загрузка...

Криптографическая деятельность революционеров в 20-70-х гг. XIX в.: успехи и неудачи


Криптографические методы защиты и нападения использовались не только в международной борьбе. Во внутренней политике они также играли важную роль. Характерными в этом отношении являются эпизоды XIX - начала XX вв., имевшие место в России. Революционеры-подпольщики XIX в. в России активно использовали криптографические методы защиты информации. В статье [Бабаш, 2004], с которой читателю предварительно рекомендуется ознакомиться, описываются шифры[18], использовавшиеся революционными организациями. В данном разделе описывается как революционеры использовали шифры с целью защиты своих секретов от правоохранительных органов Российской империи.
Именно в Х1Х в. бурный рост революционного движения в России породил активное противоборство между революционными организациями, стремившимися защитить собственную информацию, и правоохранительными органами, защищавшими существовавшую тогда политическую систему (против революционеров работали дешифровальщики, службы перлюстрации и цензуры). Однако следует отметить, что с внутренней перепиской перлюстраторы и цензоры активно работали и ранее.

В XVIII в. важную роль в России стали играть органы государственной почтовой цензуры. Они были созданы сразу после создания разветвленной сети почтовой связи и почтамтов. Именно почтамты стали центрами деятельности органов цензуры.
Изучались имена всех подозрительных лиц. В связи с этим уместно напомнить высказывание сенатора И. Лопухина (конец XVIII в.). Лопухин был членом масонской ложи (мартинистов). Членами этой ложи являлись известные люди, титулованные особы. Однако деятельность этих лож вызывала тревогу у правительства, переписка их часто перлюстрировалась.
По этому поводу Лопухин пишет: «Открывали на почте наши письма, и всех моих писем копии, особенно к одному тогда приятелю бывшему в чужих краях, отсылались к государыне (Екатерине II - авт.). Я сим ни мало не беспокоился и знавши писал всегда так, как бы я говорил наедине в полной откровенности».
В этих письмах Лопухин рассказывал о благородных целях общества и верности ее членов государыне-императрице и России. Однако все выявленные масоны были арестованы и по суду приговорены к ссылке, а один из них (известный книгоиздатель Новиков) - к 18 годам тюремного заключения за распространение запрещенных книг. Что же касается Лопухина, то он волей государыни был оставлен в Москве, учитывая его прежние государственные заслуги, однако полицейский присмотр за ним сохранился.
Как видно, жертвой цензуры становились весьма высокопоставленные люди. Вот еще один пример. Отец декабриста П. Пестеля - Иван Пестель - директор почты России, получил тайное поручение от императора Павла I. Смысл: вскрывать подозрительные письма, копировать и пересылать копии императору (в том числе - письма А. Радищева).
С И. Пестелем сыграл шутку хитрый и остроумный князь Ростопчин. Он отправил письмо, в котором - заговор против Павла. Пестель торжествовал, но увидел в письме: «Не удивляйтесь, что пишу вам по почте. Наш директор почты тоже вместе с нами». Показать - не показать? Пестель унич-

тожил письмо. Ростопчин только этого и ждал - сообщил Павлу I. Пестеля уволили со всех должностей и отправили на жительство в Москву.
Первым серьезным революционным выступлением в России стало восстание на Сенатской площади Санкт-Петербурга в декабре 1825 г.
После подавления восстания декабристов многие из его участников оказались в местах заключения, где для общения между собой и с другими узниками использовали шифры. Приведем примеры.
Один из активных участников этого восстания Вильгельм Кюхельбекер был отправлен в ссылку в Сибирь. В пересыльной тюрьме его соседом оказался князь Сергей Оболенский, наказанный за разгульный образ жизни (картежник, игрок, забияка и др.) и не имевший никакого отношения к декабристам.
Вильгельм решил установить с ним связь путем перестукивания по тюремной азбуке. В ответ он получал удары по стене руками и ногами. Кюхельбекер сумел передать Оболенскому записку и получить ответ. Этот ответ начинался так: «Дорогой сосед зовут меня князь Сергей Оболенский я штабс- ротмистр гусарского полка сижу черт его знает за что, будто за карты и рулетку а главнейшее что побил командира ...?».
Кюхельбекер понял, что Оболенский плохо владеет русским языком и прекратил попытки использовать перестукивание для общения с ним.
Князя перевели в Грузию, где в то время находился друг Кюхельбекера А.С. Грибоедов. Вильгельм сумел передать князю письмо к своему другу. Однако при обыске у князя обнаружили это письмо и определили, что оно написано рукой Кюхельбекера. Грибоедову этот факт создал очевидные проблемы (связь с декабристами). Однако он сумел доказать свою невиновность.

После декабрьских событий братья Бестужевы оказались в Петропавловской крепости. Они использовали для связи между собой «тюремную азбуку», в основе которой лежал шифр Полибия. Далее в своих воспоминаниях М. Бестужев пишет: «Когда мы достукались досыта, нам захотелось распространить наше отношение с соседями, и преимущественно с Рылеевым, который тогда сидел через одну камеру от брата. Но, к несчастью, в этой камере сидел Одоевский, молодой, пылкий челов. и поэт в душе... Этот-то пыл физической деятельности и был причиной, что даже терпение брата Николая разбилось при попытках передать ему нашу азбуку. Выждав минуту тишины в его каземате, едва брат начинал стучать ему азбуку, он тотчас отвечал таким неистовым набатом, колотя руками и ногами в стену, что брат в страхе отскакивал, чтоб не обнаружить нашего намерения. Самая ничтожная безделица разбила в прах наши мечты... Одоевский не знал азбуки по порядку».
Князь А. Одоевский после окончания срока каторжных работ был переведен на Кавказ простым солдатом, где вскоре умер в экспедиции против черкесов.
Перестукивание с использованием шифрования по квадрату Полибия позднее широко применялось арестованными революционерами - народниками, большевиками и др.
После декабрьских событий 1825 г. Николай I решил реформировать тайную службу в целях ее усиления. Прежняя служба, функции которой выполняли тайная канцелярия Павла I и особенная канцелярия при министерстве юстиции, а затем (при Александре I) тайная канцелярия при министерстве внутренних дел, по мнению императора, не отвечала потребностям времени, так как не смогла своевременно раскрыть заговор.
Чтобы предотвратить в будущем события, подобные декабрьскому восстанию, за настроениями в обществе следовало установить строжайший контроль. Николай I решил привлечь к этой работе образованных известных в обществе людей, которые бы придали тайной службе соответствующий имидж. В результате было создано знаменитое III отделение

Собственной его императорского величества канцелярии, во главе которого был поставлен генерал Бенкендорф, участник войны 1812 г.
Бенкендорф был хорошо знаком с деятельностью аналогичной службы Франции, имел навыки дипломатической работы и был достаточно популярной в обществе личностью. Он предоставил императору записку, которая называлась «Проект об устройстве тайной полиции». В этой записке особое место уделялось перехвату и перлюстрации писем. Бенкендорф писал:              «Вскрытие корреспонденции составляет одно из
средств тайной полиции и притом самое лучшее, так как оно действует постоянно и охватывает все пункты империи. Для этого нужно лишь иметь в некоторых городах почтмейстеров, известных своею честностью и усердием. Такими пунктами являются Петербург, Москва, Киев, Вильно, Рига, Харьков, Одесса, Казань и Тобольск».
В 1826 г. император принял предложение генерал- адъютанта графа Бенкендорфа. Был создан отдельный корпус жандармов, ставший исполнительным органом III отделения. Кадры жандармерии набирались из офицеров армии, хорошо проявивших себя на военной службе. Корпус жандармов стал основной ударной силой в борьбе с антиправительственными организациями: III отделение получило практически неограниченную власть над министерствами и ведомствами страны. Кроме того, оно стало выполнять функции цензуры в России. Сам Бенкендорф вошел в историю не только как государственный деятель, но в значительной степени как главный цензор А.С. Пушкина. Естественно, в III отделении, имелась служба анализа перлюстрированных и дешифрованных писем.

Помимо службы перлюстрации большое значение в обеспечении государственной безопасности играли органы цензуры. С развитием почтово-телеграфных связей была создана почтовая цензура. Проверялись письма, газеты, журналы и другие почтовые отправления.
В составе комитетов внутренней цензуры имелись так называемые «черные кабинеты», о назначении которых знал очень узкий круг людей. Кабинеты занимались тайным вскрытием, просмотром, снятием копий с писем и телеграмм. С появлением секретных посланий (стеганографических, шифрованных) появились специалисты по их вскрытию. Анализировались почерки отправителей. Бывший начальник царской охранки в начале XX в. А. Васильев подтверждал следующее: «Благодаря этой цензуре Россия спасла себя от шпионства, ограблений, убийств и терроризма преимущества этой системы достаточно очевидны, то время как о недостоинствах вообще можно не упоминать. Добропорядочному гражданину не нужно опасаться цензуры, потому что частная информация обычно игнорируется читающими».
В дополнение к действовавшим «черным кабинетам», занимавшимся перлюстрацией дипломатической корреспонденции, в связи с ростом революционного движения в России в 80-х гг. XIX в. в стране были открыты перлюстрационные пункты для перехвата переписки российских граждан в Петербурге, Москве, Киеве и ряде других городов. Эти перлюстрационные пункты создавались на почтамтах при отделах цензуры иностранных газет и журналов. Официально они назывались «секретными отделениями». Общее руководство всей перлюстрационной работой в России возлагалось на старшего цензора Петербургского почтамта, который был наделен правами помощника начальника Главного управления почт и телеграфов и в то же время находился в подчинении министра внутренних дел, от которого получал распоряжения и санкции на проведение перлюстрации.
Перлюстрации подлежали письма, делящиеся на две категории: «по подозрению» и «по наблюдению». Письма «по

подозрению» вскрывались в том случае, если вызывал подозрение почерк адресата. Имелись соответствующие специалисты, умеющие по почерку адреса установить необходимость вскрытия письма. Письма «по наблюдению» перлюстрировались согласно списку адресов, который присылался Департаментом полиции.
Перлюстрации могли подвергаться письма всех подданных государства, за исключением императора и министра внутренних дел. Данные перлюстрации использовались только для оперативной работы. При дознании и в суде они не использовались, как и любые материалы, добытые «частным путем», так как перлюстрирование писем было незаконным, оно противоречило Уложению о наказаниях, предусматривающему кару за нарушение почтового Устава. Поэтому работа по перлюстрации держалась в строгом секрете.
В начале XX в. ежегодно по всей стране просматривалось около 400 000 писем. Наиболее интересные сведения регулярно докладывались императору. Император Николай II проявлял значительный интерес к сведениям, полученным подобным образом.
Самый большой, поток писем шел через Петербургский почтамт. Ежедневно здесь вскрывалось от 2 до 3 тыс. писем. Конверты вскрывались особыми косточками или длинными иглами, отпаривались, отмачивались в ванночках. Письма с «интересными» сведениями откладывались для снятия копий. Просмотренные письма запечатывались. На обратной стороне каждого просмотренного письма в одном из уголков ставилась точка (мушка), чтобы письмо не было подвергнуто перлюстрации вторично. В «черном кабинете» письма задерживали недолго - всего 1 ч или 2 ч. Лишь в тех случаях, когда их текст был написан симпатическими чернилами или зашифрован, их в подлиннике отправляли в Департамент полиции, где и подвергали соответствующей обработке. Копии и выписки из писем делали в двух экземплярах. Один экземпляр по списку Департамента полиции отправляли директору этого департамента, а второй (и оба экземпляра по списку министерства

внутренних дел) шел министру внутренних дел. На местах, в других городах, перлюстрировалась только та корреспонденция, которая шла из этого города или в город, но не транзитная. Копии также делались в двух экземплярах. С местными властями перлюстрационные пункты контактов не имели. Однако, когда в письмах попадались указания на то, что готовится какое-либо политическое событие: забастовка, экспроприация и др., выписка посылалась местному градоначальнику.
В течении 30 лет до 1914 г. перлюстрацией руководил один и тот же чиновник - действительный тайный советник Фомин. Его знал очень ограниченный круг лиц, включавший министра внутренних дел и директора департамента полиции. Как только назначался новый министр внутренних дел, Фомин являлся к нему и передавал специальный пакет с надписью «Совершенно секретно». Министр вскрывал конверт и обнаруживал указ Александра III на право перлюстрации.
Теперь рассмотрим вопрос о том, как революционные организации использовали криптографические методы защиты информации и какие были успехи у правоохранительных органов в области криптоанализа.
В 60-е гг. XIX в. наблюдался непрерывный рост революционного движения. Вступивший на престол царь Александр II в 1861 г. отменил крепостное право. Начало царствования нового императора вызвало в российском обществе небывалый энтузиазм и породило надежды. Свежее дыхание обрела существующая со времен Николая I русская политическая эмиграция, которая начала налаживать связи с Россией. Усилились крестьянские и национально-освободительные движения по периферии Российской империи. В этот период в России и за рубежом возник ряд революционных организаций. Параллельно росли и преследования со стороны правоохранительных органов.
Первые сведения о шифрах подполья в России появились в начале 1860-х гг. В январе 1861 г. полиция перехватила письмо молодого подпольщика Митрофана Муравского к его другу в Петербург. Сосланный в Уфимскую губернию Мурав-

ский писал товарищу: «Позвольте предложить следующую азбуку, к которой, мне кажется, можно было бы прибегать в необходимых случаях... Я спешу и не имею времени изложить ее. Я пришлю ее вам, если не случится оказии, по почте, а именно так: этой азбукой я напишу общеизвестное... стихотворение Пушкина Декабристам... Зная это стихотворение, Вы его прочтете, и таким образом узнаете и саму азбуку; недостающие буквы я напишу отдельно. Устройство ее, как Вы увидите, очень просто». 19 февраля 1861 г. Муравский отправил в Петербург очередное письмо. Конец его оказался испещрен какими-то точками и черточками. Очевидно, это и был предложенный им шифр.
Находящиеся в Лондоне русские эмигранты в своей переписке с родиной зачастую вообще не прибегали к шифрам, а применяли условный язык - жаргонные коды. Например, применял такой способ Михаил Бакунин в «шифрованных» посланиях к Михаилу Налбандову (он же Налбандян, впоследствии - известный писатель и демократ). После провала Налбандяна при его обыске полиция обнаружила содержательный кодированный словарь: Открыть торговый дом - сосредоточить и умножить войска; покупать лен - с горцами начать переговоры и заключить союз; иметь кредит - издавать газету; для покупки товара - для восстания; хронометр - пушка; часы - штыковое оружие; мука - порох; пшеница - ядро...
Судя по такому жаргону, намерения у армянских революционеров были самыми серьезными.
В конце 1861 г. в Петербурге возникла организация революционеров «Земля и Воля» (первая с таким названием). Организация с первых дней своего возникновения была строго законспирирована и имела структуру изолированных пятерок. Просуществовала она, однако, недолго и уже к концу 1863 г. самоликвидировалась. Из воспоминаний одного из членов этой организации Л. Пантелеева известно, что в практике «Земли и Воли» для переписки использовались симпатические чернила и шифры: «У одного из арестованных... нашли письмо офицера из провинции (А.Н. Столпакова); пись-

мо заканчивалось рядом шифрованных строк в виде дробей. Это был дробный книжный шифр. Не обладая необходимыми специалистами, полицейские передали шифрованное сообщение в МИД, но даже их криптоаналитики не смогли с ним справиться.
Тем временем наступали 1870 гг., революционное движение усиливалось. Началось хождение в народ. Позднее были созданы широко известные организации «Земля и Воля» и «Народная Воля».
И в эти годы революционеры активно применяли шифры, используя при этом очень простые конструкции.
В июле 1871 г. в Петербурге открылся судебный процесс «по делу о заговоре, составленном с целью ниспровержения существующего порядка управления в России», над членами организации «Народная расправа», известный также как процесс нечаевцев. На процессе прозвучала информация о шифрах, используемых в организации. Нечаевцы использовали шифр простой замены. Например, ноль означал «О»; пять - «П»; десять - «Д»; одиннадцать - «И»; три - «З»; четыре - «Ч» и др. Обычно шифрованные документы, а часто и ключи, попадали в руки жандармов при обысках арестованных революционеров. Однако иногда предпринимались и специальные мероприятия. Интересен следующий эпизод. В 1870 г. в Киев на имя подставного лица - отставного майора Криницкого - пришло письмо из Женевы. Оно оказалось от руководителя организации Нечаева, благополучно скрывшегося в Швейцарии. Адрес майора был «подставлен» Нечаеву самой полицией. Письмо же содержало некий загадочный коммерческий счет. Киевские жандармы ничего в нем не поняли и посчитали, что Нечаев ошибочно выслал счет Криницкому. Документ на всякий случай отправили в Петербург, где его без труда разобрали специалисты по шифрованным записям.
Кроме рассмотренного шифра в нечаевской организации существовал другой - буквенный. Этот шифр без особых затруднений был вскрыт специалистами министерства иностранных дел. Этим шифром был зашифрован программный

документ организации «Катехизис революционера». Он был обнаружен жандармами при массовых арестах. Он представлял собой «печатную в 16-ю долю листа книжку на иностранном языке, как бы на итальянском», - так значилось в протоколе его осмотра. Но во время следствия стало очевидным, что книжка написана шифром. Обнаружив загадочный шифр, следственная комиссия отправила документ в министерство иностранных дел, прося «поручить сведущему лицу заняться переводом книжки для определения, что именно она в себе содержит». Найденный вслед за этим в записной книжке члена «Народной расправы» А. Кузнецова ключ к шифру помог прочесть тайнопись. В результате правительство получило в свои руки главный обвинительный документ на предстоящем процессе.
В целом, к концу 1860 - началу 1870-х гг. шифры революционного подполья оставались такими же несложными, как и в начале десятилетия. Еще не были разработаны универсальные методы шифрованного письма, при которых бы система шифра не менялась, а менялся только ключ к нему. Именно такое единообразие шифров можно увидеть в практике 1870-х гг.
Слабость шифров революционеров частично компенсировалось отсутствием в III отделении в тот период времени собственной дешифровальной службы. Криптограммы, к которым не удавалось обнаружить ключи при арестах, как правило, направлялись в министерство иностранных дел, где имелись соответствующие специалисты.
Эпоха 1870-х гг. - ярчайшая страница в революционной судьбе России. В это время в России возникло и резко обозначилось два революционных направления: одно призывало к немедленной подготовке восстания. Другое больше занималось пропагандой. Кстати видные революционеры-семидесятники принимали затем активное участие в борьбе последующих десятилетий. И это дает нам возможность проследить некоторые революционные традиции России.
Зимой 1874 г. в Петербурге началось объединение различных кружков народников, в столице находились револю-

ционеры, формально не входившие ни в одну из групп, но имеющие на них определенное влияние. Отдельные революционные кружки имелись в других городах. Но центр событий находился в столице. Именно здесь к весне 1874 г. возникла идея «движения в народ». Всю зиму 1874 г. в Петербурге шла лихорадочная подготовительная работа. Каждый крупный кружок оставлял в столице своего представителя для поддержания связи с товарищами, а для переписки вырабатывались многочисленные шифры. Весной 1874 г. из Петербурга, Москвы, Киева, Одессы и других городов начался беспрецендент- ный поход молодых революционеров в российскую деревню. 37 губерний страны оказались одновременно охвачены общим движением. Правоохранительные органы развернули настоящую охоту за народниками, уже с мая начался повальный арест неопытных революционеров-пропагандистов. Жандармы в течение 2-3 месяцев лета арестовали около 1700 человек, участвующих в походе по деревням России. 770 из них было привлечено к дознанию, а 193 человек стали участниками «Большого процесса» 1877 г. Обвинительный акт его дает нам богатую информацию о шифрах тогдашних подпольщиков.
В своей переписке народники использовали шифр «Гам- бетта» (короткопериодическое гаммирование) и стихотворный шифр. Ключами к этим шифрам служили стихотворения «Пустынной Волги берега...», «У парадного подъезда» и др. Были и ключи «собственного сочинения», в частности, содержащие нецензурные слова и выражения. В обвинительном акте народника Сергея Ковалика читаем: «Кружок Ковалика придерживался теории Бакунина, доказательством чего может служить... изобретенный последним шифр, составленный из неблагопристойных слов». Жандармами неоднократно дается подобная характеристика - нецензурный, неприличный, неблагопристойный, но сам ключ они так и не решились воспроизвести. Информация о шифрах киевских участников «хождения в народ» была получена от раскаявшихся и давших самые откровенные показания членов кружка. Эта информация серьезно повлияла на судьбу многих участников процесса

193-х. Так гимназистка Харченко указала шифрключ для переписки киевлян с эмигрантом Павлом Аксельродом: «Богъ завещалъ намъ, чтобы мы жили по братски въ духе любви, какъ братья. Шафецельев». Но имелись и иные способы шифрования. В обвинительном акте читаем: «Для письменных сношений между собой члены кружка употребляли шифр; таких шифров было несколько... были известны два шифра: один по русско-французскому лексиону Рейфа, и другой, состоящий из цинических слов, т.е. шифр Ковалика. А Поль- гейм и Ларионов употребляли шифр, ключом к которому служила... одна из молитв «Отче наш» или «Богородица»». Из этих показаний ясно видно, что революционеры, помимо прочего, использовали стихотворные и книжные шифры, но применение их было ограничено.
Один из организаторов «хождения в народ» С. Ковалик (кстати, по образованию - математик). В своей статье за 1906 г. «Движение семидесятых годов по Большому процессу (193-х)» он писал:
«Ключом к шифру большею частью служил подбор нескольких таких слов (иногда коротких стихотворений), в которых заключались все буквы алфавита. Каждая буква изображалась двумя цифрами, первая показывала номер по порядку слова в ключе, вторая - место данной буквы в слове. Вследствие короткости ключа, буквы изображались почти всегда одною и тою же парою цифр, что облегчало разбор шифра даже в случае незнания ключа. Так называемый гамбеттов- ский буквенный шифр, несколько более обеспечивающий тайну переписки, еще не был тогда в употреблении. Но и не совершенный цифровой шифр применялся часто крайне неумело: то зашифровывались только отдельные слова, то в сплошь зашифрованном письме расставлялись, по всем правилам грамматики, знаки препинания. Поэтому стоило только угадать одно слово, и весь шифр легко разбирался... Из лиц, проводивших дознание, прославился, или может быть, вернее, прославил себя умением разбирать шифры один из товарищей прокурора, хотя каждый волостной писарь сумел бы сделать то же самое».

Таким образом, можно утверждать, что у российских революционеров впервые появился типовой шифр, нашедший широчайшее употребление. В сущности, это есть шифр Полибия, придуманный еще до нашей эры. Ковалик совершенно справедливо раскритиковал данную систему, только сделал он это слишком поздно - через 30 лет! Заметим, что Петр Кропоткин в своих «Записках революционера», наоборот, считал этот способ тайнописи весьма надежным.
Для жандармов оставались ценным источником информации показания арестованных народовольцев. Арестованный в июле 1874 г. Л. Городецкий дал самые откровенные показания. Среди прочего он привел ключ к гамбеттовскому шифру, которым пользовалась его группа, который получил от члена «самарского кружка» кружка В. Осташкина. Но мы не можем приписать заслугу в появлении данной системы шифрования лишь «самарскому кружку». В декабре 1874 г. генерал Слезкин, начальник московских жандармов, доносил в Петербург главе III отделения графу Шувалову о деятельности народников в Нижнем Новгороде:
«По просьбе Ливанова, Теплов... писал в Петербург в какую-то банковскую контору раствором соли и цифровым шифром. Нефедов показал ему другой шифр, заключающийся в замене одних букв другими». Перечисленные в донесении Теплов, Нефедов и Ливанов принадлежали к «кружку артиллеристов», действующему в столице параллельно с самарской и другими группами.
Итак, новый буквенный шифр начал распространяться среди народников с лета 1874 г. Однако в обвинительном акте процесса 193-х об этом шифре имеются крайне скудные сведения. Как показал один из арестованных пропагандистов Никифоров, он пользовался «шифром по формуле Пи». Более определенно ничего не указано, но легко сообразить, что ключом к шифру могла служить последовательность цифр числа Пи, равного 3,1415... Подобные простые шифры нетрудно было запомнить. В составлении ключей к собственным шифрам революционеры особое внимание уделяли удобству их запоминания.

После погрома народников, устроенного полицией, оставшиеся на свободе начали возрождать движение. Начало новой организации положил Иван Джабадари. Когда он приехал из-за границы в Петербург, то нашел в нем полное опустошение. Тогда он решил перенести центр подпольной деятельности в Москву, где полицейские условия были гораздо легче, чем в столице. В ноябре 1874 г. было положено начало новой революционной группы. Помимо Москвы имелись представительства в Киеве, Ивано-Вознесенске, Серпухове, Туле, Шуе и Одессе. В уставе новой организации специальный раздел, регламентирующий конспирацию и организацию связи, упоминался «общинный шифр». Он состоял в том, что составлялась табличка, разделенная продольными и поперечными линиями на 9 или 10 клеток. В этих клетках расписывалась фраза, составляющая шифр, так что в каждую клетку приходилось по одной букве. Каждый, как продольный, так и поперечный ряд клеток обозначался цифрой так, чтобы каждая клетка, а следовательно, и каждая находящаяся в ней буква, соответствовала двум цифрам: одной продольного ряда клеток, а другой - поперечного ряда». Организация была разрознена, централизованного управления не было, опыт конспирации у молодых революционеров отсутствовал. А полиция между тем не дремала. Аресты начались в марте 1875 г., а к осени организация перестала существовать. В феврале 1877 г. в Петербурге открылся очередной показательный судебный процесс над революционерами «Всероссийской социальнореволюционной организации» получивший название «процесс 50-ти революционеров». Как и на предыдущих процессах, в обвинительных материалах имелись многочисленные материалы по шифрам. В них отмечается наличие единой системы шифрования организации и более 10 различных ключей к ней, а также шифрованные письма. Все эти трофеи были захвачены при обысках.
Однако несмотря на новые неудачи, оставшиеся на свободе продолжали борьбу. После ареста весной 1875 г. И. Джабадари руководство организацией перешло к Георгию Здано-

вичу. Ранее он заведовал техникой, транспортом и сношениями с заграницей. В сентябре 1875 г. подпольщик оказался также арестован. Находясь в одиночной камере, Зданович вел переписку с оставшимися на воле товарищами, не подозревая, что жандармы просматривают его письма. Его письма представляли собой инструкции по практике подпольной деятельности. В одном из писем содержалось описание разрабатываемого Здановичем шифра. Это был крайне ценный трофей.
Вообще говоря, российские революционеры даже в местах заключения стремились продолжить борьбу. Находясь в 1877 г. в Доме предварительного заключения в Петербурге, народники, проходящие по делу 193-х, решили создать в стенах тюрьмы подпольную организацию. Для связи планировалось использовать жаргонные коды, так как было ясно, что переписка заключенных отслеживалась жандармами. К сожалению для подпольщиков, заговор был практически сразу раскрыт. У одного из заключенных, М. Муравского (который упоминался уже в данной статье) при обыске был изъят уличающий документ, названный в оригинале «Программа бюро раненых (ссыльных)». В нем и содержалось упоминание о способе шифрования, названном «цензурной системой шифров», однако подробное его описание в архивах полиции не сохранилось.
Подводя итог криптографической деятельности народников начиная с 1876 г., отметим, что цифровой гамбеттов- ский шифр долгие годы был основным шифром народников и народовольцев. Весь 1877 г. шел непрерывный ряд политических процессов. Их стенографические отчеты ходили по рукам и печатались в прессе. На заседания судов постоянно проникали сами революционеры. И уже на примерах процессов 50-ти и 193-х народники могли дать оценку своим шифрам. Все их квадратные системы взламывались жандармами одна за другой. Лишь гамбеттовские ключи к переписке каким-то образом не фигурируют в обвинительных актах. В этом, вероятно, и кроется основная причина того, что начиная с 1876 г. именно гамбеттовские шифры занимают ведущее положение среди русских революционеров. И в первую оче-

редь, это относится к такой известной организации, как «Земля и Воля». Следует отметить еще и то, что централизованной дешифровальной службы, работавшей против революционеров, по прежнему не было. Криптоанализом занимались в инициативном порядке различные сотрудники правоохранительных и судебных органов, и как видно из вышеизложенного, достигли весьма хороших результатов. Но несмотря на эти успехи, дешифрование велось в целом на любительском уровне. Каких-либо мер по организации криптоаналитической службы не предпринималось, хотя с шифрперепиской революционеров жандармы были знакомы уже более 10 лет. 
<< | >>
Источник: Бабаш А.В., Баранова Е.К., Ларин Д.А.. ИНФОРМАЦИОННАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ. ИСТОРИЯ ЗАЩИТЫ ИНФОРМАЦИИ В РОССИИ. 2012

Еще по теме Криптографическая деятельность революционеров в 20-70-х гг. XIX в.: успехи и неудачи:

  1. 3.3. Успех и неудача
  2. 2.2.7. Диагностика мотивации успеха и боязни неудачи
  3. НЕУДАЧИ В НОВОМ СВЕТЕ, ПРЕДЕЛ ГОЛЛАНДСКОГО УСПЕХА
  4. ГЛАВА VIII. Первые успехи и неудачи Коминтерна в «афганском коридоре»
  5. ГЛАВА VIII. ПЕРВЫЕ УСПЕХИ И НЕУДАЧИ КОМИНТЕРНА В «АФГАНСКОМ КОРИДОРЕ»
  6. H. В. ШЕЛГУНОВ — РЕВОЛЮЦИОНЕР-ДЕМОКРАТ И ПЕДАГОГ-ПУБЛИЦИСТ 2-й ПОЛОВИНЫ XIX в.
  7. 1.5. Фишка твоего дела (секреты успеха деятельности)
  8. Криптографическая защита информации
  9. Глава VI Восхождение на престол императора Александра II и его преобразования. — Оживление в деятельности С.-Петербургской думы. — Городовое положение 1870 года. — Успехи начального образования.
  10. Криптографический дисковый драйвер PTS "DiskGuard".
  11. ВЫСТУПЛЕНИЯ РЕВОЛЮЦИОНЕРОВ-ПОдполыциков
  12. Партия социалистов-революционеров.
  13. Профессиональный революционер
  14. ПУТЬ ОТ ИКОНОПИСЦА К ПРОФЕССИОНАЛЬНОМУ РЕВОЛЮЦИОНЕРУ
  15. Успех порождает успех