых революционерами ошибках при шифровании., в-третьих, на сведениях, полученных от агентуры и провокаторов, засылаемых в социал-демократические организации. Агентура пыталась добывать конспиративные адреса, ключи для шифрованной переписки.».
Начиналась новая эпоха в революционном движении Российской империи, из разрозненных кружков возникла единая марксисткая организация и, хотя вскоре последовало размежевание между членами РСДРП, начало триумфальному шествию коммунизма по России было положено. 
<< | >>
Источник: Бабаш А.В., Баранова Е.К., Ларин Д.А.. ИНФОРМАЦИОННАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ. ИСТОРИЯ ЗАЩИТЫ ИНФОРМАЦИИ В РОССИИ. 2012

Еще по теме Криптографическая деятельность революционеров в России. Агония «Народной Воли» 1881-1887 гг.:

  1. НАРОДНОЕ ОБУЧЕНИЕ В РОССИИ
  2. 11. НАРОДНАЯ АРМИЯ ВОЗРОЖДЕНИЯ РОССИИ (06-10.1920)
  3. ИТОГИ 14-ЛЕТНЕЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ Д. А. ТОЛСТОГО В МИНИСТЕРСТВЕ НАРОДНОГО ПРОСВЕЩЕНИЯ
  4. Социальная роль и художественное строение народных гуляний в столичных городах России XIX века
  5. Криптографическая защита информации
  6. Криптографический дисковый драйвер PTS "DiskGuard".
  7. ФОРМИРОВАНИЕ ЗНАНИЙ О ТРУДОВОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ НАРОДНЫХ МАСС КАК ОСНОВЕ РАЗВИТИЯ ОБЩЕСТВА — СРЕДСТВО НРАВСТВЕННОГО ВОСПИТАНИЯ
  8. Партия социалистов-революционеров.
  9. Экономические условия деятельности зарубежных программ и фондов в России
  10. § 2. Миссионерская деятельность среди корейского населения на территории России
  11. ВЫСТУПЛЕНИЯ РЕВОЛЮЦИОНЕРОВ-ПОдполыциков
  12. Профессиональный революционер
  13. III. О Совете Народных Комиссаров и Народных Комиссариатах АМССР
  14. ПУТЬ ОТ ИКОНОПИСЦА К ПРОФЕССИОНАЛЬНОМУ РЕВОЛЮЦИОНЕРУ
  15. В. Кёлер (1887-1967)
  16. Социально-экономическая деятельность адвентистов седьмого дня в истории России Гончаров О. Ю.