Недоумения и разумение



А теперь вернемся к тому, с чего начинали. Академик Лихачев пишет [[270]]: «Совесть государственного деятеля, совесть князя — это то самое, что бросило героя „Слова о полку Игореве“ — князя небольшого Северского княжества Игоря Святославича в его безумно смелый поход.
С небольшим русским войском Игорь пошел навстречу верному поражению во имя служения Русской земле, побуждаемый к этому своей проснувшейся совестью одного из самых беспокойных и задиристых князей своего времени… В 1184 г. объединенными усилиями русских князей под предводительством Святослава Всеволодовича Киевского половцы были разбиты… Однако Игорь Святославич Новгород#x2011;Северский не смог участвовать в этом победоносном походе: поход начался весной, и гололедица помешала его конному войску подоспеть вовремя. По#x2011;видимому, Игорь Святославич тяжело переживал эту неудачу: ему не удалось доказать свою преданность союзу русских князей против половцев, его могли заподозрить в умышленном уклонении от участия в походе, как бывшего союзника Кончака. Вот почему в следующем, 1185 году Игорь, „не сдержав юности“ — своего молодого задора, без сговора со Святославом и Рюриком бросается в поход против половцев… Высокое чувство воинской чести, раскаяние в своей прежней политике, преданность новой — общерусской, ненависть к своим бывшим союзникам — свидетелям его позора, муки страдающего самолюбия — все это двигало им в походе. Смелость, искренность, чувство чести столкнулись в характере Игоря с его недальновидностью, любовь к родине — с отсутствием ясного представления о необходимости единения, совместной борьбы. Игорь в походе действовал с исключительной отвагой, но он не подчинил всю свою деятельность интересам родины, он не смог отказаться от стремления к личной славе, и это привело его к поражению, которого еще не знали русские». Это, если угодно, точка зрения равно общепризнанная, общепринятая и официальная.
Всякий, прочитавший конспективно изложенное выше жизнеописание нашего героя увидит множество поразительных несовпадений. Не стану утомлять полным перечнем, но вот хотя бы некоторые.
Итак, в «безумно смелый поход» нашего героя бросила совесть? Тогда всякий выходящий на большую дорогу путничков пограбить — человек на редкость совестливый…
Гололедица помешала его конному войску подоспеть? В летописях, правда, говорится о тумане… Конечно, мелкая подтасовка делает причину возвращения Игоревой рати в Новгород#x2011;Северский несколько убедительнее, но все равно, подозревать князя в «умышленном уклонении от участия в походе» основания имелись — как вы могли убедиться, он неоднократно оставлял киевских князей один на один с половцами.
Ну, а насчет «не сдержав юности» — так оно и вовсе смешно: тридцатитрехлетний по тем временам считался мужем не только не юным, но и не молодым даже, а вошедшим в пору зрелости…
Насчет чести княжеской тоже возникают вопросы. Вот, например, эпизод с бегством из стана Кончака, когда прошел слух, что «придут половцы с войны и перебьют они всех  (!) князей и всех  (!) русских». Что же делает наш герой? Бежит, нимало не заботясь о судьбе оставшихся в плену брата, племянника и сына. Кстати, с точки зрения половецкого кодекса чести, более строгого, нежели русский, побег из плена до внесения выкупа представлялся поступком человека, не только не имеющего чести и совести, но и не ведающего стыда. Но Игорь таков и есть. Недаром автор «Слова о полку Игореве» устами великого князя киевского Святослава Всеволодовича называет поход Игоря нечестным: «нечестно одолеше, бо нечестно кровь погану пролиясте» («нечестно вас одолели язычники, ибо сначала вы сами нечестно пролили языческую кровь»). />И посему совершенно неудивительно, что академик Рыбаков пришел к печальному выводу: «Игорь не был борцом за Русскую землю и действовал преимущественно в своих интересах». В другом месте, комментируя поход, предпринятый Игорем Святославичем в Поле Половецкое в 1184 году он же пишет: «Не общерусская оборонительная борьба и даже не защита собственных рубежей, а лишь желание захватить половецкие юрты с женами, детьми и имуществом толкало князя на этот поход — своего рода репетицию будущего похода 1185 года. И действующие лица в этой репетиции те же самые: Игорь, буй тур Всеволод, Святослав Ольгович и княжич Владимир».
А Олжас Сулейменов [[271]], прекрасный поэт и автор блистательного исследования «Слова» сформулировал то же самое не столь академично и более эмоционально: «Страшный враг, ужас и проклятие Руси — не половцы, а скорее князья, подобные Игорю. Это они “несут розно русскую землю”, кричат летописи. Это они приводят половцев или провоцируют их набеги. Ученые, оправдывая Игоря, еще более усложняют обстановку… И в конце работы может выясниться, что икона#x2011;то висит на стенке неверно, и изображен на ней не бог Игорь, а живой человек с дьявольскими чертами».
И тогда встают два вопроса. Во#x2011;первых, почему же именно поход князя Игоря избрал сюжетом неизвестный нам по имени, но безусловно талантливый автор «Слова о полку Игореве»? И во#x2011;вторых, почему в сегодняшнем массовом представлении он остается символом борьбы Руси с неумолимой внешней угрозой, героем#x2011;патриотом, рыцарем без страха и упрека?
От первого проще всего было бы отмахнуться, сославшись на слова Анны Ахматовой, поставленные мной в эпиграф к этой главе: в конце концов даже гениальные стихи (трактуя это понятие расширительно, как произведение искусства вообще) и впрямь способны произрастать из любого сора. Но можно и копнуть поглубже.
«Слово» — произведение художественное, авторское, и, следовательно, пронизано авторским же отношением к сюжету и герою; в отличие от летописи, где автор также несвободен от своих (и не только своих) воззрений и симпатий, оно даже не претендует на беспристрастность и фактографическую точность.
Вот лишь один пример последнего.
Помните, мы говорили о солнечном затмении и нестыковке дат? Современные исследователи потому и заставляют князя Игоря отправиться в поход 23 апреля, отдавая безусловное предпочтение единственному свидетельству «Киевской повести» против всех остальных источников, чтобы в полном соответствии с текстом «Слова» 1 мая он мог стать свидетелем этого астрономического дива. А ведь Ипатьевская летопись точно указывает, что Игорь потерпел поражение «во втору седмицу (т.е. второе воскресенье) Пасхи»,— если учесть, что в 1185 году Пасха пришлась на 21 апреля, то «втора седмица» — это 28 апреля, так что затмением князь Северский любовался уже в плену… А в действительности автор «Слова» просто для вящего эффекта «передвинул» затмение! И никакого греха в том нет — Александр Дюма, скажем, на несколько лет передвинул осаду Ла#x2011;Рошели, чтобы участниками ее могли одновременно стать д’Артаньян и Атос — и никому не приходит в голову осуждать за это писателя. Вольное обращение с фактами в данном случае является только свидетельством: перед нами не хроника событий, а произведение художественной литературы. И главное в нем — не описание деяний князя Игоря, а вывод: нет для страны беды большей, чем княжеские которы. Если хотите, это своего рода роман#x2011;предупреждение [[272]], только не фантастический, как это было принято в XX столетии, а исторический.
И следовательно, князь Игорь — не герой, но антигерой. Если встать на такую точку зрения, сразу становится понятным проступающее иной раз ироническое отношение к нему автора. Вновь возвращаю вас к началу — помните фразу из учебника: «отправился в… поход на половцев, замыслив дойти до берегов Черного моря и вернуть Руси далекие земли у Керченского пролива»? Это из «Слова» почерпнуто, не из летописи. А теперь попробуйте представить, как с теми силами, которыми Игорь Святославич располагал, столь амбициозный и дерзновенный замысел осуществить. Это ж — дайте мне два взвода, и я вам пол#x2011;Европы завоюю! Причем не только мы нынче умные — первые читатели и слушатели «Слова» получше нас понимали…
Признаюсь, меня долго примирял с личностью Игоря Святославича знаменитый «Плач Ярославны». Выходит, было что#x2011;то в этом человеке, если автор «Слова» вложил в уста его жены столь проникновенные слова? Но потом и это разъяснилось: Андрей Никитин доказал, что «Плач» — включенная в соответствии с литературными нормами и традициями XII века вставка из произведения более раннего, из того самого легендарного Бояна, и принадлежит действительно Ярославне, только совсем другой — Елизавете, дочери Ярослава Мудрого [[273]].
А теперь перейдем ко второму вопросу. Каким же чудом антигерой превратился в XIX—XX веках в героя?
Старый екатерининский вельможа, известный ценитель и коллекционер древних рукописей, тайный советник граф Алексей Иванович Мусин#x2011;Пушкин раздобыл рукопись «Слова» в конце XVIII века и опубликовал в 1800 году. Это было время всеобщего стремления к поиску славного прошлого, достойного великой Российской империи. Антигерои никого не интересовали, зато герои были очень даже нужны. Так «Слово о полку Игореве» и прочитали [[274]]. И читали весь следующий век, прошедший под знаком славянофильства и обращения к корням. А этим направлениям русской мысли тогда (как, впрочем, и сейчас) равно дороги и даже жизненно необходимы подтверждения двух тезисов: во#x2011;первых, что Русь изначально и вечно находилась во враждебном окружении (отсюда и теория о половецкой угрозе); во#x2011;вторых, русский героизм всегда превосходил все прочие. Павел Захарович Андреев (1874—1950) в роли князя Игоря в одноименной опере А. Бородина (1912 г.)

Хотя в то время, конечно, сам текст знали только немногочисленные историки, антикварии, любители изящной словесности, список (отнюдь, замечу, не исчерпывающий — так, навскидку) все равно получается внушительный. На современный русский язык «Слово о Полку Игореве» переводили И.И. Козлов, В.А. Жуковский, А.Н. Майков, К.Д. Бальмонт (а позже, уже в прошлом столетии — Н.А. Заболоцкий, В.И. Стеллецкий, И.А. Новиков, Г.П. Шторм, С.В. Шервинский, А.К. Югов, И.И. Шкляревский). Оно так или иначе упоминается у А.Н. Радищева, А.С. Пушкина, Н.В. Гоголя, К.Ф. Рылеева, Н.М. Языкова, А.Н. Островского, позже — у А.А. Блока и И.А. Бунина. К нему обращались такие художники как В.М. Васнецов, В.Г. Перов, В.А. Фаворский… Перечисление длинное, но красноречиво свидетельствующее о масштабах влияния «Слова» на умы и души. Особенно это относится к опере Александра Порфирьевича Бородина, либретто для которой написал, замечу, Владимир Васильевич Стасов — художественный и музыкальный критик, историк искусства, почетный член Петербургской АН. И еще — к наиболее популярному стихотворному переложению «Слова», сделанному одним из главных поэтов послепушкинского периода и (что немаловажно) чиновником#x2011;патриотом (по оценке «Энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона») Аполлоном Николаевичем Майковым.
Их совместными усилиями волшебная сила искусства и победила правду истории.
Сокрушаться по этому поводу не стоит — пусть из сора, но сколько же выросло блистательных произведений! Но разве от знания исторической правды хуже звучит бессмертная ария «О дайте, дайте мне свободу!..»?
Однако — и это не резонерство мое, но глубокое убеждение — знать истину все#x2011;таки необходимо. alt="" /> Владимир Киняев (род. 1929) в роли князя Игоря в одноименной опере А. Бородина (Мариинский театр, 1967 г.)
<< | >>
Источник: Андрей Балабуха. Когда врут учебники истории. Прошлое, которого не было. 2005

Еще по теме Недоумения и разумение:

  1. НОВЫЕ ОПЫТЫ О ЧЕЛОВЕЧЕСКОМ РАЗУМЕНИИ АВТОРА СИСТЕМЫ ПРЕДУСТАНОВЛЕННОЙ ГАРМОНИИ
  2. «ОПЫТ О ЧЕЛОВЕЧЕСКОМ РАЗУМЕНИИ». ПОНИМАНИЕ РАЗУМА
  3. РАЗМЫШЛЕНИЯ ОБ «ОПЫТЕ О ЧЕЛОВЕЧЕСКОМ РАЗУМЕНИИ» Г-НА ЛОККА 1
  4. "ОПЫТ О ЧЕЛОВЕЧЕСКОМ РАЗУМЕНИИ". ПРОСТЫЕ И СЛОЖНЫЕ ИДЕИ. УЧЕНИЕ О ЯЗЫКЕ
  5. ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ СООБРАЖЕНИЯ ПО ПОВОДУ ПЕРВОЙ КНИГИ «ОПЫТА О ЧЕЛОВЕЧЕСКОМ РАЗУМЕНИИ» 1
  6. Возникновение «Новых опытов о человеческом разумении» и состав Лейбницевской «Локкианы»
  7. РАЗМЫШЛЕНИЯ ОБ «ОПЫТЕ О ЧЕЛОВЕЧЕСКОМ РАЗУМЕНИИ» Г-НА ЛОККА (REFLEXIONS SUR L'ESSAI DE L'ENTENDEMENT HUMAIN DE M. LOCKE) 91
  8. НОВЫЕ ОПЫТЫ О ЧЕЛОВЕЧЕСКОМ РАЗУМЕНИИ АВТОРА СИСТЕМЫ ПРЕДУСТАНОВЛЕННОЙ ГАРМОНИИ (NOUVEAUX ESSAIS SUR L'ENTENDEMENT HUMAIN PAR L'AUTEUR DU SYSTEME DE L'HARMONIE PREETABLIE)
  9. ГЛАВА II. О ТОМ, ЧТО ИСТИНА БЕЗ ШУМА ГЛАГОЛЕТ В ДУШЕ.
  10. «СВЯТЫНЯ»
  11. ГЛАВА XVIII.
  12. ОСНОВНОЕ ГНОСЕОЛОГИЧЕСКОЕ СОЧИНЕНИЕ ЛЕЙБНИЦА И ЕГО ПОЛЕМИКА С ЛОККОМ
  13. Основные статьи расходов прихода
  14. X. ПРИНЦИП ДЕЙСТВИЯ, ИМЕНУЕМЫЙ ДУШОЙ
  15. § 129
  16. ГЛАВА XXXVIII. О ДОБРОМ ПОВЕДЕНИИ ВО ВНЕШНИХ ДЕЛАХ И О ПРИБЕЖИЩЕ К БОГУ В ОПАСНОСТЯХ.
  17. Советская Россия предлагает правительству Соединенных Штатов начать мирные переговоры.
  18. 1.1. Что такое философия и каков основной круг ее проблем